Нолан останавливается у чёрной металлической двери и набирает код.

— У нас есть новая сыворотка. Мы полагаем, что она станет последней из экспериментальных препаратов для тебя. Если ты переживёшь эту, возможно, мы нашли идеальную смесь, которая сохранит психическую стабильность солдат и устранит летальность. Таблетки всё ещё понадобятся, чтобы подготовить тебя к ней, но я думаю, что устранил все недочёты.

Я широко раскрываю глаза.

— Ты серьёзно? — резко говорю я.

Он бросает на меня взгляд через плечо, открывая дверь.

— Абсолютно. Так что давай покончим с этим, хорошо?

Я колеблюсь.

— Но что, если недочёты не устранены?

Нолан пожимает плечами.

— Полагаю, мы посмотрим, что произойдёт.

Я следую за ним по другому коридору, который заканчивается маленькой лабораторией. Она выглядит похожей на ту, что в Подземельи. Когда-то такая обстановка пугала меня до смерти. Я помню, как дышал прерывисто и как сильно боялся каждый раз, когда мне делали укол. Все видели, как умирали другие испытуемые.

Но с каждой процедурой я лишь становился сильнее. Холоднее. Безумнее.

Я провожу пальцами по подлокотнику, обхожу кресло сзади и сажусь. Нолан уже приготовил шприц — на этот раз с тёмно-серой жидкостью.

— Приятно видеть, что ты смог сдерживать себя с кадетом Мейвс. Именно такой контроль я хочу видеть в тебе, Мори. Такой солдат нам и нужен. Тот, кто слушается. Тот, кто повинуется. Тот, кто может контролировать безумие, вызываемое инъекциями. — Голос Нолана пронизан ядом, пока он вводит иглу под мою кожу и впускает тьму в меня. — Посмотрим, сможешь ли ты совладать с этой. — Он говорит так, словно хочет, чтобы я потерял контроль. Я задыхаюсь, глядя на свою руку.

Мои вены становятся тёмно-синими, и тьма расползается по моей системе. Моё тело дёргается, откидываясь в кресле, дыхание срывается. Сквозь меня проносится паника.

— Ч-что происходит? — выдавливаю я, прежде чем мои глаза судорожно закрываются.

Я лишь слышу, как смеётся Нолан, прежде чем он говорит:

— Ты подготовлен к финальному испытанию, Мори.

Эмери

Нас двенадцатых выводят наружу ко входу в бункер. Сегодня снег не идет. Небо чистое, и у птиц хватает наглости щебетать, словно это радостное утро.

Нас вывели сюда маршем, как только зажглся свет. Ни душа, ни завтрака… И нет Кэмерона.

Я нервно оглядываюсь, но не могу его найти. Куда, черт возьми, он делся?

Бри стоит рядом со мной и тоже тревожно ерзает.

— Где тот мальчик-убийца? — спрашивает она, не глядя в мою сторону. Мы все разглядываем вооруженных солдат, которые стоят стеной по обе стороны от нас, вплоть до леса. Единственный свободный путь — прямо вперед.

По спине у меня струится пот, отчего дыхание становится прерывистым.

— Понятия не имею, — мой ответ отрывист, и мое беспокойство лишь усиливает ее.

Дэмиан крепко скрестил руки и ворчит:

— Почему генерал Нолан здесь?

Мои глаза быстро находят Нолана, который, важно вышагивая, поднимается по трапу из бункера, беседуя с инструктором-сержантом Адамсом и лейтенантом Эриком.

— Без понятия, — бормочу я. Брайс подозрительно тих. На него это не похоже, но он, кажется, очень нервничает из-за этого испытания в частности. Он меньше большинства, как и я. Так что я понимаю его, особенно если дело дойдет до схватки один на один.

Адамс выходит в центр нашей небольшой группы, на лице у него сияющая улыбка, за которой, я знаю, нет никакого настоящего тепла.

— Поздравляю с выходом в финальное испытание, кадеты. Это первое применение подобного испытания, так что я надеюсь, все горды тем, что находятся здесь сегодня. Мы все беспокойно ежимся. Даже Рейс и Арнольд кажутся настороженными, а не нетерпеливыми и жаждущими власти, как во время первого испытания. Адамс громко объявляет: — Вы будете проверены на то, насколько хорошо можете ускользнуть от преследющего врага. Один из вас будет дичью, бегущей очертя голову, без оружия, к контрольной точке. Другой будет хищником, вооруженным боевым ножом. Если дичь доберется до контрольной точки, прежде чем ее убьют, вы выигрываете, а хищник будет ликвидирован. Но если дичь будет убита до этого, что ж, это очевидно.

У меня в животе все сжимается. Остальные тоже выглядят мрачными, в последний раз оглядывая лица своих товарищей-кадентов.

Только половина из нас выйдет из этого живыми. Мои глаза снова ищут кого-то среди охранников, но я не вижу его. Кэмерон, где ты? Я кусаю нижнюю губу.

Инструктор-сержант Адамс проходит вниз и медленно обходит нас по кругу, продолжая:

— Всего шесть групп. Вы останетесь на своих местах, пока вас не вызовут. Если вы попытаетесь оказать сопротивление, вы будете ликвидированы. Если вы откажетесь подчиниться…

Бри фыркает себе под нос:

— Дай угадаю: вы будете ликвидированы.

Адамс слышит ее и резко поворачивает голову в нашу сторону. Она замирает, глаза расширяются, и ее взгляд устремляется прямо в землю.

— Прошу прощения, похоже, кадет Пейзели хочет быть первой. — Он жестом руки приказывает ей выйти вперед группы. Ее челюсть отвисает, а зрачки расширяются от ужаса. — Выходи сюда! — кричит Адамс, когда она медлит.

В этот момент мне напоминают, что у нас здесь нет никакого выбора. Когда дело доходит до подчинения начальству. Эта мысль сокрушительно обрушивается на мою грудь — я все еще там, где была всегда, просто под другим управлением — я все еще маленький палач.

Мое сердце обрывается, когда я смотрю, как она, дрожа как лист, встает перед всеми.

— С тобой все будет хорошо, — шепчу я, надеясь, что мои слова поддержки придадут ей немного уверенности. Она кивает мне и отвечает тревожной, но благодарной улыбкой.

— Кадет Белкин, выходи сюда. — Голос Адамса — не что иное, как рев. Арнольд медленно подходит и неуверенно встает рядом с Бри.

О боже, зачем Арнольда? Мои ладони потные, и я не могу сдержаться, чтобы не переминаться с ноги на ногу от беспокойства.

Я закрываю глаза и пытаюсь успокоить нервы. Чем больше я пытаюсь успокоиться, тем хуже становится.

— Кадей Мейвс. — Каждая мышца моего тела напрягается, и из губ вырывается тихий вздох. Бри с беспокойством кивает мне, когда я встаю рядом с ней. Я встречаюсь взглядом с Арнольдом — он такой же бесстрастный, как и всегда, выглядит непоколебимым и без эмоций. Я не знаю, притворяется ли он или действительно не чувствует страха, как мы все, но я сглатываю, надеясь, что это не закончится смертью либо Бри, либо меня самой.

Кэмерон был прав, когда сказал, что я умру, если не приняла бы те таблетки прошлой ночью. Я ни за что не смогла бы бежать через чертов лес с той раной, что получила вчера.

Генерал Нолан прислонился к стене из солдат и наклоняет голову вперед, когда я смотрю на него. Его глаза пляшут со злорадством, по какой причине — я не уверена, но у меня в животе, словно клубок змей, скручивается ужасное предчувствие.

— Кадет Бейл, — Адамс вызывает Брайса, и тот заметно бледнеет, медленно подходя и вставая рядом со мной. — Мейвс и Бейл, вы двое пойдете следом за кадетами Белкиным и Пейзели. Эти забеги довольно короткие, так что ждать вам придется недолго. У вас есть десять минут, чтобы добраться до контрольной точки или умереть. — Бри выглядит так, словно увидела Рейса. Арнольд лишь сжимает кулаки по бокам.

Брайс дрожит так сильно, что я хватаю его за руку и ободряюще улыбаюсь. Он выглядит напуганным до смерти, но судорожно кивает.

— Пейзели, ты будешь дичью. Контрольная точка — это дерево с красной лентой, прямо по курсу отсюда, примерно в миле. Надеюсь, ты умеешь быстро бегать. Твоя фора в пять секунд начинается через три, две, одну. — Адамс едва успевает произнести последнее слово, а Бри уже несется вперед что есть сил в смертельном спринте. Снег и грязь взлетают от силы, с которой она работает ногами.