Морт придет, спасет, заберет меня с собой…

Надежда вспыхивает и тут же гаснет, когда в дверном проеме и в самом деле появляется Смерть. Только не та, которую я ждала.

Она облачена в мотоциклетный костюм, плотно облегающий стройное тело. На голове — черный глянцевый шлем в форме черепа, скрывающий лицо. По изгибам фигуры я понимаю, что это девушка. Еще одна Жница, пришедшая переправить нас. На душе становится невыносимо грустно и горько. Значит, Морт не знает, или не может прийти. Должно быть он все еще там, в застенках Департамента. А может, даже уже развоплощен.

Новая Смерть подходит сначала к обезглавленному телу Шейна. Легкое движение руки — и из трупа поднимается полупрозрачная, мерцающая красноватым светом фигура. Душа парня растерянно оглядывается, не понимая, что помешало его жестокому торжеству.

Жница сверяется с данными на телефоне. Голос, слегка искаженный шлемом, звучит ровно, безэмоционально. Уточняет информацию у Шейна, и он мямлит что-то в ответ. Я не вслушиваюсь, думаю не о том.

— Вот ведь черт… Я был так близко… — наконец говорит бывший громче, почти с надрывом.

И смотрит на мой труп, кажется, реально сожалея. Но не о Марле, не о моем отце, не обо мне. Только о себе и о своем провале. Что ж, поделом тебе, ублюдок.

Смерть касается своего указательного пальца, на котором блестит простое металлическое кольцо. В ее руке мгновенно материализуется коса — не такая величественная, как у Морта, но все равно внушающая трепет, с лезвием, светящимся холодным синим огнем. Короткий, неуловимо быстрый взмах — и душа Шейна исчезает, словно ее и не было.

Затем Смерть убирает косу все тем же легким касанием и подходит ко мне. Ее рука дотрагивается до моего плеча, и я чувствую, как моя собственная душа легко отделяется от безжизненного тела. Я встаю, смотрю на девушку и пытаюсь улыбнуться, хотя внутри все сжимается от подступающей паники.

— Ты не опоздала, — тихо и торопливо говорю я. — Значит, ты могла видеть, кто нас убил. Ты ведь видела? Это была демоница Лилит.

Жница молча смотрит на меня сквозь темные прорези шлема. Потом проводит по экрану своего телефона пальцем.

— У меня есть определенные инструкции. Я не могу их нарушать, — ее голос остается таким же спокойным. — Айвори Вэнс, двадцать один год? Родилась пятнадцатого июля две тысячи четвертого года, на Оукли-стрит, в Эшбруке, штат Нью-Джерси?

— Да-да, все верно, — нетерпеливо подтверждаю я, делая шаг ближе. — Но ты же понимаешь, что дело не только во мне! Лилит устроила заговор, она хочет подставить Люцифера, используя демона Ксаргона и… вот таких, как Шейн! Ты могла бы сообщить об этом в Департамент Вечности. Тебе дадут премию или повышение. Это ведь хорошая сделка, не так ли? Я могу быть свидетелем, если нужно!

На секунду мне кажется, что все удастся. Жница медлит, потом поднимает руку и снимает шлем. Под ним оказывается на удивление молодое и миловидное лицо. Длинные волосы пепельного цвета падают на плечи черной куртки. Она смотрит на меня ясными серыми глазами и… улыбается. Почти дружелюбно.

— Я уже получила повышение до первого ранга, — мягко говорит она. — Совсем недавно. Дальше повышаться некуда. Давай не будем отвлекаться от протокола, хорошо?

Улыбка вдруг кажется мне ледяной. И я с ужасом понимаю. Эта Смерть получила свою награду. Она подкуплена Лилит.

«Ты сразу отправишься дальше, я об этом позаботилась».

Ну, конечно!

Паника сковывает меня ледяными тисками. Мой последний шанс рассказать правду, остановить преступницу, спасти Морта — только что рассыпался в прах. Жница сейчас просто заберет мою душу, и тайна умрет вместе со мной.

Мозг лихорадочно ищет выход, перебирая варианты с сумасшедшей скоростью. Слова Морта эхом звучат в голове — об Изнанке, о правилах, о системе Департамента. Я должна что-нибудь придумать. Прямо сейчас. Найти хоть одну лазейку, зацепиться за жизнь… Иначе все было зря.

— Хорошо, — торопливо выпаливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно. — Протокол так протокол. Но… может, тебе нужна слуга? Помощница?

Жница слегка наклоняет голову, ее пепельные волосы мягко качаются. Улыбка не сходит с ее миловидного лица.

— Я хорошая слуга, — продолжаю настойчиво, чувствуя, как тает драгоценное время. — Преданная, исполнительная. У меня много энергии, я быстро учусь. Ты останешься довольна, честно!

— Слуга у меня уже есть, — все так же мягко отвечает Смерть, ее спокойствие выводит меня из себя. — И, поверь, он справляется. Не бойся, Айвори. Это не так страшно, как кажется.

— Я не боюсь, — морщусь я.

Опускаю глаза, и мой взгляд цепляется за ее руку, за серебристое кольцо на пальце. Простое, без изысков, но с едва заметной гравировкой, напоминающей лезвие косы. Кольцо, которое активирует ее оружие. Идея — безумная, отчаянная, вспыхивает в сознании.

— Хотя нет… знаешь, на самом деле боюсь, — я снова смотрю на нее, изо всех сил изображая панику, которая, впрочем, совсем не притворная. — Боюсь так сильно… Мне кажется, я не справлюсь без помощи. Я знаю, вам, Жнецам, часто приходится успокаивать перепуганные души.

Жница кивает, в ее серых глазах мелькает что-то похожее на сочувствие. Или просто профессиональная привычка.

— Так и есть. Мы помогаем принять неизбежное. Но пойми, путь дальше — это не плохо. Лишь переход. Все отправляются туда, рано или поздно.

— Лучше уж поздно! — выдавливаю я и делаю вид, что вот-вот расплачусь, шмыгая носом. — Прости… я такая трусиха, ты бы знала… Я никогда не отличалась храбростью. Ты действительно могла бы помочь. Облегчить мои страдания, хоть немного?

— И как же я могу это сделать?

— Как тебя зовут? — спрашиваю я так, как будто это самое важное, что нужно услышать мне напоследок.

— Беладонна, — вздыхает Смерть, и я улавливаю едва заметные нотки раздражения. Она начинает уставать.

— Красивое имя, Беладонна, — тараторю я и изображаю максимально подобострастное выражение. — Просто… просто подержи меня за руку? На минутку? Дай мне еще мгновение, смириться. Пожалуйста.

Она колеблется лишь миг. На ее лице — та же смесь профессионального сочувствия и легкой скуки.

— Что ж, — вздыхает она. — Плохого в этом точно не будет.

И она протягивает мне обе руки. Я вцепляюсь в них, чувствуя прохладу ее ладоней. Значит, тоже могу касаться. Могу действовать.

— Спасибо тебе, Беладонна, — фальшиво всхлипываю я, поднимая на нее взгляд. — Мне… правда становится легче. Спокойнее.

Мой план — чистая авантюра. Я не знаю, сработает ли это. Не знаю, способна ли бесплотная душа на такое. Но я

держу

ее руки... Значит, получится сделать и нечто другое.

Я заглядываю в ясные серые глаза, изображая благодарность, а потом действую.

Резкое, молниеносное движение — я дергаю ее руку на себя, одновременно срывая кольцо-косу. Оно скользит легко, словно само идет ко мне. В ту же секунду я надеваю его себе на средний палец — оно подходит по размеру — и концентрируюсь, вливая в него свою энергию.

— Что?.. Нет! Не делай глупостей! — выдыхает Жница, отшатываясь.

Спокойствие девушки исчезает без следа, сменяясь чистым, животным ужасом. В ее глазах я вижу отражение слов Морта:

«Вся эта громоздкая, обветшалая машина держится исключительно на страхе»

.

Кольцо на моем пальце вспыхивает холодом, и в руке материализуется коса. Синее лезвие гудит низкой, угрожающей нотой.

— Не переживай, — говорю я жестко, и мой голос больше не дрожит — он звенит сталью. Я смотрю прямо в насмерть перепуганные глаза. — Все отправляются туда, рано или поздно, ведь так? Ты сама сказала.

И делаю взмах. Короткий, точный, безжалостный. Лезвие проходит сквозь нее без сопротивления, задевая не одежду, а лишь саму душу, и вспыхивает ярче.

Жница вскрикивает, затем начинает осыпаться, распадаться на мелкие частицы темного праха. Секунда — и внизу остается лишь кучка черной пыли, ее мотоциклетный костюм, шлем и упавший рядом телефон.