Первым поднял на меня глаза мужик возрастом под сорок лет, крепкий, как гранитная плита, с лицом, которое, казалось, высекли из из того же материала — грубые черты, тяжёлый подбородок, и пара спокойных, неспеша оценивающих глаз. Шрам от пули, тонкой белой ниткой, тянулся от виска к углу рта.

— Старший лейтенант Громов? Наконец-то! Присаживайся! — его голос был низким, хрипловатым, без малейшего намёка на иронию. Просто констатация. — Давай знакомиться. Я командир группы, капитан Воронин. Собственно, я и есть руки исполнения большинства операций

Мы пожали друг другу руки. Я кивнул.

— Вон тот, за вторым столом, старший лейтенант Кирилл Бородкин. Наш связист и наблюдатель в одном флаконе. Обладает фотографической памятью, но предпочитает молчать.

Тот сидел прямо, как аршин проглотил. Высокий, сухой, с жилистыми руками и взглядом хищной птицы — ничего не упускал, всё фиксировал. Кивнул мне коротко, без улыбки.

— Принял. Буду твои советы в жизнь воплощать.

Рядом с ним ерзал на стуле лейтенант Андрей Михеев. Широкоплечий, с открытым лицом и добрыми, как у кота Леопольда глазами, он больше походил на тракториста, чем на разведчика. Но когда он пожал мне руку, я почувствовал стальную хватку и увидел в его взгляде острый, цепкий ум, искусно скрытый под маской.

— Андрей… — негромко произнес он. — Я по тихому входу-выходу. Зайти куда незаметно, замок вскрыть, что-нибудь сломать, в том числе и ребра — это ко мне. Работаем в паре с командиром.

В углу, заваленный схемами и паяльником, сидел капитан Зиновьев. Павел, наш технарь и электроник. Второй связист по совместительству.

Худой, в очках с толстенными линзами, он что-то бормотал себе под нос, скручивая провода. На моё приветствие он лишь взглянул поверх очков, кивнул и снова переключился на паяльные дела.

— Не обращай внимания, — тихо сказал Воронин. — Он всегда такой. Зато из говна и палок, мотка синей изоленты и батарейки связь с Москвой обеспечит. И жучка вмонтирует куда скажешь.

— Ну, собственно вот и познакомились. Про себя можешь не рассказывать, уже наслышаны, кто ты такой.

Я молча кивнул. Раз наслышаны, пусть так и будет. Скорее всего, Хорев подсунул фиктивное личное дело, обрисовав меня там как типичного кабинетного аналитика, который по выходным ходит в стрелковый тир и бьет боксерскую грушу.

Следующие дни слились в череду изматывающих, монотонных действий. Утренние часы — стрельбище в подвальном тире. Звук выстрелов, резкий запах пороха, мишени с аккуратными отверстиями в «десятке». Я стрелял ровно, без срыва, но и без азарта. Пистолет был холодным инструментом, не более.

Я сдерживал обещание, данное Лене, даже здесь, на тренировке.

После обеда — карты. Карты Португалии, карты Назаре, крупномасштабные планы городка, снятые, должно быть, со спутника. Я изучал каждую улочку, каждый возможный маршрут подхода и отхода, рассчитывал время, отмечал точки наблюдения. Потом шли занятия по тактике: отработка действий в случае срыва, признаки слежки, правила конспирации в чужой стране. Я проглатывал отчёты резидентуры о Калугине: его распорядок, его привычки, состав охраны — двое телохранителей из местных португальцев, двое бывших военных, которых он перетянул из Союза. Выискивал слабые места, «окна», где человек наиболее уязвим.

Назаре — маленький рыбацкий городок на краю Португалии, на побережье Атлантики. Белые домики, карабкающиеся по крутому обрыву, широкая песчаная дуга пляжа, бесконечный рокот океана. Идиллия, которую облюбовал себе военный преступник. Нам говорили, что он осторожен. Но так как время шло, а за ним никто не приходил, тот чуть уменьшил свой штат охраны, с шести до четырех человек.

За день до отлёта нас собрали в кабинете начальника центра. Кроме уже знакомого, уставшего вида Хорева, за столом сидел незнакомый полковник с бесцветными, как мутное стекло, глазами и квадратной, тяжёлой челюстью — куратор от ГРУ. Его фамилия была Грошев. Еще в кабинете был гражданский, но его нам не представили. Скорее всего, кто-то из Комитета, как консультант.

Атмосфера была как перед боем —тяжелая, мрачная и напряженная.

— По порядку, — начал Грошев, не глядя ни на кого, перелистывая папку. — Операция «Эхо». Цель — физическая нейтрализация объекта «Кедр», он же бывший генерал-майор КГБ Калугин. Место — Назаре, Португалия. Метод — бесшумный, без следов, под видом несчастного случая или естественной смерти. Никакого политического шума. По легенде, вы группа туристов из ГДР, обучающихся серфингу. Легенды отработаны, документы готовы. Вылет рейсом Москва–Берлин завтра в 06:40. Далее — транзит через Париж, рейс в Лиссабон. На месте вас встретит резидент «Маяк». Все детали, уточнения и деньги получите у него. Вопросы?

Вопросов не было. Было только холодное, тошнотворное чувство на дне желудка, знакомое каждому, кто хоть раз шел на задание, из которого мог не вернуться.

Хорев, до этого молчавший, тяжело поднялся.

— Громов, ко мне на минутку.

Мы вышли в коридор. Он обернулся, и в его глазах я увидел не командующего генерала, а усталого, измотанного человека, который отправляет на плохое задание своего лучшего бойца.

— Помни, что говорил. Ты там — мозг. Не мускул. Зиновьев будет держать связь. Каждые двенадцать часов — контрольный сигнал. Если пропустите два подряд… — он не договорил, махнув рукой. — И ради всего святого, смотри в оба. Калугин — это старый, хитрый лис. Если он гладит кошку, значит, ему нужно руку вытереть, а не потому, что животное понравилось. И у него друзей больше, чем мы знаем. Будь готов к тому, что все пойдет наперекосяк. Сам — не геройствуй.

— Понял, — хрипло сказал я.

— В общем, желаю вам удачи. А особенности — тебе лично! — он неуклюже похлопал меня по плечу и быстро ушёл, не оглядываясь.

Путь был долгим и выматывающим. Шереметьево, толчея, нервная проверка фальшивых паспортов. Самолёт до Берлина, где мы растворились среди шумных немецких туристов. Затем беготня по парижскому Шарлю де Голлю, вечный запах кофе и сигарет, и наконец — самолёт до Лиссабона. Когда колёса ударились о посадочную полосу, я почувствовал, как в груди что-то сжимается в твёрдый, ледяной комок.

В аэропорту нас, потрёпанных и молчаливых, уже ждал «Маяк» — немолодой, седеющий мужчина в легком спортивном костюме и с дорогими солнцезащитными очками. Он представился Антониу, гидом. Рукопожатие было крепким и быстрым. Мы молча погрузились в потрёпанный микроавтобус «Фольксваген».

Дорога на север, к океану, заняла больше двух часов. Я смотрел в окно на проплывающие мимо рыжие от засухи холмы, серебристые оливковые рощи, ослепительно белые деревушки. Красота была просто ошеломительной, но одновременно неприступной и чужой.

Когда микроавтобус свернул на узкую, круто взбирающуюся в гору улицу и остановился на пустынной смотровой площадке над океаном, «Маяк» выключил двигатель. Шум ветра и далекий рёв волн ворвались внутрь. Он обернулся к нам, и на его обычно невозмутимом лице я увидел трещину — тонкую, но заметную.

— Есть небольшая проблема, — сказал он по-русски, его акцент стал заметнее. — Уж сами решайте, серьезная или нет.

Воронин насторожился, его спина выпрямилась.

— В чём дело?

— «Кедр» три дня назад резко сменил график. Перестал выходить на утренние прогулки. У дома появилось двое новых людей — выглядят как местные, но движения, манера… профессионалы. Совсем не те португальцы, что ранее топтались у входа.

— Охрану сменил, — мрачно констатировал Бородкин. — Пронюхал что-то.

— Это ещё не всё, — «Маяк» помялся, затем достал из внутреннего кармана плаща маленький конверт и протянул Воронину. — Вчера вечером. К нему приезжал гость. Кто такой — не знаю, никакой информации по нему раздобыть не удалось.

Воронин вынул фотографию. Она была черно-белой, чуть смазанной, сделанной, видимо, с большого расстояния и при плохом свете. Но фигура мужчины, выходящего из виллы Калугина, была узнаваема. Высокий, подтянутый, в отлично сидящем тёмном костюме. Светлые, зачёсанные назад волосы. Орлиный профиль.