Эта — чертовски опасна.

Эмери

Кэмерон прислоняется к стволу сосны, застёгивая ширинку. Я снова натягиваю маску на лицо и закрепляю шлем.

На моих губах играет усмешка, хоть он её и не видит. Не могу поверить, что он так возбуждается от насилия, но я увидела шанс поощрить хорошее поведение и вознаградила его. Может, Бри была права, и я могу использовать это в своих интересах. Ещё несколько таких раз — и он должен стать податливым, как пластилин, верно? Я бросаю взгляд через плечо на него, и он тут же отводит глаза.

Да, это определённо сработает.

Браслет на моём запястье вибрирует. Осталось семьдесят пять кадетов, и что-то подсказывает мне, что оставшиеся двадцать пять будут выбывать медленнее, чем первые.

Я очень надеюсь, что среди тех солдат, что я только что убила, не было Бри или Дэмиана. Честно говоря, я не могу сказать, что достаточно внимательно изучала их пассивные характеристики за те несколько недель, что провела в Подземельи.

— Двадцать пять — это много для данного этапа испытания, — ворчит Кэмерон, тоже глядя на свой браслет. — Нам нужно двигаться и найти место, чтобы отдохнуть. Тебе понадобятся силы, когда взойдёт солнце.

Лунный свет становится ярче, и облака рассеиваются. Между соснами оседает холодный воздух. И где мы должны отдыхать тут? Я с трудом переставляю ноги от пронизывающего холода, который просачивается в тело, несмотря на терморегуляцию в нашем обмундировании.

Я киваю.

— Это испытание было у тебя в первый раз, когда ты был в Подземельи?

Он качает головой и усмехается.

— Нет. Но утешься мыслью, что это — куда проще, чем то, что было у меня. — Он смотрит на меня какое-то время, прежде чем добавить: — Ты всегда так же дико убивала, когда работала?

Я чуть не смеюсь от блеска в его глазах. Я волновалась, как он отреагирует, узнав, кто я. Но, кажется, это действительно сыграло мне на руку.

— Чёрт возьми, нет. Думаешь, так дерутся мужчины в дорогих костюмах? Это самая грязная игра, в которую я когда-либо пускалась. — И мне это чертовски понравилось. Сама эта мысль ужасает меня. Я не лучше него. Мои глаза снова встречаются с его. Они горят интересом. — Это было… стимулирующе, мягко говоря.

— Да, я это заметил. И куда же подевались все те моральные принципы, о которых ты тут раньше рыдала? — дразнит он, и я хмурюсь в ответ.

— Заткнись.

Под маской он широко ухмыляется, края ткани морщатся в том месте, где должны быть губы. Жаль, я не могу этого видеть.

— Расскажи, а как дерутся мужчины в костюмах? — спрашивает он.

— Как будто не могут пользоваться плечами. Ткань не даёт им отвести руку так далеко, как следовало бы. — Из моих губ вырывается смешок.

Глаза Кэмерона расширяются, он хватается за живот, разражаясь смехом.

— Ты серьёзно? — Он пытается сдержать отдельные смешки, но они вырываются носом, и это снова заставляет меня рассмеяться.

— Ага, иногда я засовывала им складной нож в задницу, а они даже вытащить его не могли. — Слёзы выступают на глазах при воспоминании об одном особенно «прокачанном» мужчине, который ходил по кругу, пытаясь вытащить нож из своей задницы. Я сделала фото и в конце концов была вынуждена пристрелить его, потому что не могла сосредоточиться на задании.

— Пфф. — Кэмерон сгибается пополам и машет рукой. — Остановись. Хватит, — умоляет он. — Я больше никогда не хочу, чтобы меня называли жестоким. Это превосходит даже моё выкалывание глаз.

Я качаю головой, улыбаясь.

— Удивлена, что тебе ни разу не довелось подраться с кем-то из них.

Кэмерон потирает челюсть.

— Я не рос в богатой семье. Все, с кем я дрался, были обычными и дикими, как большинство из нас, здешних. Миссии, на которые нас посылают, всегда связаны с другими солдатами того или иного рода. С теми напыщенными, что были у тебя, мы дела не имеем, хотя я бы хотел увидеть это хоть разок. — Его глаза прищуриваются, и на лице появляется усталая усмешка.

Мы с ним — из двух совершенно разных миров. И пусть оба они, несомненно, ужасны по-своему, его — куда более жестокий, судя по тому маленькому намёку, что он мне дал ранее.

— Мне жаль, что твоя мама с тобой сделала… — Я думаю об этом с тех пор, как он рассказал мне, но не была уверена, что можно снова поднимать эту тему. — Ты не заслуживал этого.

Он медленно моргает и глубоко вздыхает.

— Это было неизбежно. Я ей никогда не нравился, она говорила, что я слишком похож на отца. Он бросил нас ещё до того, как я научился говорить. Так уж вышло, что всё сложилось именно так. — Его пальцы скользят вниз по груди и останавливаются на шраме.

Я не понимаю, как он может быть так спокоен и принимать то, что случилось, но я рада, что он смирился с этим.

— Давай найдём то место для отдыха, а? — говорит он, закрывая тему, и я киваю, беспокоясь, что расстроила его.

Кэмерон идёт впереди, пока мы пробираемся сквозь лес. Он настолько тихий, что я то и дело забываю о его присутствии. Лес погрузился в безмолвный зимний гул, не шелохнутся даже мыши.

Я рада, что мы ищем место, чтобы отдохнуть хотя бы минут тридцать и немного восстановить силы. В конце концов мы натыкаемся на дуплистый пень. Кэмерон проверяет его и кивает мне.

— Ты сможешь немного поспать тут.

Мне удаётся протиснуться внутрь. Он достаточно просторный, и когда я прислоняюсь спиной к стенке, меня совершенно не видно.

— А как же ты? — спрашиваю я, беспокоясь о сне, пока люди всё ещё охотятся на нас.

Он качает головой.

— Я в порядке. — Он ещё раз окидывает меня взглядом, прежде чем исчезнуть. Кэмерон двигается со смертельной тишиной, куда бы он ни пошёл. Я знаю, что он не ушёл далеко, но мне хочется, чтобы он остался.

Едва мой подбородок касается груди, я проваливаюсь в сон.

Я просыпаюсь с ощущением, что прошло всего несколько минут, но небо значительно посветлело. Чёрт. Я не хотела спать так долго. На ресницах намерзает иней, но от экипировки моё тело достаточно тёплое, чтобы не дрожать. Полагаю, сержант-инструктор не врал насчёт тепловых капсул в костюмах.

Я прислушиваюсь к лесу, в котором потихоньку возрождается жизнь.

Отчётливый хруст ветки настораживает меня. Это близко, где-то слева.

Это не Кэмерон, я это твёрдо знаю. Я смотрю в отверстие дупла, крепко сжимая в руке боевой нож.

Вдалеке сквозь верхушки деревьев прокатывается пронзительный крик, и шаги ускоряются, но теперь они направляются прямиком к дуплу, в котором я прячусь.

У меня нет выбора, кроме как убить этого человека.

Я стремительно перемещаюсь к центру отверстия, готовясь выпрыгнуть из дупла и сражаться насмерть. Незнакомец замирает на месте и смотрит на меня так, будто видит свою погибель. Я уже готова швырнуть нож прямо в его сердце, но мой взгляд ловит его. В нём знакомый холод.

— Бри? — бормочу я, и её грудь тут же опадает с облегчением. Она уже бежит к дуплу, пока я не успела опустить нож. Она хватается за края отверстия и осматривает меня.

— Ты ранена? — Её тон тревожный.

Я качаю головой.

— Я отдыхала.

Она бросает на меня взгляд, полный немого вопроса «ты что, охренела?».

— Пошли, тебя тут заколют насмерть, если останешься. — Она протягивает руку, чтобы помочь мне выбраться. Я беру её и за одно движение вылезаю наружу.

Я думаю сказать ей, что Кэмерон бы этого не позволил, но решаю не упоминать его. Мои глаза осматривают территорию. Где, чёрт возьми, он вообще?

— Ты отделилась от своей группы? — спрашиваю я, оглядываясь в поисках Дэмиана. Я всё ещё не уверена в ней, но сомневаюсь, что она попытается что-то сделать в первом же испытании.

Она кивает.

— Всё полетело к чёрту в тот момент, когда сержант-инструктор начал обратный отсчёт. Я не ожидала, что они устроят нечто подобное, но в этом есть смысл. Если бы это была реальная миссия, и мы бы оказались разделены, мы должны знать друг друга лучше, чем кто-либо другой.