Разумеется, в этой папке есть и я. Тогда еще без этих дурацких голубовато-зеленых кончиков на волосах — их я покрасила уже после знакомства со своим чертовым бывшим.Счастливая, беззаботная, наивная, полная радужных надежд и ничтожных планов на будущее.
Горячие слезы сами собой, непроизвольно, начинают течь по щекам, и меня буквально окатывает волной жалости к себе и… к ним. Как они там, мои родные? Что с ними сейчас? Ищут ли меня? Надеются ли, что вернусь?
Яне знаю. Не имею никакого понятия. И это мучительное незнание страшнее всего. Оно терзает душу, разрывает сердце на части.
Крепко-крепко сжимаю телефон в руке, понимая, что это — единственное, что связывает меня с моим прошлым. С реальностью, которой больше нет. И с нормальной жизнью, которой я лишилась.
Я была самой обычной девушкой. Никаких выдающихся талантов, никаких головокружительных амбиций. Просто Айвори Вэнс из Эшбрука, штат Нью-Джерси — крошечного, захолустного индустриального городка, где все друг друга знают. Я только-только закончила бесплатные годовые курсы в колледже, на которые сумела попасть лишь по чистой случайности. Выиграла местный кулинарный конкурс «Бургеры против безнадеги» от мясокомбината, на который меня записала Джессика. А Марла даже возила меня на занятия на своем тясущесмся мопеде, частенько приговаривая: «Сожрем этот мир, как твой чертов бургер!». Подруги знали, что я мечтала когда-нибудь открыть свой дайнер.
Но одними мечтами не стать крутой бизнес-леди, поэтому после окончания учебы пришлось устроиться на заправку Вива у шоссе, где в супермаркете я собирала уже не бургеры, а хот-доги. Работа была не сахар, особенно с таким придурком-боссом. Приходилось по двенадцать часов в день стоять на ногах и таскать тяжелые упаковки с продуктами… Однако даже на такой работе находилось что-то приятное.
Например, мои приколы с меню, которых Марла никогда не понимала. Дальнобойщики — люди скучающие, и самые частые клиенты таких вот магазинов у шоссе. Обычно они сгребали с полок все энергетики и Биф Джерки, или основательно закупались пончиками и колой. А я предлагала им что-то необычное. Как хот-дог с палочками моцареллы и клубничным соусом вместо сосиски, или картошку фри с мороженным и жареным беконом. Сначала они не понимали, конечно, потом начинали ржать и постепенно втягивались, возвращаясь ко мне снова и снова. Некоторые оставляли свои номера телефонов на салфетках.
Иногда мы встречались где-то еще, если конечно, они были молодыми и симпатичными. Но дальше двух-трех раз дело не заходило.Они и знать не знали, что уже больше года в моей голове засел лишь он.
Шейн, мать его, Коупленд.
Вот тот, кого мы чаще всего обсуждали с Марлой и Джессикой, собираясь вечерами после работы на старой детской площадке, неподалеку от трейлерного парка. Подруги уже готовы были убивать за одно только упоминание его имени — так я им с ним надоела. И все равно поддерживали меня, каждый раз.
Вообще, чисто технически, наше знакомство с Шейном — это вина Марлы Мур. Ведь это она затащила меня на тот безумный рейв в клубе на Плаза, и показала наманикюренным пальчиком на крутого парня в вельветовом пиджаке возле барной стойки. Вечеринки — это ее стихия, она точно знает, как привлечь богатого красавчика, развести на самые дорогие коктейли, и как заставить его желать большего, ничего не отдавая взамен. Так что и причин не доверять ей у меня не было.
Впрочем, Шейн, хоть и был красавчиком, оказался вовсе не богатым. А таким же как и я… Мечтателем из захолустного городка. Он купил мне коктейль, процитировал Шекспира, прокатил на своем Шевроле… И у меня капитально снесло голову.
Так, что я даже смутно помню, что мы вообще творили все эти прошедшие месяцы. Я покрасила кончики волос в дикий цвет, стала носить еще более короткие шорты, набила тату на ребрах, объездила с ним, кажется, все потаенные уголочки нашего штата, а затем…
Затем Шейн исчез.
И вся моя красивая, тщательно выстроенная в голове, сказка… Все наши мечты… Разбились вздребезги.
Я снова обнаружила себя обычной девчонкой из трейлерного парка, работающей на заправке, и это было... стремно.
Томми уговаривала меня не забывать есть, Джессика — заняться собой, а Марла — тусоваться еще больше, чтоб выбить клин клином. В этот раз я решила послушать Джессику и начала бегать по вечерам по нашему району. Еще до темноты, и только по безопасным местам, чтобы не нарваться на кого-нибудь из вездесущих банд и не заиметь неприятности.
Так прошла пара месяцев.
И вот, вчера, в свой выходной, лежа на кровати, я снова начала загоняться. Пришлось поднимать себя на пробежку — хоть немного проветрить голову перед сном. Надела шорты, легкий топ, собрала свои волосы в высокий хвост, стараясь не смотреть на дурацкие зеленоватые кончики, поцеловала в лоб Томми и вышла на улицу.
Оббежала весь Седар-хиллз-парк, свернула к центру, и там…
Там все и случилось.
Прямо передо мной, визжа тормозами, остановился ржавый «Мустанг» без номеров. Из него выскочили четверо мужчин в масках. Я не успела ничего понять, не успела даже закричать, когда они схватили меня, грубо заломили руки за спину, обмотали веревкой и запихнули в багажник. Как вещь. Как… добычу.
Голоса похитителей, искаженные злобой и нетерпением, до сих пор гулким эхом отдаются в моей голове. Коупленд. Они снова и снова повторяли эту фамилию, словно это был ключ ко всем ответам.Шейн Коупленд. Мой Шейн…
Не удержавшись, открываю переписку в мессенджере и в миллионный по счету раз перечитываю последние сообщения.
Шейн: Айви, прости… Мы больше не можем встречаться. Мне нужно исчезнуть.
Айви: Шейн?! Что случилось? Что значит «исчезнуть»?
Шейн: Интересуют подробности? Окей...
Шейн: Знаешь, все вышло случайно. Я думал, это просто работа: с кем-то свести, кому-то показать дорогу, передать контакт — ничего сложного.
Шейн: Началось отлично. Правильные люди, хорошие условия, быстрые выплаты.
Шейн: Апотом начал замечать — они не интересуются деньгами, у них ставки повыше. Меня не заставляли, я сам вписался. Думал, справлюсь.
Шейн:Не первый раз ведь ввязался во что-то мутное. Но в какой-то момент стало ясно: я уже не посредник, а часть схемы, и это меня не устроило.
Шейн:Короче, я свалил. Но, кажется, они все равно нашли след.
Шейн: Айви… Если со мной что-то случится — не верь, что это была случайность. Ничего случайного в этой истории нет.
Айви: Шейн, ты меня пугаешь! О чем ты говоришь? Ты стал продавать что-то… запрещенное?
Шейн: Хах, нет. Это совсем не запрещено.
Айви: Может стоит обратиться в полицию?
Шейн: Никакой полиции. Прости меня. За все. Ты — лучшее, что было в моей жизни.
Айви: Не говори так! Я люблю тебя!
Шейн: Я тоже тебя люблю, Айви. Но так правда будет лучше. Для нас обоих. Прощай.
Айви: Ответь! Где ты? Я волнуюсь!
Айви: Пожалуйста, скажи хоть слово!
Айви: Я скучаю по тебе…
Айви: Это уже не смешно. Ты меня бросил?
Айви: Хотя бы скажи, что с тобой все в порядке…
Айви: Шейн… Я больше не сержусь. Просто… Просто вернись…
Последние сообщения так и остались непрочитанными.
Ох, Шейн… Что же ты натворил?
Картинки прошлого мелькают перед глазами: вот он, с мальчишеской улыбкой, протягивает мне плюшевого медведя, выигранного в тире на ярмарке; вот мы, обнявшись, смотрим на закат на берегу озера… А вот Шейн нервно оглядывается, разговаривая с кем-то по телефону в пустом переулке, и обрывает разговор, как только замечает меня.
Холодный пот выступает на лбу. Эти люди, похитившие и убившие меня, по всей видимости, готовы на все. Они ищут Шейна Коупленда с такой яростью… Что, если моей смертью все не закончится? Что, если они решат копать дальше? И, самое страшное, что если они вычислят наш трейлер, узнают о моей семье?
Моим родным может грозить реальная опасность, пока я прохлаждаюсь здесь… Представляю себе, как эти твари вламываются в наш дом, угрожают маме, мучают Томми… Господи, нет! Только не они! Чего мне точно не хочется — так это проводить семейную экскурсию по Изнанке. Я должна что-то сделать! Должна предупредить их! Но как?!
