Первое, что напрашивалось на ум — взрывное устройство. Вполне возможно. Будь тут Шут, он бы определил, что именно внутри. Вероятнее всего, если это и впрямь взрывное устойство, оно либо контактное, либо на растяжке. Или с часовым механизмом. Классика. Открываешь — и бабах! Нет ни коробки, ни человека. Попробуй потом разберись, что произошло… Да и кто тут разбираться будет? Милиция?

Получается громко, заметно. Как раз у здания магазина, где свидетелей не так уж и много. Однако, я ведь нужен им живым, так зачем меня взрывать?

А если там послание для меня? Фотографии, расшифровка звонков, компромат на меня… Какие-нибудь снимки со мной в Португалии, у дачи Калугина, или на палубе «Разина». Или, что-нибудь хуже. Не знаю, сложно сказать. Давят на меня, на психику, вынуждают к чему-то. Это похоже на проработку. Маловероятно, что меня могут чем-то пытаться шантажировать.

Я допускал вариант, что, возможно, внутри яд. Что-то биологическое. Споры, вирус, вроде той же сибирской язвы. Тихая, подлая ликвидация, которую спишут на внезапную болезнь. Маловероятно, но исключать нельзя. Слишком сложно в исполнении, но кто их знает, на что способны эти ублюдки в отчаянии. А если все же я не нужен им живым? Что если я ошибаюсь? Что если ошибается Кикоть? Но чуйка молчала, а я привык ей доверять.

Пожалуй, самое вероятное — это привлечение внимания, попытка выйти на связь. Сама коробка пуста или с запиской, а взрывчатки тут нет и не было. Но ЦРУ так не работает, это не похоже на работу американских спецслужб. Да и как им тут оказаться?

А впрочем, ничего фантастического тут нет. Сначала морем через Персидский залив, потом железной дорогой через Иран. Порт Пехлеви, Каспийским морем в советский порт Астрахань. А там уже любым транспортом до станицы.

Нет, тут работают завербованные американцами советские агенты. Как, к примеру, тот старый Кикоть, которого хладнокровно убили на даче Калугина, на территории Таджикской ССР. Далеко за примером ходить не нужно.

Я был спокоен. Сердце стучало ровно, холодно. Осторожность диктовала — не спеши. Не трогай.

Вообще, исключить вариант подрыва достаточно просто — сбить чем-нибудь. Я огляделся по сторонам — вдоль грунтовой дороги и у обочине валялось несколько камней. Отошел на несколько шагов, поднял парочку, прикинул вес.

— Эй, дяденька, что вы делаете? — неожиданно позади меня раздался звонкий голос.

Я резко обернулся. На дороге, на потрепанной зеленой «Каме», замер лохматый мальчишка лет десяти. Глаза горели любопытством — он поглядывал то на меня, то на коробку.

— Ничего, — спокойно, но требовательно произнес я. — Иди отсюда.

— А что там в коробке? — он уже начал слезать с велосипеда, собираясь подойти ближе. Вот это точно было лишним. Еще не хватало, чтобы в ловушку предназначенную мне влез ни в чем не виновный ребенок. Да твою же мать!

Внутри все сжалось. Детское любопытство против взрослой паранойи. Но моя паранойя уже не раз спасала жизнь, а чуйка подсказывала. Только не в этот раз, что странно.

— Не подходи! — мой голос прозвучал жестче, чем я планировал. Мальчишка вздрогнул, замер. — Может быть опасно. Понял? Уезжай отсюда. Сейчас.

Ну, конечно. Это не двадцать первый век, где террористы часто используют обычные предметы или игрушки для того, чтобы замаскировать в них взрывное устройство. В Союзе такого не было, так было не принято. Именно поэтому пацан мог испугаться, приняв меня за сумасшедшего. Пусть лучше так. А то не дай бог, оторвет руку… Что родителям потом делать?

Мальчишка посмотрел на меня испуганным взглядом, потом снова на проклятую коробку, быстро развернул велосипед и укатил. Пару раз оглянулся еще, потом скрылся вдали. А я снова сосредоточился на цели.

Взвесил камень в руке. Расстояние — метров двенадцать. Нужно просто сбить коробку, не приближаясь. Ее точно собьет с почтового ящика, возможно, она даже раскроется и содержимое вывалится наружу.

Я прицелился, сделал короткий замах и бросил. Камень просвистел в воздухе и ударил точно по верхнему ребру коробки с глухим, негромким стуком. Та кувыркнулась с ящика, упала на землю, при этом перевернувшись на бок. Крышка частично отошла. Ничего не взорвалось. Не было ни щелчка, ни дыма. Вообще ничего.

Выждал. Десять секунд. Двадцать.

Минута. Тишина, нарушаемая только далеким лаем станичных собак, да тарахтение трактора где-то неподалеку. Подошел медленно, пригнувшись, осмотрел коробку со всех сторон. Ни проводов, ни странных утолщений там не было. Просто картон. Носком кроссовка аккуратно поддел крышку, откинул ее. Ничего.

Облегченно выдохнул.

И верно, не было там никаких взрывных устройство. Не было ни проводов, ни элементов питания, ни емкостей, ни какого-либо порошка. Только бумажный конверт без марки и адреса. А кроме него внутри было картонной коробки было пусто.

Ну, что же. Ожидаемо.

Я аккуратно взял его кончиками пальцев, отошел к стене магазина. Поднял его повыше, осмотрел на солнце — конверт частично просвечивался. Внутри было что-то плотное, вроде листов бумаги или фотографий. Моя догадка оказалась верной — пытаются наладить контакт. Метод, конечно, спорный. Но если подумать, что телефонов на всю станицу если штук пять наберется, и то хорошо… Если бы кто-то попробовал сунуться ко мне домой без приглашения, вряд ли я бы стал его слушать. Воспринял бы как угрозу, а дальше все зависило сугубо от обстоятельств!

Не было внутри конверта никаких пакетиков с порошком. Там не было ничего плохого — чуйка бы подсказала. Но она упорно молчала, а интуиция вдург ни с того ни с сего, начала буквально подталкивть поскорее вскрыть конверт.

Внутри —оказался всего один лист бумаги, исписанный на машинке, латинскими буквами. Английский язык. Перевел про себя, почти не задумываясь.

Товарищ Громов

«Наш источник сообщает, что вы намерены рассмотреть возможность сотрудничества с нами. Это странно. Вы не простой человек. Докажите, что вам можно доверять после всего, что произошло ранее. Если вы готовы, то нам нужны материалы по секретному военно-научному проекту 'Бастион». Вам несложно получить к нему доступ. Нам нужны копии материалов. У вас двое суток. Как будете готовы к передаче, позвоните по номеру ниже… Вам непременно ответят. И не пытайтесь вести свою игру.

Это ваш единственный шанс доказать серьезность намерений'.

Так, ну все ясно… Холодная, сугубо деловая провокация. Нагло, просто, без вариантов. Хочешь чего-то, значит сделай то-то. С одной стороны справедливо — какое ко мне может быть доверие? Я для них — словно мешок набитый безумными кошками. Могу выкинуть что угодно. Опасаются меня, понимают, с кем имеют дело.

Я начал анализировать текст. Мозг уже был заточен под это.

«Наш источник» — это явно намек на отголосок моего разговора с тем командиром ЦРУ-шной группы на «Разине». Значит, он все-таки успел что-то им передать? Ему разрешили звонок? Почему? Нет, это маловероятно. В КГБ теперь все «в кулаке», такого ему точно не разрешат. Сначала выжмут из него все, что можно, обработают, а уж потом можно и поэкспериментировать. Но тогда как же он слил информацию своему руководству? Крот из наших? Крот, который имеет к нему доступ?

Не знаю, может быть.

Или же все это простой, но дерзкий блеф, попытка поймать меня на крючок, используя мои же невысказанные вслух мысли? Я скептически усмехнулся. Слишком примитивно. Слишком прямолинейно. И все же, весьма правдоподобно.

А тем не менее, схема-то классическая для вербовки. Раз хочешь сотрудничать, предложи нам что-то ценное. Они сами обозначили то, что им нужно. Но, как-то это слишком просто…

Затем потом я перевернул листок. И застыл, словно статуя.

На обратной стороне был приклеен черно-белый кусок снимка, явно отпечатанный на дешевой фотобумаге. На нем была дверь. Деревянная, массивная. Но знакомая до боли, со слегка потрескавшейся краской и характерной потертой дверной ручкой в форме овала. Черт возьми! Да это же дверь в мою квартиру в доме. В Батайске. Там, где жила моя мать. Где ранее жил я. Вот уроды! Шантажировать меня вздумали⁈