— Морт, дитя мое непокорное, — голос Танатоса оказывается неожиданно мягким, глубоким и обволакивающим. Он не громкий, но заполняет собой все пространство. — Всегда радостно видеть, что ты находишь путь в мои скромные чертоги.

— О, Танатос, — Морт чуть склоняет голову, и в его голосе звучит искреннее уважение. — Твой покой слишком ценен, чтобы тревожить его без причины. Но причина нашлась.

— Да, Мальфас уже ввел меня в курс дела, — Танатос медленно подходит ближе. — Демоны-пироманы в моем «Асфоделе»… Неприятно. Хаос нарушает гармонию даже здесь, в Изнанке. Но прежде чем мы погрузимся в эту мутную историю, прошу, уважьте старого бога. Афанаты!

Все же понимаю, что афанаты — это некий вид существ, а не имя. Возможно, так зовутся слуги Танатоса?Подтверждая мою теорию, из теней выплывают одинаковой внешности девушки, несущие круглые подносы и треноги из потемневшего серебра.

Они опускаются на колени перед нашими кушетками, ставя на пол сначала треноги, а затем водружая на них подносы. Все движения их плавны, точны и безмолвны.

На подносах — скромная, однако странно притягательная еда. Маленькие плотные лепешки сероватого цвета, несколько печеных корнеплодов неопределенного вида, пахнущих землей и дымком, и пиалы с прохладным молоком и медом.

Танатос грациозно опускается на свободную кушетку напротив нас. Он берет лепешку, разламывает ее пополам медленным, выверенным движением и отправляет кусочек в рот. Жует неторопливо, с закрытыми глазами, словно вкушая не пищу, а саму суть покоя.

Морт подносит к губам чашу с молоком, но я вижу, что он едва делает глоток. Вертит в пальцах лепешку, откусывает лишь для приличия. Я же, поколебавшись, решаюсь попробовать все. Еда оказывается вкусной, но без каких-либо ярких оттенков, будто создана для тишины и созерцания. И на удивление, мне даже нравится.

Некоторое время мы едим — или делаем вид, что едим — в полном молчании. Танатос наблюдает за нами своими бездонными глазами, но его взгляд не давит, скорее… изучает. Наконец, он удовлетворенно кивает, как бы показывая, что некий ритуал соблюден, ставит пустую чашу на пол и переводит взгляд на Морта.

— Итак, — произносит он медленно, и его взгляд теперь останавливается на мне так, что я чувствую себя бабочкой под стеклом. — Вот та смертная девушка, о которой ты хотел поговорить?

Но прежде чем я успеваю смутиться или испугаться, Морт лениво машет рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Откуда такие мысли, о, Танатос? — его голос звучит нарочито беззаботно, но я улавливаю стальную нотку под бархатной поверхностью. — Девушка, конечно, занимательное создание, спору нет, но демоны в твоем баре, оставившие после себя лишь пепел и неприятный серный запашок, волнуют меня как-то… острее, что ли. Мы обнаружили связанный с ними символ.

Морт достает свой телефон и показывает приближенную фотографию с татуировкой Шейна. Древний бог даже не наклоняется. Он просто смотрит, и его мудрые глаза, кажется, впитывают изображение с экрана.

— Этот знак мне знаком, — произносит он после недолгой паузы. — Печать Последователей Раскола. Так они себя именуют. Демонический культ, секта, банда… можешь называть их как угодно, суть не изменится. Весьма древняя и крайне неприятная группировка. Они всегда были одержимы идеей переустройства. Мечтают об апокалипсисе не ради самого конца света, а ради той безграничной власти, что приходит, когда старые правила перестают действовать.

— Так значит, Люцифер может оказаться при делах? — уточняет Морт. — Я имею в виду, есть ли сведения, что он как-то связан с Последователями Раскола? Все эти слухи...

— Это сложный вопрос, — хмурится бог. — Люцифер не может не строить своих планов на мир смертных, а кто стоит во главе Последователей — мне неведомо. Я могу указать лишь на демона, которого с недавних пор величают их Верховным Жрецом. И если уж он не выведет вас на лидера, то уже никто не сможет помочь.

— Подсказка более чем нас устроит, — кивает Морт, бросая едва заметный взгляд в мою сторону.

— Его зовут Ксаргон. Имя, не принадлежащее ни к аристократии, ни к власти. Мелкая сошка, если смотреть глобально. Однако сошка, имеющая непомерные амбиции и возможности их воплотить, — сообщает Танатос и вдруг переводит взгляд с Морта на меня и обратно. — И все же ты ошибаешься, недооценивая значение своей слуги. Я вижу на ней явственный отпечаток темной, хаотичной демонической энергии. Она как-то связана с Последователями Раскола, возможно, даже не осознавая этого.

Морт ловит мой взгляд. Секунду он смотрит изучающе, прищурено, словно взвешивая слова Танатоса. Потом едва заметно кивает, давая мне разрешение говорить.

— От начальника у меня не может быть секретов, душа моя, — говорит Жнец мягко, но серьезно. — Расскажи ему все, что показалось тебе странным. Любая деталь может оказаться ключом.

Я глубоко вдыхаю прохладный, пахнущий кипарисом воздух, собираясь с мыслями. Говорить об этом перед древним богом смерти — странно и страшно. Вспоминаю все, что произошло в горящем баре, как я нашла выход, следуя за неведомым темным сияниям, и как убила демона одним лишь желанием.

Танатос слушает меня внимательно, не перебивая. Его лицо остается бесстрастным, но в глубине глаз мелькает нечто вроде понимания.

— Не ты его убила, дитя, — Голос бога спокоен и ровен, он словно снимает с меня непосильную ношу. — И не меч. Это энергия. Та самая темная, необузданная сила, которую используют Последователи Раскола. Она срезонировала с чем-то внутри тебя. Ты коснулась оружия, заряженного их силой, и произошло слияние идентичных энергий, которое и уничтожило демона. Это лишь подтверждает мои слова — ты связана с ними. Энергия узнала себя в тебе, хоть и проявилось это таким разрушительным образом.

Морт резко выпрямляется. Смотрит на меня так, словно видит впервые, и холодный ужас начинает расползаться по моим венам от одного его взгляда.

— Подождите… — голос парня звучит глухо, почти неверяще. — Если энергия та же… Значит ли это, что демоны, которые убили Айви, были из того же культа? Последователи Раскола?

В его голосе звенит осознание, острое, как лезвие.

— Эти демоны убивают десятки людей в мире живых, насыщаются их жизненной энергией, а затем забирают их души, ради подготовки к ритуалу апокалипсиса. И они как-то связаны со смертным по имени Шейном Коуплендом, который у них что-то украл, — продолжает он уже тише, глядя куда-то в пустоту перед собой, а пальцы нервно сжимаются на подлокотнике кушетки. — Ситуация очевидно осложняется. И даже если мы знаем имя их Верховного Жреца Ксаргона, мы не сможем обвинить его во всем без доказательств. Одних наших слов, боюсь, будет недостаточно, чтобы убедить многоуважаемых бюрократов из Департамента Вечности.

— Значит, нужно найти доказательства, — выпаливаю я, сама удивляясь своей смелости. Тяжелый, мудрый взгляд древнего бога и острый, прожигающий взгляд Жнеца — разом обращаются ко мне. — Нужно как-то выманить Ксаргона, или хотя бы его ближайших приспешников. Заставить их проговориться, оставить улики.

Танатос медленно кивает, его лицо остается бесстрастным мраморным изваянием.

— Смертная права, Морт. Более того, у вас уже есть идеальная приманка, — древний бог снова переводит свой взгляд на меня, и я чувствую себя совершенно беззащитной под его всевидящим взором. — Ты, дитя. Ты — чудом выжившая, и вряд ли кто-то думал, что ты останешься в Изнанке, а не перейдешь дальше. Они не оставят тебя в покое. Им нужно либо завершить начатое, либо убрать свидетеля, который несет на себе их метку. Потому они захотят выследить тебя, любыми способами.

— Думаете, они попытаются повесить на меня маячок, или что-то типа того? — невесело шучу я, и вдруг… Вспоминаю.

«Прими от меня этот маленький подарок… и носи всегда».

«Жаль, что не вижу на тебе своей броши».

«Они потребовали от меня… выманить Морта и тебя из особняка, сообщить местонахождение. Я пытался, но у меня не получилось».