Чтобы

принадлежал

… мне. Хотя бы на время.

Когда графин заполняется доверху, я убираю руку. Наливаю темную жидкость в тяжелый хрустальный бокал, стоящий рядом. Подхожу к Морту, осторожно приподнимаю его голову.

— Пей, — шепчу я, поднося бокал к его губам.

Сначала парень пьет неосознанно. Потом его ресницы дрожат, он чуть хмурится, и начинает пить уже более жадно, цепляясь губами за край бокала. Я вижу, как по его лицу разливается слабый румянец и дыхание становится ровнее. Скоро Жнец осушает бокал почти полностью.

И медленно открывает глаза. Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, переводит его на графин, потом снова возвращается к моему лицу.

— Что… что ты сделала? — спрашивает хрипло, но уже отчетливо.

Я ставлю бокал на тумбочку. А после позволяю себе легкую, едва заметную улыбку.

— Спасла твою задницу, Смерть. Опять. Кажется, это входит у меня в привычку.

Парень пытается усмехнуться, но получается скорее болезненная гримаса. Слабой рукой он касается белых бинтов, туго стягивающих его грудь.

— Этот цвет мне совершенно не идет, — цедит он, кривя губы.

— Теперь я решаю, что тебе идет, а что нет, — отрезаю я и медленно поднимаю правую руку, на запястье которой намотаны его обсидиановые четки.

Маленькая стальная коса на подвеске тускло блестит в полумраке комнаты.

Его глаза вспыхивают. Морт медленно, с видимым усилием, тянется к четкам, пальцы почти касаются холодных бусин. Но я резко отдергиваю руку, сопровождая жест легким, издевательским цоканьем языка. Он бессильно откидывается на подушки, закрывает глаза на мгновение. Дышит тяжело.

— Обсудим условия? — мой голос звучит спокойно, даже буднично, но в груди все так и ликует от странного, пьянящего чувства власти.

Жнец снова открывает глаза. Взгляд потемневший, внимательный.

— Что же ты хочешь... моя очаровательная мучительница? — в его голосе слышится привычная ирония, но под ней прячется усталость и… О, кажется, я слышу страх?

— Не так много, — я наклоняюсь чуть ближе, и смотрю ему прямо в глаза. — Хочу, чтобы ты переписал наш договор. Ты отпустишь меня домой, в мир живых, к моей прежней жизни. Все просто.

Он молчит несколько долгих секунд, изучая мое лицо.

— А взамен? — наконец спрашивает парень тихо.

— А взамен я не убью тебя твоей же косой, — улыбаюсь я самой милой улыбкой, на которую способна. — Кажется, достаточно выгодный обмен, не находишь?

Морт медленно качает головой, морщится от боли при движении.

— Этого… мало, — шепчет он, и его голос почти тонет в глубоком вздохе.

— Ну уж нет. В соборе, когда ты валялся у моих ног, мы договаривались, что я получу все, что хочу. Или твоя память так же пострадала, как и твое тело? — выговариваю я и хмурюсь. Затем протягиваю руку и провожу пальцами по тугой повязке на его груди. Он резко втягивает воздух, его тело напрягается, а лицо искажается от боли. Я чувствую легкий укол… жалости? Нет, это просто досада. Жнец опять пытается юлить. — Я могу закончить начатое прямо сейчас, и ты не сможешь меня остановить. Ты ведь это понимаешь?

— Я имею в виду другое, Айви, — выдыхает он, глядя куда-то в потолок. — Ты заставляешь меня пойти на серьезное преступление против законов Департамента Вечности, которому я, как ни прискорбно, еще служу. Никому не позволено возвращать мертвых обратно в мир живых, даровать им вторую жизнь. Ну, почти никому, — Морт кривится. — Но у рядовой, пусть и весьма эффективной Смерти вроде меня, таких полномочий определенно нет. Меня же первого и развоплотят, сотрут в пыль вечности, если кто-то наверху узнает, что я провернул такое. Так скажи мне, душа моя, — парень снова встречается со мной взглядом, и в его глазах мелькает отчаяние, — зачем мне так рисковать? Если умру в любом случае — либо сейчас, либо потом, когда твое желание будет исполнено? Предложи мне что-нибудь еще, Айви. Ну хоть что-нибудь… Что-то, что имело бы смысл... для меня.

Я отдергиваю руку, задумываясь. Его слова звучат убедительно.

— Хорошо, — говорю я медленно, взвешивая слова. — Вот мое предложение. Я помогу тебе с твоим расследованием. Буду твоими глазами, ушами, руками — чем угодно. Сделаю все, что потребуется. А как только мы найдем преступника — или преступников, неважно… — и ты получишь свое гребаное повешение до первого ранга, ты отпустишь меня. Насовсем. Вот такая цена сделки. Как тебе?

Морт смотрит на меня долго, пристально. В его глазах медленно разгорается интерес. Он обдумывает предложение, взвешивает риски. Наконец, едва заметный кивок. На губах появляется намек на прежнюю усмешку, но на этот раз без яда.

— Да… Пожалуй, это более заманчиво, — соглашается он. — Повышение в обмен на… немыслимое. Звучит как нечто в моем стиле.

— Тогда договорились?

Я протягиваю ему руку. Правую. Ту, на которой все еще намотаны его четки. Поймав мой вызывающий взгляд, он медленно протягивает в ответ свою — бледную, прохладную, но уже не такую слабую. Его пальцы смыкаются на моих. Рукопожатие крепкое, уверенное.

— Договорились, — подтверждает парень, и уголок рта чуть приподнимается. — Партнеры?

— Партнеры, — киваю я, чувствуя, как под его взглядом по спине пробегает холодок, не имеющий ничего общего со страхом.

Но миг нашего молчаливого согласия, повисший в сумрачной тишине комнаты, грубо обрывается. Взгляд Морта резко меняется, становится напряженным, как будто он уловил что-то далекое, недоступное моему слуху. Его зрачки сужаются. Парень медленно, неохотно отпускает мою руку, и его пальцы скользят по моим, оставляя фантомное ощущение прохлады.

— Что такое? — шепчу я, прислушиваясь.

И тут тоже слышу. Звуки снизу, с первого этажа. Грохот распахнувшейся входной двери, эхом отдающийся в гулких коридорах особняка.

А потом голоса. Мужской и женский, громкие, яростные. Они несутся вверх по лестнице, не заботясь о тишине, не стесняясь в выражениях, перебивая и обвиняя друг друга.

Топот торопливых шагов приближается, становится все отчетливее, гулко бухая по коридору. Еще мгновение — и тяжелая дверь спальни распахивается настежь с такой силой, что ударяется о стену.

На пороге, запыхавшиеся и разъяренные, стоят Бельфегор и Несса.

— Это все ты виноват! Я же говорила, что ничего хорошего из этого не выйдет! — кричит Несса, и ее обычно мелодичный голос срывается на визг.

Платье из тонкого воздушного шелка местами обуглено, словно она попала под огненную вспышку, радужные волосы растрепаны, на щеке — сажа.

— Я виноват?! — немедленно взрывается Бельфегор, гневно сверкая глазами. Его безупречный черный костюм, на удивление, чист и цел, ни единой пылинки. — Это ты затянула меня в ту игру! Ты хорошо знаешь, что меня заставили, и по моему плану…

— Твоему плану?! Из-за тебя Морт чуть не погиб! Ты хоть понимаешь?!

Несса, кажется, только сейчас замечает Морта, лежащего на кровати. Вскрикнув, она отталкивает Бельфегора и бросается к постели.

— О нет… Что они с тобой сделали?! — вскрикивает Несса, запрыгивая на матрас, а ее взгляд с ужасом останавливается на белых бинтах. Пальцы девушки дрожат, тянутся к нему, но она боится прикоснуться.

Во мне вскипает ярость. Я делаю шаг вперед, вставая между демоном и кроватью.

— Как ты посмел явиться сюда?! — повышаю я голос и слышу, как он звенит от гнева. — После того, как заманил нас в этот чертов клуб, зная, что это ловушка! Ты подставил нас!

— Я не… Айви, послушай! — Бельфегор делает шаг ко мне, выставляя руки в примирительном жесте, но глаза его бегают. — У меня не было выбора! Они бы убили и меня тоже, понимаешь? Я должен был сделать вид, что я с ними, чтобы… чтобы предупредить, выиграть время!

— Предупредить?! Да ты пропал в тот момент, когда на нас напали!

— Морти, милый, как ты? Тебе очень больно? — Несса всхлипывает, игнорируя всех остальных.

— Я пытался… там было слишком много… — лепечет Бельфегор.

— Объяснишься позже, — слабый, но властный голос Морта прерывает нашу перепалку. Он смотрит на Бельфегора тяжелым взглядом.