Однажды утром, когда мы снова сидим у камина, я решаюсь.

— Знаешь, — начинаю как можно небрежнее, — раз уж ты практически полностью восстановился, может, стоит это отметить?

— Отметить? — тянет Морт лениво, переводя на меня свой изучающий взгляд. — И каким же образом? Выпить еще больше вина?

— Ну… — я пожимаю плечами, чувствуя себя немного глупо. — Может, устроить ужин? Нормальный ужин.

Парень смотрит на меня секунду, а потом тихо смеется. Совершенно искренне, низким и бархатным смехом, от которого у меня по спине бегут мурашки.

— Ужин, для Смерти? — повторяет он, все еще посмеиваясь. — Восхитительно абсурдно.

Я слегка хмурюсь, задетая его весельем.

— А что такого? — уточняю, подавляя вздох. — Или ты против? Ты вообще помнишь, когда в последний раз ел… Ну, знаешь, настоящую еду? Не просто энергию из бокала.

Морт перестает смеяться и задумчиво склоняет голову набок. Его взгляд становится серьезнее, но ирония в нем никуда не исчезает.

— Настоящую еду, — повторяет он медленно, словно вспоминая, что это вообще значит. — Признаться, ты затронула любопытный аспект. Давно. Непозволительно давно я не уделял внимания таким приземленным удовольствиям. Твое предложение, как минимум, интересно.

Чуть прикусив губу, Жнец делает паузу, и его глаза снова встречаются с моими. В них пляшет вызов.

— Хорошо, Айви. Я принимаю твое экстравагантное предложение. Мой дом — твой дом. Ты здесь хозяйка, — говорит он, и вдруг улыбается, хитро и проницательно: — На самом деле, я даже ждал чего-то подобного, с того момента, как обнаружил в особняке кухню.

— Ее не было раньше? — с удивлением выдыхаю я.

— Нет, — продолжает улыбаться Морт. — Особняк чувствует своих жильцов и подстраивается под них.

— Тогда не будем его разочаровывать, — улыбаюсь я ему в ответ.

На следующий день, после работы, собравшись с духом и переодевшись в легкое шелковое платье, сразу отправляюсь на кухню. В это помещение я заходила лишь пару раз — оно всегда казалось мне стерильным, нежилым, и ненужным. Теперь же все преобразилось.

Вижу тот же современный, холодный готический стиль, однако… Кухня полна.

Шкафы ломятся от идеально расставленной посуды всех мыслимых форм и размеров — от тяжелых чугунных сковород до изящных фарфоровых тарелок. Полки заставлены банками со специями, бутылками с маслами, какими-то экзотическими соусами. А огромный холодильник, который я открываю с замиранием сердца, оказывается забитым под завязку свежайшими продуктами — мясом, овощами, сырами, и зеленью. Здесь есть все, что только может пожелать душа повара.

Внезапно на меня накатывает волна давно забытых ощущений. Я вспоминаю себя — другую, живую — в белом кителе, склонившуюся над кипящими кастрюлями в шумном хаосе кухни кулинарного колледжа. Вспоминаю мечты о своем маленьком дайнере, о создании чего-то вкусного, настоящего, того, что приносит людям радость.

Ирония судьбы — готовить ужин для Смерти на его черной-черной кухне в Изнанке. На губах появляется невольная улыбка. Что ж, вызов принят.

Я решаю не мудрить. Выбираю классику — хороший стейк идеальной прожарки, густой, ароматный соус, нежное картофельное пюре и легкий салат со свежей зеленью, которой здесь оказалось удивительно много. Надеваю появившийся из ниоткуда черный фартук и принимаюсь за дело.

Работа спорится. Мытье овощей, чистка картошки, шинковка зелени — привычные, почти медитативные действия возвращают меня в состояние знакомого азарта.

И конечно, как по команде, появляется Морт. Словно материализуется из теней в углу. Он опирается плечом о дверной косяк, наблюдая за мной со своей обычной смесью ленивого любопытства и легкой насмешки.

— Завораживающее зрелище, — тянет он. — Я уже почти забыл, как это выглядит.

Я усмехаюсь, не отрываясь от нарезки лука для соуса.

— Что ж, сейчас ты многое вспомнишь. Например, вкус.

— Ах, вкус, — Морт медленно подходит ближе, останавливаясь у кухонного островка напротив меня. Его темные глаза внимательно следят за движениями моих рук. — Кажется, раньше я любил картофель… Или это было что-то другое?

Парень крутится рядом, заглядывает в кастрюлю с кипящей картошкой, берет пальцами листик базилика, и подносит к лицу, вдыхая аромат с видом знатока. Он не то чтобы мешает физически, но его присутствие, комментарии, пристальный взгляд — все это сбивает сосредоточенность, будоражит, заставляет дышать чуть быстрее.

— Не отвлекай меня, — бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал строго, но все равно чувствуя, как уголки губ ползут вверх. — Или хочешь помочь? Можешь, например, потолочь пюре.

Он картинно отшатывается, словно я предложила ему в одиночку пересчитать песчинки в Долине Смерти.

— Помочь? — в его голосе звучит неподдельное изумление, смешанное с затаенным весельем. — Айви, дорогая, боюсь, мое участие может придать блюду непредвиденные свойства. Представь себе картофельное пюре, пропитанное темной энергией. Весьма оригинально, но не слишком аппетитно.

Все это он выдумывает, конечно, причем, даже не особо скрываясь, поэтому я смеюсь, отправляя стейки на раскаленную сковороду. Шипение и аромат заполняют кухню.

— Тогда просто стой и не мешай. Можешь пока выбрать вино. Надеюсь, у тебя найдется что-нибудь подходящее к мясу?

— О, не сомневайся, — Морт с довольным видом отходит к одному из высоких черных шкафов, который оказывается винным. — Для такого экстраординарного события, как ужин со Смертью, потребуется нечто особенное. Нечто, что помнит времена, когда звезды на твоем небе были расположены совсем иначе. Не зря особняк переместил их сюда из винного погреба.

Пока он колдует над бутылками, я заканчиваю с соусом, все остальное уже готово и ждет своего часа. На кухне царит творческий беспорядок — мука на столешнице, брызги масла на плите, гора использованной посуды в мойке. Но посреди этого хаоса, на центральном островке, дымится почти готовый ужин, выглядящий на удивление аппетитно.

Я выкладываю стейки на подогретые тарелки, поливаю их густым соусом, рядом расставляю миски с пышной горкой пюре и ярким салатом.

— Готово, — объявляю, вытирая руки о фартук и чувствуя приятную усталость.

Морт поворачивается ко мне, держа в руках покрытую пылью веков бутылку из темного стекла. Его взгляд скользит по тарелкам, затем останавливается на мне.

— Впечатляюще, — произносит он неожиданно серьезно. — Ты действительно… постаралась.

Я киваю, чувствуя, как вспыхивают щеки.

— Надеюсь, ты не будешь разочарован. Куда нести?

— Полагаю, сюда. В нашем особняке только что появилась новая комната, — говорит Морт с легкой улыбкой, пропуская меня вперед с тарелками. — Позволь, я открою вино. Оно должно успеть подышать.

С этими словами он делает легкий жест рукой в сторону арки, которую я раньше, кажется, не замечала.

За ней открывается небольшая комната — определенно столовая, которой здесь никогда не было прежде. Рассматриваю темное дерево стен, тяжелые бархатные шторы, и высокий канделябр со свечами на резном столе, уже сервированном на двоих черными салфетками и тяжелым серебром. Пламя свечей отбрасывает таинственные тени, создавая интимную, почти мистическую атмосферу. Еще одна магия этого места, столь же естественная, как дыхание.

Через пару минут мы уже сидим друг напротив друга. Свет свечей танцует на темном дереве, на серебре приборов и его лице, делая тени глубже, а черты — резче.

Я отрезаю кусочек стейка, отправляю в рот. Вкусно. Действительно вкусно. Эта давно забытая человеческая радость — хорошо приготовленная еда, разделенная с кем-то — разливается теплом по всему телу. Так просто, так…

нормально

.

С удовольствием ем, наслаждаясь сочным мясом, нежностью пюре, и свежестью салата.

Морт тоже ест. Медленно, почти церемонно. Он пользуется ножом и вилкой с той же отточенной грацией, с какой держит косу или бокал с моей энергией. Однако что-то в его лице неуловимо меняется. Он не морщится, не выказывает недовольства, но и обычного удовлетворения я не вижу. Взгляд кажется отстраненным, обращенным куда-то внутрь себя. Словно парень пробует не стейк, а давно забытые воспоминания, которые внезапно приобрели вкус и текстуру.