Грудь сжимается от зимнего холода. Как я должна себя чувствовать, услышав боль и страх в собственном голосе, умоляющем его не убивать меня? Очнуться.

И теперь он проснулся.

Он проснулся, а я застряла в этом кошмаре, всё ещё наполовину во сне, и при этом на меня уже давят, чтобы я вернулась к «исполнению» списка заданий, составленного Грегом Мавестелли. Это список имён, приколотый к доске внизу, в моей комнате. Это временное пристанище, которое отец предоставил мне, пока я работаю на этой локации. У меня много комнат по всему миру. Много заброшенных мест с кроватями, на которых я, возможно, спала всего раз.

Всё, чего я хочу, — это проснуться от этой реальности, в которой я заперта. Неужели мечта о жизни вне этой — слишком недостижима?

Усталые глаза скользят к городу вдалеке, к машинам, скользящим в ночи. Все движутся дальше без меня в этой картине.

Без Кэмерона.

Мы уже как призраки, или, может, всегда ими и были. Я ещё не решила. Думают ли все на базе, что мы мертвы? Рука инстинктивно тянется к задней части шеи, откуда удалили трекер. Надеюсь, все вернулись благополучно.

Спустя полчара металлическая дверь на крыше с визгом открывается. Я даже не оборачиваюсь посмотреть, кто это. Рид обнаружил, что я сбегаю сюда, в первый же день нашего прибытия. Ненавижу, какой он проницательный, но по крайней мере он, в отличие от отца, кажется, заботится о моём благополучии. Хотя я уверена, что его забота простирается ровно настолько, насколько я ему полезна. Рид всегда был добр ко мне, но он другой. Не уверена, что он понимает, что значит по-настоящему что-то ценить.

Щёки леденят о рукав чёрной пуховки, но мне всё равно. По крайней мере, быть замороженной — самое близкое к боли, что я могу чувствовать.

Шаги медленно приближаются, а затем замирают совсем, когда с неба начинает сыпаться лёгкая снежная пыль.

Я жду, что Рид отчитает меня и прикажет вернуться внутрь, но он молчит. Проходит ещё несколько секунд, прежде чем он подходит слева и садится рядом. Он всего в футе от меня, и я лишь краем глаза вижу его руки в перчатках, безвольно свешенные с перил.

Мы сидим в тишине и смотрим, как снег падает на город внизу. Я уже собираюсь спросить его, как Кэмерон, как вдруг улавливаю берёзовый запах, который знаю так остро.

Мышцы спины напрягаются ещё до того, как он заговорит.

— Мне… Мне так жаль, Эм.

Голос Кэмерона прогоняет холодок по спине, и я инстинктивно вздрагиваю. «Беги», — кричит внутри тихий голос. Не думаю, что смогла бы заставить мышцы работать сейчас, даже если бы попыталась.

Медленно я поднимаю голову и смотрю на него. Тёплый оранжевый свет от фонарей по периметру территории освещает его фигуру, делая его светлые волосы похожими на языки пламени. Его мягкие зелёные глаза опущены и полны страдания.

Он выглядит так, будто едва проснулся, кожа такая бледная, что делает холодный румянец от ветра ярко-красным на щеках, а шрам на глазу — темнее. От этого он лишь прекраснее. Я не могу отвести от него глаз.

Я забыла, что он что-то сказал. Я так шокирована тем, что он сейчас здесь, что мой разум пуст.

Его руки сцеплены на коленях, стянуты наручниками. Я удивлена, что Рид вообще позволил ему подняться сюда. Я бросаю взгляд через плечо и вижу Рида с MK-17 у ноги, курящего сигарету. Его глаза встречаются с моими лишь на мгновение, прежде чем он снова смотрит на зимний пейзаж. Он делает что-либо, только если это ему служит. Он изучает наше взаимодействие?

Но зачем выпускать Кэмерона сюда для разговора? Я фыркаю и возвращаю внимание вперёд, почти сразу почувствовав взгляд Рида у себя за спиной.

Он делал так и в школе-интернате — наблюдать за тем, как другие проявляют привязанность, было его самым большим любопытством. Он анализировал их больше всего, чтобы научиться, думаю, что немного зловеще.

Кэмерон работает челюстью, пытаясь подобрать слова, похоже, так же, как и я. Я пытаюсь решить, какую версию себя мне ему представить.

— Я знаю, ты видела запись того, что я сделал. Я пересматривал её тысячу раз, и каждый раз это съедало меня изнутри. Я… — его голос дрожит, и он сглатывает.

Эмоции поднимаются во мне, скручивая сердце, и в итоге вырывается только гнев. Неважно, как мне грустно или как сильно я по нему скучаю, я чертовски зла, что он оттолкнул меня вот так.

— Тебе не жаль, Кэмерон. — Он физически вздрагивает, услышав своё имя, и наконец смотрит на меня. Страдание в глазах мужчины — действительно нечто, на что стоит посмотреть. — Я умоляла тебя. Я рыдала и кричала твоё имя, но ты всё равно… избавился от меня единственным известным тебе способом. А потом солгал мне и притворился, будто не знаешь меня. Будто я для тебя ничто. — Я качаю головой, и сердечная боль проливается на рукав.

Его выражение лица разбивается, он закусывает нижнюю губу, а на глазах наворачиваются слёзы.

— Знаю, — выдавливает он шёпотом. — Ты должна ненавидеть меня.

«Это несправедливо», — возражаю я в уме. «Он не контролировал себя».

— Мои мысли сейчас — чёртова каша. — Я сжимаю кулаки. «Всё, чего я когда-либо просила у тебя, — это правды.

Его глаза — глаза пустого человека, у которого не осталось ничего. Он кивает раз и отвечает мне мучительной улыбкой.

— Я знаю.

Он всё ещё выбирает быть закрытым? Гнев нарастает глубоко в груди. Я выскальзываю из-под перил и встаю, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Чёрт, Эм, мне правда жаль… больше, чем я смогу тебе когда-либо сказать. Просто я… — он в отчаянии проводит пальцами по волосам. — Сколько ты помнишь? — Голос Кэмерона снова стал жёстким, и я рада этому.

Так проще. Так всегда и было.

Я сжимаю кулаки по бокам.

— Я помню всё, Кэм. — Мои слова теряются в снегу, кружащемся между нами. Я бросаю один взгляд через плечо, чтобы увидеть его выражение, и оно более мучительное, чем я могла представить. Он выглядит полностью сражённым моим признанием.

Теперь он знает, каково это. Я заставляю себя смотреть вперёд. Если я не уйду сейчас, мне только захочется утешить его, а этого, чёрт возьми, не произойдёт.

Я прохожу мимо Рида, не глядя на него. Я чертовски зла, что он вообще позволил Кэмерону подняться сюда. Рид протягивает руку назад и хватает меня за запястье. Мы стоим, повернувшись в разные стороны.

— Отпусти, — строго говорю я.

Он игнорирует меня.

— Ты в порядке?

Я поворачиваюсь и встречаю его взгляд.

— Не притворяйся, будто тебе это важно. — Я вырываю руку из его хватки и продолжаю спускаться по лестнице.

Позже вечером, после ужина, я возвращаюсь в свою комнату и смотрю на список имён, оставленный отцом. На этой неделе я вычеркну некоторые из них. Такое чувство, будто я и не уходила.

Грег не проронил и двух слов мне после нашей первой встречи, доказывая, что на самом деле он никогда не хотел вернуть меня, потому что заботился. Он просто хотел вернуть себе высококвалифицированный актив. Мама не ждала меня, как он говорил. Она даже не позвонила мне. Не то чтобы я ожидала этого. Я знала, что он, вероятно, лгал об этом, но всё же сохраняла крупицу надежды.

Я знала только две жизни: жизнь в семье Мавестелли и жизнь в Тёмных Силах. Обе — ничтожны.

Лучше знакомый дьявол, чем незнакомый… Так ведь говорят?

Я думаю о разбитом взгляде Кэмерона и закрываю рукой лоб. Прошло всего несколько часов, а мне уже плохо от сказанного, и я хочу наладить с ним отношения.

Пора диссоциировать. Я поджимаю губы, беру книгу с тумбочки и сворачиваюсь калачиком на кровати. Раскрыв её, нахожу место, где остановилась. Это единственный известный мне способ сбежать от своей дерьмовой реальности перед сном.

Проходит больше часа, прежде чем я слышу металлический лязг из комнаты внизу по коридору. Я кладу закладку обратно между страниц и приподнимаюсь, чтобы прислушаться. Волосы распущены, пряди спадают на плечо и грудь, пока я наклоняюсь вперёд, чтобы лучше слышать.

Звук повторяется, на этот раз громче.

Чувство беспокойства разъедает задворки сознания, пока я не могу игнорировать его дольше. Я кладу книгу и подхожу к двери, приоткрываю её, чтобы заглянуть в коридор.