Он бросается на меня, обхватывает руками мою талию и с силой, вышибающей воздух из моих легких, валит на землю. Я не чувствую боли; я чувствую только давление его веса на мне. И все же я ловлю себя на мысли, что желаю ее, потому что, возможно, агония забрала бы жало из моего сердца. Жало предательства, которое топит меня и заставляет жаждать любой реальности, кроме этой.

Он смотрит на меня сверху вниз, словно не знает меня. Эти глаза цвета шалфея никогда не были такими ужасающими, как сейчас. Узнает ли он, что сталось со мной от его же руки? Назовет ли он мое имя или забудет его?

— Кэм, — умоляю я и пытаюсь протянуть руку к его лицу. Он отшвыривает ее и заносит запасной нож. Его блеск возвращает меня к каждому моменту, который я ценила в жизни. Большинство из этих моментов были с ним. Он забрал мою тьму. Каждое нежное прикосновение наших губ, каждый шепот, которым мы делились, и каждый украденный взгляд.

Кэмерон опускает клинок и целится мне в сердце. Я преграждаю путь его руке своей, от силы у меня дрожат конечности. Острие лезвия прорывает куртку и вонзается в мою плоть.

Твой нож жаждал моего сердца, как ты и обещал.

— Кэмерон, поговори со мной. Эй, Кэм, — шепчу я сквозь стиснутые зубы. Он смотрит на мое лицо, очерчивая его линии взглядом, как всегда делает.

Я сглатываю, прежде чем изо всех сил толкнуть его вверх и выбить нож из его руки. Он отлетает налево. Я использую краткий миг, когда его глаза следят за ножом, и бью его локтем в лицо.

Он падает набок, а я на четвереньках, пытаюсь отползти от него. Кровь струится из моей груди и окрашивает снег. Кэмерон хватает меня за лодыжку, прежде чем я успеваю встать, и снова заползает сверху.

Я борюсь как дикое животное. Бьюсь и ругаюсь, кричу и царапаюсь, пытаясь увернуться от него. Но Кэмерон — именно тот, кем они его называли.

Мори.

Я вскрикиваю, когда он безжалостно переворачивает меня на спину и прижимает к земле, схватив за горло. Он поднимает руку, сжимая в ладони камень размером с кулак.

Еще раз я тихо хныкаю, когда он заносит руку на мою голову. Я позволяю себе утонуть в его зеленом взгляде и делаю последний вдох, вдыхая его березовый запах, прежде чем закрыть глаза.

— Кэмерон, пожалуйста, очнись.

Удар.

Кэмерон

— Кэмерон, пожалуйста, очнись.

Я моргаю и хватаюсь за голову, пока Эмери говорит со мной ласково.

Почему мне холодно и я весь в поту? Я пытаюсь сфокусировать зрение, сначала все расплывчато, а потом я вижу лес вокруг себя. Какого чёрта? Я опускаю взгляд, и всё моё тело цепенеет.

— Эм?

Её голова лежит на боку, на левом виске — кровавое пятно. Кровь сочится из её груди и окрашивает снег. Она выглядит так бледно. Слёзы разбрызганы по её щекам. Её розовые косы испещрены красными точками, и она вся в ссадинах, будто побывала в жестокой драке. Грудь сковывает тяжесть, и мои глаза расширяются от ужаса.

Что случилось? Кто, чёрт возьми, это сделал?

Моя правая рука кажется тяжёлой.

Но не такой тяжёлой, как моё сердце.

Я нерешительно опускаю взгляд на свою руку и вижу камень, одна сторона которого в крови. В её крови. Меня охватывает тошнотворная волна дурноты, от которой дрожат ноги и напрягаются плечи.

Нет. Это не по-настоящему. Я закрываю глаза и через мгновение вновь открываю их.

Она по-прежнему лежит неподвижно подо мной.

— Нет. Нет, я-я бы никогда, — я заикаюсь, слёзы наворачиваются на глаза, пока я отчаянно тянусь к её лицу. Я останавливаюсь, не коснувшись её. — Нет, нет, нет, нет, нет! — я кричу, ударяя себя тем же камнем по виску, пока по моей челюсти не стекает горячая жидкость. Зачем я это сделал? Ты — порочное существо. Тебя нужно очистить. В голове кружатся знакомые слова. — Эмери. Эм, прошу, — я рыдаю, мой голос хриплый и надломленный. Я бросаю камень, осознав, что всё ещё сижу на её торсе.

Я быстро слезаю с неё и бережно поднимаю её, укладывая к себе на колени. Кровь течёт у меня из головы и капает на её шею. Зрение моего травмированного глаза заволакивает красным, и по щеке разливается тепло, столь же жаркое, как мои слёзы.

Я колеблюсь, прежде чем проверить её пульс, но всё же заставляю свои пальцы прижаться к нежной коже на её горле. Слабый трепет её артерии достаточен, чтобы добить то, что во мне осталось.

Я рушусь как солдат. Плечи сгорблены, я прижимаю её к своей груди так сильно, как только могу. Я бережно качаю её на руках и осыпаю её голову полными раскаяния поцелуями.

Она жива, но это я сделал… Я почти убил её.

Я чёртов монстр. Во мне не осталось ничего хорошего.

Ничего.

— Мне так чертовски жаль, Эм. Я так виноват. — Мой голос дрожит с каждым вздохом. Её дыхание поверхностно; тихий стон в её груди вызывает во мне панику. Ей нужна медицинская помощь.

Почти как на автомате, я несу её обратно в бункер. Шепчу разбитые, полные горя слова, которые мне следовало сказать ей давным-давно. Кажется, я люблю тебя. Почему я не сказал ей? Она мне нужна.

Адамс широко раскрывает глаза, когда я поднимаюсь по склону и он видит её у меня на руках, а может, дело в моей кровоточащей голове. Мне плевать, где я ранен. Важна только она. Я прохожу прямо мимо него и направляюсь к Нолану. К тому настоящему куску дерьма, к которому у меня есть вопросы. Последнее, что я помню, — это как мне сделали укол.

Генерал Нолан смотрит на Эмери и усмехается.

— Отлично, ты оставил её в живых. Едва. С удовольствием объявляю, что ты прошёл своё финальное испытание, Мори. А теперь отведи её в лабораторию, если хочешь, чтобы твой новый напарник остался жив. — Его тусклые глаза безразличны, хотя я вижу, что он доволен — я не убил её.

Эрик сокращает расстояние между нами и тяжело кладёт руку мне на плечо. В его взгляде, переходящем с меня на Нолана, смешаны ярость и озабоченность.

— Что это, чёрт возьми, такое? — рычит он смертоносным тоном.

Я крепче прижимаю её к себе, её тактическая куртка скользкая от растаявшего снега и крови.

— Вы хотели, чтобы я это сделал, — бормочу я, глядя на генерала Нолана. В моей груди растёт пустота.

Эрик обращает свой враждебный взгляд на Нолана.

— О чём он говорит?

Нолан смеётся над нами обоими, прежде чем развернуться и провести нас в бункер. Я быстро следую за ним ради Эм.

— Нет, Мори, ты сделал то, что у тебя лучше всего получается, — ты попытался убить её, потому что ты бессердечный человек. Но у меня хорошие новости: у вас с Морфином в следующем году будет специальная миссия, которую можете выполнить только вы двое. — Его смокинг безупречно отглажен, а золотые значки Сил Тьмы поблёскивают, когда он проходит под светом в коридоре. — А вы, лейтенант Эрик, полагаю, не имеете к этому отношения, поскольку испытания находятся строго в моём ведении.

Эрик ругается, но оставляет при себе всё остальное, что у него на языке.

Морфин. Её позывной. Не думаю, что это совпадение, что это обезболивающее.

Она — единственное, что когда-либо притупляло грань жизни для моей уставшей души.

Она — мой морфин, и без неё я не более чем бесцельный монстр.

Эмери

Мягкие простыни, пахнущие берёзовым деревом, будят меня.

Я медленно открываю глаза и понимаю, что нахожусь в какой-то медицинской палате.

Рядом со мной сидит мужчина — его волосы того самого бледно-золотистого оттенка, какой я когда-либо видела. Его глаза усталые и красные — от слёз и горя, что уже пролиты. Он прекрасен, как покрытое льдом озеро, наполненное ароматами шалфея, эвкалипта и розовых роз. Он смотрит на меня так, будто я — вся тяжесть его существования. В этих полных тоски глазах расцветают надежда и облегчение.