— А что, милок, ищешь кого-то? Может, в милицию нужно?

В его голосе зазвучало подозрение. Я отступил.

— Да нет, просто спросил. Спасибо вам.

Я отошёл, чувствуя, как холодный ком подступает к горлу. Зачем Черненко меня сюда отправил? Намеренно, чтобы я занялся чем-то другим? Сбить с толку?

Значит, либо нападения не было вообще. Либо было, но не здесь. Либо старик врет. Либо Черненко владеет дезинформацией — и поделился ею со мной нарочно. В голове все запуталось еще больше.

Вернувшись домой, я не стал звонить Хореву с рабочего телефона. Дождался утра, пришёл в кабинет и попросил личной встречи через его секретаря. Генерал принял меня через час. Очень удивился, чего мне вдруг от него понадобилось. Был недоволен, но быстро понял, что я просто так его дергать не буду.

Я кратко изложил суть — встречу с Черненко, поездку на набережную, разговор с дедом. Хорев слушал, не перебивая, его лицо было каменным. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в окно.

— Либо Черненко ошибся, — наконец сказал генерал, — Либо проверял тебя, хотя я не понимаю, зачем. Либо… Либо информацию о месте дали и ему неверную. Чтобы замести следы даже для своих. Я не понимаю, что происходит… Так!

Он резко повернулся ко мне.

— Собирайся. Заедем, кое-куда.

— Куда? — спросил я, хотя уже догадывался.

— На Лубянку. В главное здание. Там сейчас все вокруг этого дела крутится. Естб у меня там один друг, с которым мне очень нужно поговорить. И еще мне нужно, чтобы ты был рядом. Как человек, который видит то, что другие пропускают мимо.

В его голосе прозвучала не просто команда — а нечто большее. Признание. И предчувствие чего-то нехорошего.

— А меня туда пропустят? — осторожно спросил я.

— Да. Неофициально. Ты будешь как мой консультант. Молчи, смотри, запоминай. А потом скажешь мне всё, что заметил подозрительного. Понял?

— Понял, — ответил я. Внутренне напрягся. Что он задумал?

Через двадцать минут мы уже ехали на чёрной «Волге» по заснеженным улицам к серому, мрачному зданию на Лубянской площади. Сердце билось ровно, но часто. Я смотрел в окно на проплывающие фасады, на прохожих, на милицейские патрули — и чувствовал, как сгущается что-то в воздухе. Не просто тревога. Ощущение чего-то опасного.

Машина миновала КПП, въехала во внутренний двор. Хорев вышел первым, я — за ним. Мы направились к тяжёлым дубовым дверям главного входа. Генерал шагал твёрдо, я — на полшага сзади, оглядываясь по сторонам. В окнах верхних этажей горел свет.

Мы прошли через пропускной пункт. Остановились на втором этаже. Хорев оставил меня в центральном фойе, сказал, ожидать. Несколько минут я был один, потом в коридоре раздались шаги. Появился мой «знакомый», лейтенант Савельев.

Заметив меня, он чуть изменился в лице. Подошел, поздоровался. Протянул ладонь.

— Громов? Ты какими судьбами здесь?

— С начальником. По делам.

— Понятно. Тоже в курсе происходящего?

— Куда же без этого⁈ — я махнул рукой. — Неразбериха. Это сейчас самое главное, проблема номер один.

— М-м… — он подошел ближе и прознес значительно тише. — Помнишь, я тебе говорил про агентов влияния?

— Ну да. А что? — я посмотрел на него с недоумением.

— Началось.

Я посмотрел на него с подозрением. Он тоже молчал в ответ, глядя на меня многозначительным взглядом.

— Что ты хочешь этим сказать?

Но тот только ухмыльнулся, затем выждав паузу, произнес:

— Я знаю про вашу встречу с Алексеем Владимировичем. Встретимся внизу, на парковке. Через полчаса.

Древняя Русь, 11 век. Время Крестовых походов, борьбы Византии с Персией, расцвета западной цивилизации…

Было бы, если бы не Врач. Воин-Врач: https://author.today/reader/448643

Савельев, не дожидаясь моего согласия, развернулся и почти бесшумным шагом отправился дальше, уже через несколько секунд скрывшись за углом. Я же остался стоять в фойе, размышляя над словами лейтенанта.

Честно говоря, я уже догадался, что этот человек — темная лошадка и он явно пытается мне что-то объяснить, но без конкретных слов. Вернее, даже не объяснить, а подтолкнуть, чтобы я сам увидел.

Минут через десять появился генерал-майор Хорев. Его лицо было сосредоточенным, но в уголках глаз виднелась едва уловимая тень досады. Он махнул мне рукой, и мы молча двинулись обратно к выходу, пока не оказались в машине. Он завел двигатель, но никуда выезжать не стал.

— Что-то пошло не так? — после длительной паузы, поинтересовался я.

— Да, не вышло, — сквозь зубы процедил генерал, держа в руках металлический портсигар. — Полковник Якушев, с которым я хотел встретиться, вчера вечером внезапно вылетел в командировку. В Ленинград. По линии особых поручений.

— А кто он вообще такой? — поинтересовался я.

— Бывший заместитель начальника Девятого отдела. И, что важно, мой близкий друг, по совместительству. Он тесно работает по этому вопросу и через него проходит большая часть данных. Тот факт, что он улетел, да еще и так неожиданно, весьма странный, учитывая, что он сам по себе крайне не любит перелеты. И самое интересное, никто из его помощников и коллег толком не может сказать, кто именно отдал приказ на его убытие. Говорят, из аппарата ЦК. Но какие там сейчас могут быть срочные поручения, когда вся верхушка на ушах?

Я повернулся к Хореву с интересом.

В его голосе чувствовалось даже не раздражение, а наивное, почти детское недоумение человека, который привык, что выстроенная государственная система работает четко и без ошибок. Что там все правильно, честно, хорошо организованно и без фатальных изъянов. Причем про имеющиеся изъяны такие люди как он хорошо знали, но почему-то ничего не делали, чтобы их устранить. Просто прикрывали на это глаза, делали вид, что все нормально. И при этом искренне надеялись что подобное никак не вскроется и возможный враг не догадается куда наносить удар. В общих чертах, разумеется. И сейчас Хорев наивно и легкомысленно лез туда, куда его не просили. Странно, что он этого не понимал. Это было опасно.

— Товарищ генерал-майор, — начал я осторожно, подбирая нужные слова. — А вы не думали, что обсуждать такие вещи — кто и куда внезапно уехал — даже со мной, может быть… не совсем безопасно? Как и то, что могло произойти на самом деле касаемо нападения на кортеж?

Он резко посмотрел на меня, бровь поползла вверх.

— О чем ты, Громов? Якушев — мой старый товарищ, мы с ним…

— Вы с ним хотели поговорить о деле, которое сейчас является государственной тайной высшего порядка, — перебил я, не повышая тона. — О человеке, который исчез, возможно, потому, что кому-то ваша беседа показалась лишней. Обсуждать это, строить версии, искать причины — значит показывать, что вы копаете. А за «копающими» часто приходят с лопатой, чтобы закопать, но уже их самих. Никому не понравится, когда в их работу суют нос. Особенно с учетом того, что было полгода назад. Не знаю, что у вас за должность теперь, но в любом случае, это не безопасно.

В салоне повисла неудобная тишина. Хорев сначала посмотрел на меня внимательным, пронизывающим взглядом, затем отвернулся, уставившись в лобовое стекло. Его пальцы некоторое время постукивали по кожаному портфелю, лежавшему на коленях.

— Максим, что ты хочешь сказать? Намекаешь на некий заговор? — наконец спросил он, и в его голосе впервые прозвучала не уверенность, а усталая горечь. — Внутри Комитета Государственной Безопасности? Это же чушь! Тем более сейчас, после предательства Калугина, когда всех начальников просеяли через сито!

— Ну… Я пока не намекаю ни на что, — честно ответил я, посмотрев на начальника тревожным взглядом. Я знал — Хорев мужик толковый и надежный, а потому с ним можно обсуждать такие вещи без последствий. — У меня есть несколько разных версий, но ни одна из которых не проверена. И я не знаю, как это сделать. Катастрофически не хватает информации, все засекречено. Мне кажется, что позиция внутри комитета сейчас двойная, там есть кто-то, кто дергает за ниточки так, как ему нужно. И не во благо страны. Но самое главное, я опасаюсь, что работа, которую мы делаем, может этому «кукловоду» сильно не понравиться. Заговора, как такового, может и не быть вовсе, но что-то мутное точно происходит. И это что-то сильно затянулось. Мне кажется, что итог должен был быть другим, а все пошло не так, как задумывалось. Отсюда и неразбериха в информации.