— Я справлюсь, — легко говорю я. Ему нужно беречь силы. Я прохожу мимо него.

Кэмерон хватает меня за запястье, заставляя снова посмотреть на него, и я вижу, что в его глазах лишь одна мольба.

Я сдаюсь довольно легко.

Он несёт меня на спине, зигзагами выбирая наименее крутые участки горного склона. Боже, а я думала, что только в Монтане есть такие громадные горы. Я делаю глубокий вдох и чувствую запах хвои, смешанный с земляными нотами Кэмерона. Свежий воздух великолепно смешивает их. Трудно не сосредотачиваться на его рельефных мышцах, которые движутся между моих бёдер, пока он без усилий несёт меня.

Я кладу голову ему на плечо и слушаю его дыхание.

— Эй, Кэм.

— А?

— Как думаешь, Нолан говорил правду о том, что можно заслужить свои карты и выйти из Тёмных Сил? — Я рисую маленький кружок на его жилете.

Он на мгновение задумывается.

— Да, конечно, с чего бы ему лгать об этом?

Кэмерон так долго был частью Тёмных Сил и не особо стремится освободиться от них, учитывая, что он так гордится тем, что является их подопытным кроликом, так что я просто киваю в ответ на его доверие к начальству.

— Просто кажется странным, что никто ещё этого не добился, вот и всё. — У меня есть предчувствие, что здесь что-то не так, но мне придётся подождать, пока я действительно окажусь в отряде, прежде чем слишком сильно беспокоиться об этом. Я могу и не пройти испытания.

Всё моё тело горит, плечо безжалостно пульсирует, а нога повреждена. Чтобы эта рана зажила как следует, потребуются недели, а у меня нет столько времени на восстановление. Мне придётся наложить шину, когда мы вернёмся, и принять кучу обезболивающих.

Я не такая нечувствительная, как Кэмерон. Третье испытание может стать для меня последним.

— Кэм, — снова бормочу я.

Он нежно наклоняет голову к моей.

— Эм?

— Спасибо, что пришёл за мной.

Он лишь издаёт подтверждающее ворчание, но с обожанием проводит большим пальцем по моей лодыжке.

Остальных членов нашего отряда нет на вершине, где мы видели их в последний раз, поэтому мы решаем двигаться дальше к маяку. Они не могли пойти никуда, кроме как туда, это точно. Если их не будет там к концу испытания, нам конец.

Я равнодушно смотрю на мёртвых кадетов на гребне хребта. Их кровь образует небольшой ручей, стекающий к обрыву, с которого я упала. Скатертью дорога. Я отбрасываю мысль о том, что они, как и мы, просто пытались выжить.

Кэмерон был прав: Испытания Подземелья ожесточают тебя перед ужасами вокруг. Вещи, которые мы делаем, просто чтобы сделать ещё один вдох, трагичны.

Я не хочу умирать. Я хочу быть свободной.

Мы вместе ковыляем, и через пять минут достигаем зелёного света. Три других отряда стоят отдельными группами. В каждой команде осталось только два или три человека, остальные напарники мертвы и принесены сюда.

Я с облегчением выдыхаю, когда замечаю Бри, Дэмиана и Брайса. Они выглядят так же обрадованными, увидев нас.

— Клянусь Богом, вы, двое, чертовски бессмертны, — бормочет Дэмиан, крепко обнимая меня медвежьей хваткой и хлопая меня по спине. Бри мило улыбается мне и, когда я отлепляю от себя Дэмиана, тоже обнимает меня.

Кэмерон вновь становится каменным и крепко скрещивает руки на груди, сохраняя видимость, как я понимаю.

Брайс кивает нам обоим.

— Не многие, падая с горы, способны подняться обратно на неё. — Он звучит искренне радостно, что мы здесь. Я бросаю взгляд на Кэмерона и вижу, что тот всё ещё полон сомнений в отношении нашего любящего яды товарища.

— Вы говорите так, будто это было легко, — сухо говорю я, оглядывая оставшихся в живых.

Все опустили маски и свободно болтают, игнорируя мёртвых товарищей у своих ног, словно те были ничем. Стала бы я такой же, если бы не подружилась с ними? Мне хочется верить, что нет. Эти трое стали мне дороги, а Кэмерон теперь буквально стал частью меня.

Два крупных мужчины тихо перешёптываются и смотрят в нашу сторону, только заметив, что я наблюдаю за ними. Рейс и Арнольд. Почему я не удивлена, что именно эти двое, из всех остальных, прошли в третье испытание? Они полностью покрыты засохшей кровью, и все их товарищи мертвы. Я узнаю огромного парня, неподвижно лежащего на земле: он сражался с Кэмероном до того, как меня сбросили с холма. Конец рукоятки оружия едва виден у него под челюстью.

Мне бы следовало поморщиться при виде этого, но я слишком впечатлена, чтобы позволить этому повлиять на меня.

— Не могу поверить, что они будут в третьем «иннинге», — шутит Бри. Интересно, она играла в бейсбол до всего этого? Уж точно руки у неё для этого мозолистые.

— Я предполагал, что они будут «финальными боссами», — парирует Брайс, переминаясь с ноги на ногу и протирая грязь с очков подкладкой рукава.

Кэмерон фыркает.

— Что их выдало? Их попытки обезопасить своих товарищей по отряду? — Его тон густ от сарказма.

Я воспринимаю этот момент таким, какой он есть: мы — пятеро, единственный полный отряд, дошедший до конца испытания. Это должно что-то значить, правда? От этого у меня распирает грудь от гордости. Может, быть в Тёмных Силах и в отряде будет не так уж и плохо. Странным образом это чувствуется больше как дом, чем когда-либо чувствовался мой собственный.

Звук «Блэк Хока» пронзает небо и направляется к нам. Точка маяка — это приподнятая каменная платформа, и на ней достаточно места для его посадки. Мы терпеливо ждём, пока он приземлится. Я шокирована, что Рейс ничего не предпринимает, но он, вероятно, так же измотан, как и мы, после нескольких дней в лесу.

Адамс выходит из вертолёта и внимательно оглядывает нас всех. Мы выглядим как дерьмо. Мы это знаем. Вытащите нас отсюда к чёрту. Своё ворчливое настроение я списываю на рану в икре и все ноющие части тела после падения. Я уже с содроганием думаю о том, как буду смотреть на себя в зеркало по возвращению, но горячий душ того сто́ит.

— Поздравляю, кадеты. Вы прошли в финальное испытание, — говорит Адамс с зловещей ухмылкой, продолжая разглядывать нас. Сейчас в голове этого человека, вероятно, мелькает миллион безумных мыслей. Он придумывает испытания, или они предопределены? Он определённо заставляет меня задаваться этим вопросом. — Ну же, поехали обратно в бункер.

Несколько других отрядов смотрят на своих мёртвых товарищей у ног.

— Оставьте их, мы с ними разберёмся, — кричит старший сержант, перекрывая лопасти вертолёта.

Обратная дорога до бункера занимает в четыре раза меньше времени, чем дорога сюда. Запах железа наполняет небольшое пространство, даже несмотря на поток воздуха из открытой двери. Я смотрю на свои красные руки и гадаю, сколько людей я смою в ближайший час. Я ничего не чувствую.

Как сказал Кэм, это или я, или они.

Эмери

Все сейчас в душевых, и все же здесь чувствуется такая пустота. Нас осталось только тринадцать.

Вода, стекающая в стоки, ярко-алая. Мои розовые волосы окрасились в более яркий, чем пастельный, румянец от всей этой крови. Я выдавливаю в ладонь еще шампуня и яростно тру волосы, используя только здоровую сторону.

Кэмерон стоит, уперев одной рукой в стену, и свесил голову под поток воды. На его светлых волосах тоже видны багровые пятна. Я скольжу взглядом по его фигуре, следуя за линиями татуировок, что спускаются от шеи к торсу и рукам. Его мышцы все еще напряжены, медленно расслабляясь под горячей водой. Рана на лопатке, должно быть, немного разошлась во время испытания; по его спине и ребрам стекает темная струйка крови.

Он чувствует мой взгляд и медленно поворачивается ко мне. Его поврежденный глаз закрыт и уже почти не кровоточит. Другой — полуприкрыт, устал и тяжел от мыслей. Его взгляд скользит по моему телу, изучая синяки и порезы. Единственная рана, на которой его глаза задерживаются подольше, — это моя пульсирующая икра. Мне нужно ее зашить, но я хотела сначала как следует ее очистить. Инфекция — это последнее, чего я хочу.