Насколько я помню, начиная с советских хэтчбеков именно восьмой серии, у задних сидений появилась возможность опускать их для расширения багажного пространства. Как на иномарках. Принялся ощупывать. Блин, да что же так тесно-то? Ни разогнуться, ни перевернуться толком. Глаза хоть и привыкли к темноте, но своих пальцев я все равно почти не видел. Скользя по стенке багажника справа от меня, я все-таки нащупал два знакомых жестких металлических рычажка. Отлично, это и есть фиксаторы спинки заднего сиденья!

Старая добрая механика. Уже хорошо.

План родился мгновенно. Отжать фиксаторы, упереться ногами в задний борт, затем надавить всей массой и обрушить спинку в салон, умело использовать фактор неожиданности и тесноту. Отвертка в правой руке была моим единственным козырем. Главное, чтобы на спинку в этот момент никто не облокотился, иначе мой план не сработает.

Я уперся ногами в противоположную стенку, собравшись в пружину. Левой рукой нашел первый фиксатор. Правой, сжимающей отвертку, — второй. Глубокий вдох. В груди уже жгло от накатившей смеси гормонов адреналина и кортизола. И — резко, с молитвой и проклятием одновременно, я надавил.

Щелчок!

— Мыкола, музыку включи, а⁈ — донеслось до меня. Я вдруг как-то осознал, что все они с западной части СССР. А точно группа наемников была завербована в Пакистане?

Тот выругался. Но затем послышалась какая-то невнятная музыка, голоса, помехи. Стало чуть громче.

Я не стал ждать. Схватился за второй фиксатор. Еще один щелчок.

Спинка сиденья резко подалась вперед. Я рванулся за ней, как из катапульты, всем телом, сгруппировавшись, в образовавшийся проем. Толкнулся ногами. Музыка частично скрыла шум.

— Ты чего там? — не оглядываясь спросил водитель.

Тусклый, но все равно неприятный для глаз свет салона только помешал. Я влетел в него кувырком, ударившись плечом о спинку переднего кресла. Внутри пахло табаком и потом. Теснота, места для маневров очень мало. Ну да, после относительно просторных УАЗов, БТРов и вертолетов, я многое позабыл.

— Ах ты ж зараза! — заорал пассажир слева от меня, тот самый, с рукой на перевязи. Он в полумраке не сразу понял, что произошло. Но уже через секунду резко отпрянул, его глаза, расширились от шока. Ага, не ожидал, что я выкину подобный номер.

Все это заняло буквально пару несколько секунд.

Водитель, мужик с распухшим свернутым на бок носом, в плотной куртке, инстинктивно бросил взгляд в зеркало заднего вида, его рот открылся от накатившего изумления. Здоровая рука потянулась к пистолету, заткнутому за пояс. Но видимо, по ребрам ему прилетело хорошо — тот зашипел от боли, но пистолет так и не достал.

— А-а-а! С-сука…

Тот, что был на переднем сиденье заметил меня.

У меня не было ни секунды. Я рванулся вперед и со всей дури, с криком, в котором была вся моя ярость и злость, вонзил свою крестовую отвертку ему в бедро, значительно выше колена. Не чтобы убить. Чтобы обездвижить и временно вывести из строя. Хотя, это, я конечно, зря такой добрый…

Он взревел от боли, схватившись за ногу.

Водитель, охваченный паникой, рефлекторно ударил по тормозам.

Машину резко бросило вперед. Меня еще дальше швырнуло на переднее сиденье, я принял достаточно удобную позу. Это спасло мне жизнь. Я почувствовал, что пассажир спереди резко засуетился — скорее всего, он сейчас левой рукой рвет кобуру на поясе.

— Громов, сука! — прохрипел он, пытаясь навести на меня ствол, но из-за тряски и очень неудобного положения, у него ничего не получалось. Я тут же с силой ударил по руке, отчего тот выронил пистолет и тот укатился куда-то вниз. В полумраке сложно понять, чем был вооружен тот, что сидел на месте пассажира справа от водителя.

— Тормози, мля! Валите его!

Я не стал церемониться. Я вытянулся, выбросил руку вперед и вырвал пистолет из -за пояса заднего пассажира. Его, в отличии от упавшего, было видно более чем хорошо. Это был типичный «Макаров», явно не один год бывший в использовании. Палец, прекрасно знакомый с этим огнестрелом, сам собой нашел спуск. Рука, державшая оружие, сама собой уперлась ему сбоку, почти под мышку.

Дважды грохнул выстрел, оглушительный в ограниченном пространстве автомобильного салона. Пуля вошла ему под ребра. Он вскрикнул, захрипел. Но не было времени наблюдать за ним.

Водитель, с перекошенным от ужаса лицом, потянулся куда-то в сторону, вероятно, уже за своим оружием.

У меня не было выбора. Я кое-как перегруппировался, навел на него ствол пистолета и, почти в упор, с расстояния всего в полметра, через сиденье дважды выстрелил ему в спину. Его тело отлетело к окну, голова треснулась о стекло.

Но старший, в кепке, был жив. Хоть он и лишился пистолета, но это вовсе не значило, что у него нет другого. К тому же, еще был пистолет у застреленного мной водителя.

Я поменял позицию, приподнявшись на заднем сидении. Увидел наемника в кепке. Его глаза, полные ненависти и какого-то почти что удивления, смотрели на меня. Он резко вскинул руку — в ней была граната.

Я действовал инстинктивно. Еще дважды выжал спусковой крючок. Пламя дважды вырвалось из ствола «ПМ-а». Пули прошли через тонкую спинку переднего сиденья. Тот вскрикнул и согнулся пополам. А я, рывком дотянувшись до двери, дернул ручку. Дверь открылась, но мы все еще двигались.

Машина, оставшаяся без управления, проехав еще несколько десятков метров, с глухим стуком ударилась передком о что-то твердое и тяжелое. Затем замерла, зарывшись бампером в землю. Стекло треснуло, паутина пошла по лобовому. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь предсмертным хрипом пассажира и шипением из-под капота.

Сердце колотилось, выпрыгивая из груди.

Сам не помню, как я лихорадочно откинул переднее сиденье вместе с мертвым водителем, как дотянулся и открыл дверь. Как рывком, чуть ли не рыбкой, вывалился наружу, повалившись на землю. Все это заняло пару-тройку секунд. По-хорошему, вряд ли бы я успел покинуть авто до взрыва гранаты.

Тем не менее рванул прочь и через пару метров плашмя растянулся на земле. Взрыва не последовало. Наемник не успел выдернуть предохранительное кольцо.

Выждал несколько секунд. Поднялся на ноги и медленно двинулся к машине. Поравнялся с окном пассажира — тот был еще жив. Повернул ко мне голову — зубы и подбородок в крови. Он был совсем плох.

— Громов, сука… — прохрипел он, глядя на меня с ненавистью. — Нужно было тебя пристрелить, да заказчик иное велел… Добей меня!

Я выстрелил еще раз. Последний. Все равно от него уже ничего не узнать, его даже до больницы не довезут.

Наемник вздрогнул и замер. Все.

Судорожно выдохнув, я осмотрелся по сторонам. Вокруг одна темнота. Какие-то поля.

Вдали — редкие огоньки. Мы были в чистом поле, на какой-то старой дороге. Машина, в которой я ехал, действительно была ВАЗ-2108. «Восьмерка». Не ошибся, значит, когда анализировал. Это точно одна из машин гостей, угнанная прямо со стоянки. Оперативно они транспорт добыли, что тут добавить?

Я заставил себя вернуться в адский салон. Проверил пульс у всех — три двухсотных. Забрал оба «ПМа», обыскал карманы. Нашел пару обойм, ключи, смятые пачки сигарет. Ничего, что могло бы вывести на заказчика и доказать, что это был Калугин. Я тщательно протер какой-то тряпкой ручки дверей и все, к чему прикасался. Вытер лицо и руки. Погасил свет фар. Проверил, чтобы не осталось ничего, что могло бы указать на меня и мое возможное присутствие здесь.

Потом, прихватив отвертку и стволы, не оглядываясь, зашагал по темной дороге. Уже метров через триста выбросил все в какую-то канаву, заполненную жидкой грязью. Добрался до перекрестка, где свернул налево. Уже через несколько минут поймал попутку.

Мне повезло. Остановился «Москвич 412». Водитель, уставший мужик, остановился. Осмотрел и кивнул на пассажирское сиденье.

— Дрались? — хрипло спросил он, бросив на меня косой взгляд.

— Что-то вроде того, — ответил я, глядя в темное стекло. На моей некогда белой, а теперь грязной и в бурых пятнах рубашке. Свадебная рубашка. — Свадьба бурная оказалась.