Остаток ночи, вернее, утра, прошел именно так, как и должен был. Ночь с невестой в гостинице. Это Смирнов с Самариным подсутились.

А спустя несколько часов, когда полуобнаженная Лена еще спала запутавшись в белоснежном пододеяльнике, я тихонько вышел на улицу, отыскал телефон-автомат и по межгороду позвонил майору Игнатьеву. Тот перезвонил с какого-то отдельного номера. Я говорил, а он слушал. Говорил, заменяя некоторые слова, хотя в этом особой необходимости не было. Времяч не то. Выслушав мой подробный доклад, он ответил:

— Понял тебя, Гром. Молодец, что живой. Шут мне уже доложил в общих чертах, часа два назад. Наша недоработка, что подпустили их так близко. Не беспокойся, никаких к тебе вопросов от местных властей не будет, я этим займусь. У меня есть знакомые люди. В Министерстве Внутренних Дел даже если что найдут или заподозрят, против героя Советского Союза и лейтенанта ГРУ, обвинений выдвигать не будут. Раз это наемники, на них мало что найдут. В газетах напишут, мол, бандитские разборки на трассе или что-нибудь в том же роде. И никаких фамилий, никаких связей со вчерашней свадьбой. Свидетели вряд ли будут. Машину угналу, потом нашли, а там тела. Все чисто. Понятно?

— Понятно, Кэп Спасибо.

— Не благодари, тоже мне прижумал. Отдыхай. Заслужил. И поздравляю вас со свадьбой!

Я положил трубку. Глубоко вздохнул. Воздух пах свежестью и сиренью. Теперь можно было думать о будущем. О настоящем будущем.

На следующий день, за завтраком, я сказал Лене:

— Знаешь, а ведь у меня в запасе почти целый месяц. Не пропадать же ему. Как насчет того, чтобы махнуть на море? Например, в Сочи. Там уже тепло, солнечно. Голубое море, яркое солнце и песок. Только мы с тобой, на неделю или больше. Что скажешь? Пусть это будет наш медовый месяц!

Ее лицо озарилось радостью, что все темные тени прошлого окончательно рассеялись.

— Правда, Максим? Это было бы чудесно!

— Значит, решено! — решительно заявил я. — Ну, Громова Елена Михайловна, собирайте чемоданы! Через пару дней выезжаем!

Оформление путевок заняло минимум времени — сыграли свою роль и обещание Волкова, и то, что Игнатьев поспособствовал. И вот мы уже сидели в купе поезда, следующего на юг. За окном мелькали зеленеющие поля и леса, реки и озера, а потом показались величественные склоны Кавказских гор, и, наконец, ослепительная синева Черного моря.

Сочи встретил нас ласковым, теплым ветром, густым запахом хвои, водорослей и морской соли. Мы сняли номер в гостинице, в буквально в двух шагах от пляжа из мелкой гальки. Ну, если сравнить тот курортный город, что я запомнил из прошлой жизни и настоящий Сочи, то это небо и земля. Все просто, скромно и тихо. И это хорошо.

Наши дни теперь были размеренны и прекрасны в своей простоте: утренний кофе на балконе с видом на бескрайнюю синеву, долгие часы на пляже, где я загорал, а Лена смеясь, убегала от еще достаточно прохладных майских волн, прогулки по набережной с мороженым в руках, ужины в открытых кафе.

Я смотрел на любимую женщину. На ее спокойное, счастливое лицо, на то, как она радуется простым вещам. Вот он тот самый мир, та самая тихая гавань, ради которой стоит сражаться.

И я поклялся себе, что сделаю все, чтобы этот мир, эта хрупкая радость, были надежно защищены. Все, что было до этого — осталось там, в другом измерении. Здесь же, под южным солнцем, начиналась наша с ней новая жизнь… Жаль только, отпуск не вечный…

Солнце припекало кожу, еще не привыкшую к такому влажному климату.

Я лежал на шезлонге, глядя сквозь темные солнцезащитные очки на Лену. Она, смеясь, подбегала к самой кромке воды, касалась босой ногой накатывающей пены и с визгом отскакивала обратно. Супруга честно призналась, что до этого времени ни разу не была на Черном море. Только на Азовском, да и то, когда совсем маленькая была.

— Холодная! — кричала она, и ее голос тонул в мерном шуме прибоя. — Не пойму, как ты в ней купаешься?

— Это нормально. Середина мая на дворе, — улыбнулся я, откидываясь на спинку шезлонга. — А я привычный, шкура, как у моржа. Хоть я и не сибиряк.

Но она была только смеялась, а затем снова повторяла свой ритуал. Видно было, что девушка действительно счастлива. Она радовалась простым вещам, иногда вела себя как девчонка. Ее хорошо можно понять — что она видела с отцом военным, который везде таскал ее за собой, пока та не подросла? Что видела, когда была геологом на вынужденной стажировке, живя в палатках бе нормальных условий? Потом едва не попала в плен в Афганистане, несколько раз меняла род деятельности, а потом меня ждала. Одна. Почти целый год рутины в постоянном ожидании. Естественно такая смена обстановки подействовала на нее одурманивающим образом.

И вот теперь, ее жизнь наконец-то изменилась. Она заслужила. И разве не о подобном мечтает каждая советская девушка? Да-а, к сожалению, с современных девушек из двадцать первого века — с советскими не сравнить. Простота, скромность и искренность на первом месте. А в будущем прекрасный пол почти все оценивает по уровню материального обеспечения молодого человека. А чаще и не молодого тоже.

Улыбаясь, я наблюдал за супругой, а внутри все переворачивалось от странного, давно забытого чувства покоя и спокойствия. После пыльного и кровавого, прожженного солнцем Афгана, после схваток с душманами, с наемниками, после всех тревог и перестрелок, эта мирная идиллия казалась чуть ли не сном. Но это был сон наяву.

В тот же вечер мы ужинали в ресторане нашей гостиницы.

Небольшой зал с ажурными деревянными решетками, столиками и белоснежными скатертями на них, открытой верандой выходил в сторону моря. В углу пианист и скрипач исполняли что-то из классики, мелодия была тихой, ненавязчивой, создавая легкую романтическую атмосферу. Пахло морскими водорослями, морской свежестью и готовящимся неподалеку шашлыком.

— Что будешь заказывать? — спросил я, перелистывая меню.

— Не знаю, — Лена смотрела на меня задумчиво. — Все такое красивое… Давай закажем рыбу на гриле и салат? И вина. Белого, полусладкого.

— Как скажешь. А на десерт мороженное?

Лена улыбнулась. Мороженное она любила, особенно сливочное. И откровенно говоря, я тоже. Все-таки в те годы оно было нереально вкусным, даже каким-то особенным. Особенно в заведениях, в изящных хрустальных креманках.

Официант, высокий худощавый мужчина с закрученными усами, принял заказ и вскоре принес бутылку охлажденного «Цинандали». Аккуратно разлил по бокалам.

Мы чокнулись. Звякнуло стекло.

— За нас, — довольно прошептала Лена, и в ее глазах отразились огоньки. — За нашу новую жизнь.

— За нас, — согласно кивнул я, делая глоток. Вино было легким, с нежными фруктовыми нотами.

Мы ели почти молча, наслаждаясь вкусной едой, музыкой и видом на темнеющее море. Но несмотря на умиротворяющую романтическую обстановку, я чувствовал, что у Лены накопились вопросы.

— Тебя что-то беспокоит? — поинтересовался я.

Она застенчиво улыбнулась, затем отложила вилку и посмотрела мне в глаза.

— Максим, а как у нас будет складываться семейная жизнь? Вот вернемся в Краснодар, где мы будем жить? В общежитии? Но как же твоя служба? И вообще, что за должность у тебя, а то ты же мне почти ничего не рассказываешь…

Я вздохнул, отодвинув почти пустую тарелку.

Вопросы были закономерными, но на часть из них ответов у меня и правда не было. Пришлось начинать издалека. К слову сказать, историю про Калугина я ей рассказал, но все подвел к тому, что сам в этом никак не участвовал, просто слышал. Ни к чему ей знать, что ее новоиспеченный муж чуть ли не самый дерзкий и отчаянный разведчик во всем Афгане. Возможно, позже, я ей все расскажу, но не сейчас.

— Так сразу я тебе и не скажу. Ну, начну с конца… С моей новой должностью командование пока не определилось, — честно сказал я, думая о известном мне будущем. — Вот с отпуска выйду, возможно, что-то сразу и узнаю. Вообще, после всей истории, ну той, что я тебе рассказывал про генерала, который из страны убежал… Что-то точно изменится. Возможно, теперь нашу армию, да и всю страну ждут перемены. Вряд ли меня оставят служить в Ташкенте надолго, поэтому попрошусь куда-нибудь поближе к Краснодару. В идеале вообще, устроиться служить в высшее военное училище, где я совсем недавно учился. Но вообще, все сложно. Что там решат люди в больших погонах и что дальше будет с Министерством Обороны, пока никто не знает.