Туристы собрались вокруг поднявшей вверх свой сложенный зонтик молодой женщины в спортивном костюме, бывшей, вероятно, экскурсоводом, и скоро все двинулись обратно к микроавтобусу.

Мы остались одни. В лесу было прохладно, пышные ветви деревьев отражали жаркие лучи солнца. Здесь же, возле водопада, нежный холодок ласкал обнаженные участки тела. Воздух, пересушенный в это время года, здесь был влажен и свеж. Я глубоко вдыхала пряный запах хвои, так что у меня даже слегка кружилась голова. Волосы мои еще больше закудрявились от влажной дымки.

Василий стоял рядом. Я чувствовала его жаркое дыхание на своей макушке. Я закрыла глаза. Сердце вновь вырывалось из груди, заставляя учащенно дышать. Шум воды заглушал звук моего дыхания, и этому шуму я была на сей раз благодарна. Что заставляет так разрываться мою грудь? Как необычно это чувство, сочетающее восторг и умиротворение, внезапно возникшее желание и спокойствие души. Я не хотела двигаться, не хотела открывать глаз. Я хотела вечно стоять вот так, в оглушающем шуме и согревающем дыхании. Но нужно было что-то сказать, нужно было шевельнуться, посмотреть на него, отвести голову.

Нужно. Кому?

Я открыла глаза. Василий стоял уже сбоку от меня и смотрел на мое лицо.

– Тебе здесь нравится? – разобрала я на его губах.

– Очень, – улыбнулась я. Знал бы он, какие чувства я испытывала!

А он знал. Он угадывал мои мысли, он чувствовал каждый порыв моей души. Я видела это по выражению его лица, пронизывающим черным глазам и улыбке.

– Это еще не все, – сказал он мне на ухо и поманил за собой.

Мы пошли за потоком речки, бежавшей по гладким камням вниз. Спустившись по каменным выступам, мы вышли к трем порогам реки, образовавшим что-то вроде купелей. Они находились друг за другом на разных уровнях. Купели эти обволакивала легкая дымка водяных брызг. Зеленые, поросшие пушистым, мягким мхом камни окружали купели, вода здесь была голубой и прозрачной, виднелось каменистое дно. Здесь было слышно лишь легкое шуршание водопада, с которым сливалось звонкое журчание воды.

– Ты стоишь на камнях, на которые когда-то ступала нога древних тавров и греков. – Василий покосился на меня и усмехнулся, заметив волнение на моем лице.

– Чья же еще нога сюда ступала? – Я попыталась придать своему голосу веселость, но вышло несколько высокомерно.

– Итальянцев, татар… – Рука Василия скользнула к вороту рубашки и начала медленно расстегивать пуговицы. – Сюда заходили караимы и болгары.

– Караимы? – Я невольно опустила взгляд на его оголившуюся загорелую грудь. – Кто такие караимы?

– Это такая немногочисленная тюркская народность. – Василий снял рубашку. – Они жили на территории Крыма, Западной Украины и Литвы.

Знать бы еще, что это за тюркская народность!

– Что ты делаешь?

– Знаешь, что это? – Василий указал на голубую воду. – Это называется «Фонтан любви». Видишь, наверху камень напоминает формой сердце и раздваивает поток воды? Я хочу в нем искупаться.

– Вода же ледяная! – Я невольно вздрогнула, хотя здесь, в достаточном удалении от водопада, уже ощущалась духота.

– Люди приезжают сюда из других городов, чтобы коснуться этого места, а я здесь живу и, думаешь, не воспользуюсь таким шансом? – Василий снял ремень с джинсов.

– Ты с ума сошел, – заключила я, хотя меня так и подмывало залезть с ним в воду. Мне становилось жарко, солнце было в самом зените, раскаливая дневной воздух. И даже в лесной тени господствовали горячие порывы ветра.

– Может быть, – усмехнулся Василий и неожиданно прыгнул в воду.

Здесь было достаточно глубоко, хотя можно было разглядеть каждый камушек на дне – такой прозрачной была вода. Василий подплыл к большой каменной глыбе, с которой ниспадали косы водопада.

– Марусь, хочешь ко мне? – крикнул он мне.

– Я еще не совсем потеряла голову… – Я стояла на камне и завистливым взглядом следила за тем, как Василий подставляет руки под потоки воды.

Мне становилось нестерпимо жарко, щеки пылали: от желания, волнения, сомнения и страха. Вода так и манила, но разум останавливал.

– Ну как хочешь. – Василий подплыл к берегу и, встав на выступающий из воды камень, подтянулся ко мне. – Дай мне рубашку, пожалуйста, – попросил он.

Я повернулась за его рубашкой, и в тот же момент на меня полетели холодные брызги. Я вскрикнула и, отскочив, метнула на Василия напускной осуждающий взгляд.

– Что ты делаешь! – Я запустила в Василия ответную порцию брызг.

Освежающие капли стекали по моим рукам, полосуя запястья и падая на колени.

Вдруг Василий подхватил меня, и в то же мгновение мою грудь обдало огнем. Я оказалась в воде.

Она не была такой холодной, как в горной речке, но и теплом не отличалась. Я нащупала на дне скользкий камень и встала на него, держась за Васины плечи.

– Вася!! – Я была в восторге от того, что я все-таки оказалась в воде. – Что ты делаешь! Я заболею!

– Не заболеешь! – Василий поддерживал меня за талию. – На улице сорок градусов – ты пока из воды будешь вылезать, уже высохнешь.

– Да ну тебя! – Я оттолкнула его и поднялась на берег.

Мокрые волосы облепили мой лоб и плечи, легкое светлое платье прилипло к телу. Василий вышел следом. Его черные волосы на голове топорщились ежиком, по телу стекали серебристые капли.

Я села на камень и скрутила волосы – на меня полилась тонкая теплая струйка.

– Заледенела? – спросил Василий, улыбаясь, и опустился рядом со мной. Я не ответила ему, а только отвернулась от него. Какая самоуверенность! Как хорошо, что он проявил самоуверенность. Но я обиженно надула губы, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. – Хорошо освежает, правда?

– Нет, не правда, – я резко обернулась к нему.

– Да не говори глупостей! Я же вижу, что тебе понравилось.

Я рывком встала. Нужно было держать себя обиженно и достойно. Я направилась вниз по тропинке. Василий пошел следом, накинув мне на плечи свою рубашку. От легких потоков воздуха по моему телу побежали мурашки. Скоро холод ушел, уступив место разгоняющему горячую кровь учащенному сердцебиению. На мокрые ноги налипала прозрачная пыль. В тот момент мне хотелось одного – отомстить Васе. Я едва сдерживала подступающий смех. Я скинула его рубашку, развернулась, бросила ее ему в грудь и, крикнув, чтобы он убирался со своей самонадеянностью восвояси, побежала по мокрым камням вниз. Справа от меня шумела речка, слева каменные валуны круто поднимались вверх. А я бежала, босыми ногами соскальзывая с камня на камень и с трудом удерживая в правой руке скользкие босоножки. Я вновь ощущала себя дикаркой: волосы крупными завитками развевались, играя на моих плечах и спине, подол платья раздувал ветер, а ноги ступали по влажным камням. Я бежала по лесу, по берегу ручья, я бежала вперед, имея своей целью золотистый просвет впереди, там, где потоки воды скрывались среди камней и кустарников и убегали куда-то вниз. Солнце здесь косыми лучами проникало сквозь густую листву, а впереди я видела единственное яркое окно в этом сумеречном мире.

Я стояла на теплой сухой земле. Острые ветки щекотали мои ноги. Ветер бил в лицо. Я держалась за тонкий ствол дерева, у меня кружилась голова. Яркое солнце било в глаза, ослепляющее, горячее. Тихое «о Господи!» вырвалось у меня. Кого еще мое подсознание могло вспомнить в то мгновение, настолько же ослепительное, как и яркий свет, озаривший его? Совершенство, абсолютное, как истина, сила, вечная, неумолимая, жизнь, дарованная Создателем…

Я стояла на краю обрыва. Далеко внизу, покрытые влажной дымкой и прозрачным светом, зеленым лесом и бархатной травой, ровным каньоном расступились склоны гор. Они были слишком далеко и слишком близко – казалось, я могу дотронуться до них рукой. Это было похоже на живописную картину художника, увидевшего во сне долину врат Рая. Одинокая птица летела между склонами, лавируя, то опускаясь, то поднимаясь. Мне казалось, я лечу вместе с ней.

Я впервые почувствовала, что я дышу. Казалось, мои легкие наполняются золотым воздухом, животворящим, наполненным мелкими каплями сладкой росы. Свежесть, совсем не свойственная этому времени дня, летела мне навстречу, проникая в каждую клетку моего тела. В объятиях ветра я чувствовала себя совершенной, я ощущала себя частью общего потока. Я была неотъемлемой крупицей этого незыблемого мира. Я была птицей, видевшей перед собой лишь голубое небо, золотой диск солнца и ветер – сильный, живительный ветер!