— Конечно нет. А вы Максима понюхайте! — вдруг выдал Шут. Это прозвучало неожиданно. — От него же маслом машинным несет, как от дизелиста!

И верно. Багажник ВАЗ-2108 весь был в пятнах масла, да и та тряпка, что я использовал для снятия путов. От меня реально несло маслом, а вовсе не кровью. Хотя этот запах мне был очень хорошо знаком.

Мама понюхала и тут же сморщилась.

— Фу, действительно.

— Да ерунда это все, Татьяна Ивановна! — Лось махнул рукой, окончательно переходя в наступление. — Рубашку заменим позже, это же всего лишь вещь. Зато теперь у них с Ленкой — вся жизнь будет счастливая, проверено армейскими традициями! А теперь идемте, вас там родственница в возрасте ищет. Все про пироги расспрашивает, какие на свадьбе должны быть, а я что? Я старый солдат на пенсии, мне лишь бы хле, да тушенка была. Вы уж разберитесь с ней, вы же специалист.

Он, не прекращая трещать, уже вел ее по коридору назад, в зал. Мама на ходу обернулась, крикнула мне:

— Максим, ты точно в порядке?

— Все в порядке, мам! — крикнул я ей в ответ, заставляя губы растянуться в улыбку. — Иду умываться!

Дверь закрылась, и музыку снова стало слышно приглушенно. Вот так ситуация, еле выкрутились.

Но важно не это. Важным был тот факт, что парни, мои верные сослуживцы, которых Игнатьев отправил со мной для подстраховки и противодействия угрозы, профукали ее. Причем самым банальным образом. Подвыпили, начали приударять за девушками. Это касалось Корнеева, в большей степени.

И они поняли свою вину.

Первым тишину нарушил Димка Самарин. Он стоял, уперевшись головой в прохладную стену, его могучие плечи были напряжены до дрожи.

— Макс, это все наша вина, — прорычал он в штукатурку, его голос был глухим от злости на самого себя. — Наша прямая, служебная халатность. Знали и понимали, что угроза реальна. Имели доказательства. Должны были держать периметр, работать в режиме ближней охраны. А вместо этого… — он с силой ударил кулаком по стене, та глухо ахнула, — Вместо этого расслабились, как дембеля. Гражданка в голову ударила, музыка, шампанское… Сидели, жрали, пили… А командира… Командира чуть не угробили! Прости, Макс!

Женька Смирнов, бледный, с нервно подрагивающей рукой, несколько раз кивнул головой.

— Димка прав, — его голос сорвался на шепот. — Мы подвели тебя. Я подвел. Я же не пил совсем, за рулем же. Должен был бдить, что ты долго не возвращаешься. Должен был поднять тревогу. А я… я сидел, смотрел, как Шут дурака валяет, и думал — «вот, хорошо посидели». Дурак я, а не разведчик! На ровном месте, так провалить дело!

Паша Корнеев стоял ко мне спиной. Его обычно гибкая, готовая к любой выходке фигура, сейчас казалась одеревеневшей.

— Я главный болван! — он обернулся, и в его глазах не было ни капли привычного балагурства. — Это я тебя там, у ресторана, одного бросил. Сказал «мол, не задерживайся», а сам смылся к свидетельнице. В тот момент посчитал, что баба важнее боевой задачи. Я же видел, что тебя нет полчаса… Решил, что ты со старшиной поговрить отошел.

Он с силой выдохнул, и его плечи сгорбились.

— В морду мне за такое нужно дать! Я же старший по группе, меня Кэп не для веселья отправил, а я… Из-за меня ты чуть не погиб. Прости, командир.

Я посмотрел на них — на этих троих парней, готовых идти за меня в огонь и в воду. На их лицах была не просто формальная вина, а настоящая, грызущая боль от собственной ошибки, стоившей усыпления и приключения в багажнике. В боевой обстановке они бы костьми легли, но не допустили бы подобного. Только я в полной мере понимал, что мятежный генерал Калугин и нанятые им наемники были слишком хитрой и целеустремленной угрозой, чтобы от них можно было легко отмахнуться.

— Все, хорош! — решительно, но негромко отрезал я. — Хватит этого самобичевания. Я жив. Здоров. О наемниках такого уже не скажешь. Задача выполнена. Угроза нейтрализована, пусть и не так, как этого хотелось бы!

Я подошел к Димке и Корнееву, посмотрел на Женьку, заставил его встретить мой взгляд.

— Вы не виноваты. Виноват тот, кто послал этих ублюдков. Виноват я, что недооценил их наглость. Мы все вместе эту работу проворонили, расслабились. Все закончилось. Так что хватит сопли тут жевать. — Я позволил себе короткую, уставшую ухмылку. — Сейчас мне нужно привести себя в порядок и вернуться к невесте. Только мне помощь нужна. Вопросы?

Они молча кивнули. Вопросов не было. Вина с их лиц естественно не ушла, но ее сменила привычная собранность. Задача была ясна.

— Жень, — я повернулся к Смирнову. — Сгоняем домой, по-быстрому. Переоденусь в чистое и обратно. Вы же тут… придумайте, что Лене сказать. Что-нибудь правдоподобное. Впрочем, объяснение старшины тоже подходит. Его и держим за основу. А то будет странно, матери одно сказали, жене другое.

— Сделаем, — кивнул Смирнов, уже доставая ключи. — Придумаем!

Мы снова выскользнули через черный ход. «Копейка» Женьки мягко тронулась и понеслась по ночным, почти пустым улицам Батайска. Я сидел, молча глядя в окно, чувствуя, как адреналин окончательно отступил, оставив после себя лишь неприятный осадок. И странную усталость.

Попав в квартиру, я действовал на автомате.

Скинул испачканную нескольких местах рубашку и аккуратно, будто сапер с миной, завернул ее в старый полиэтиленовый пакет, чтобы потом выбросить ее и избаться от ненужных улик. Быстрый, но тщательный душ с шампунем смыл запах масла, крови и пота. Я смотрел на воду, уходящую в слив, и понемногу приходит в себя.

Надел чистую, запасную белую рубашку, тот же, чуть помятый, но все еще приличный пиджак. В зеркале на меня смотрел уставший мужчина с темными кругами под глазами, но в целом — вполне себе жених, почти такой же, как и до похищения наемниками. Ничто, кроме легкой бледности и едва заметной царапины на скуле, не выдавало во мне человека, недавно вышедшего из кратковременной, но жесткой мясорубки с применением огнестрельного оружия.

Когда мы со Смирновым вернулись в «Аврору», праздник еще бушевал, но уже тише. Часть гостей разъехалась. Мама, увидев меня чистым и переодетым, тут же бросилась ко мне, ее лицо выражало смесь облегчения и остаточной тревоги.

— Ну вот, совсем другое дело! — сказала она, поправляя мой воротник. — Михаил Михалойвич все подробно рассказал… Глупые у вас традиции эти! Испортили такой замечательный костюм!

— Ничего, мам, — я обнял ее за плечи. — Главное, теперь счастье будет. А костюм, это же так. Ерунда.

Лена подошла следом, ее глаза блестели от волнения.

— Максим, где ты пропадал? Вы там что, правда, какие-то свои армейские традиции исполняли⁈

Я встретил взгляд Самарина, стоявшего за ее спиной. Он едва заметно кивнул. Не подкопаешься. И мама теперь может подтвердить. Обстановку мы разрядили.

— Да, не хотел тебе об этом говорить! — я с легкой улыбкой ответил Лене. — Парни сами все организовали, а я попался. Рубашку, правда, жалко.

— А-а… Да наплевать на рубашку! — она обняла меня, прижимаясь щекой к моей груди. — Главное, что все в порядке! Я вроде видела тебя, потому и не волновалась.

Ну да, не хотелось мне врать невесте. Вернее, уже законной супруге. Некрасиво это. Но узнай она правду, чем бы это все закончилось? Я очень надеюсь, что подобная ситуация никогда не повторится и мне не придется вновь спешно изобретать рабочую версию. Я не хотел допускать каких-либо тайн от любимой женщины. А этот раз, это так… Исключение из правил!

Я держал ее за талию, чувствуя, как ее тепло и доверие постепенно растворяют во мне последние льдинки ночного кошмара. Ложь, ради этого света в ее глазах, ради мирного неба над головой.

Свадьба догуляла ближе к утру. Когда первые лучи солнца позолотили стекла «Авроры», оставшиеся гости, порядком уставшие, пьяные и счастливые, ничего не подозревающие, начали разъезжаться. Мы с Леной прощались, принимали последние поздравления, и в этой простой, человеческой радости уже не было места для угрозы со стороны генерала, который стал позором для великой страны и для меня лично.