Пусть и не в пристани он – держится все ж на воде.
15 Не был я жизни лишен, ни богатства, ни прав гражданина,
Хоть за пороки мои все потерять заслужил.
Зная, однако, что чужд мой проступок умысла злого,
Цезарь одно мне велел: отчий покинуть очаг.
Как и к другим, которых число и счесть невозможно,
20 Высшая власть божества кроткой явилась ко мне.
Сам наказанье мое он зовет не изгнаньем, а ссылкой:
Если таков судья, дело надежно мое.
Значит, недаром тебя непрестанно, сколько есть силы,
Славят, Цезарь, мои – плохи ли, нет ли – стихи.
25 Молят не зря, чтобы в небо тебя не пускали подольше
Боги, позволив быть богом далеко от них.
Молит о том же народ; но как в море сбегают потоки,
Так же стремится к нему и мелководный ручей.
Ты же, который меня опорочил словом «изгнанник»,
30 Участь мою отягчать именем ложным не смей!
12[52]
Пишешь, чтоб я развлекал трудом печальное время,
Да не погибнет мой дух гнусною ленью убит.
Трудно, друг, то, на что указуешь, ведь песни создание
Радостных и для себя требуют мира души.
5 Против встречных бурь моя мятется судьбина,
Быть не может ничей жребий грустней моего.
Требуешь ты, чтоб Приам играл над могилой сыновней,
И Ниобея, грустя, в праздник вела хоровод?
Или кажись я могу воздержаться работой от плача,
10 Принужденный один к Гетам далеким уйти?
Хоть бы ты сердце мне дал с той силой, с какой, по преданью,
У обвиняемого было Анитом оно:
Пала б под тяжестью подобных развалин и мудрость.
Человеческих сил много гнев бога сильней.
15 Тот и старец, что был мудрецом наречен Аполлоном,
Ничего б написать в бедствии этом не мог.
Хоть бы о родине и о вас наступило забвенье,
И в состоянии бы все, что потерял, я забыть:
Самый бы страх воспретил спокойно заняться мне делом:
20 Место, что держит меня, враг без числа обступил!
Ты прибавь, что мой дар давнишнею плесенью попорчен,
Окоченел и уже многим стал меньше, чем был.
Ежели плугом все вновь не пахать плодородного поля,
То колючий бурьян будет с травою на нем.
25 Конь, что долго стоял, станет худо бежать и последним
Будет идти изо всех пущенных из-за оград.
В легкую гниль перейдет и щели глубоко разинет
Лодка, когда лишена долго обычных ей вод.
Также не жди, чтобы я, который был мал и сначала,
30 Был в состоянии стать снова таким же, как был.
Уменьшает наш дар претерпение долгое бедствий,
Даже и части во мне старого мужества нет.
Но когда, как теперь, себе избирал я таблицу,
И желал умещать в должные стопы слова,
35 Песен я никаких не писал, кроме тех, что ты видишь,
Кои достойны судьбы пишущего и страны.
Духу внушает затем и слава силы немало,
И плодовитость дает груди любовь к похвале.
Блеском имени встарь и славой я увлекался,
40 Как мои паруса ветер попутный вздымал.
Не до того мне теперь хорошо, чтоб я пекся о славе:
Можно бы, я б никому ведомым быть не желал.
Иль потому, что сперва хорошо удавалися песни,
Ты убеждаешь писать, чтобы за успехом я шел?
45 Пусть вами, девять сестер, сказать мне дозволено будет:
Вы удаление мне больше всего навлекли.
Медного как быка ваятель приял справедливо
Кару, так своего жертвой искусства я сам.
Общего мне ничего не должно бы иметь со стихами,
50 Если б, крушенью подпав, всяких морей я бежал.
Но полагаю, свой труд роковой обнови я, безумец,
Это вот место меня песен оружьем снабдитъ.
Тут ни книг, никого, кто слухом ко мне бы склонился,
Нет, или кто б понимал, что мои значат слова.
55 Варварских все места голосов полны и звериных,
Страха от вражьих притом звуков исполнены все.
Кажется мне, что и сам по-латыни я разучился,
Ибо и к Гетским речам я, и к Сарматским привык.
И однако, когда сказать тебе правду, не может
60 От сочиненья стихов Муза сдержаться моя,
Я пишу и огню предаю, что мною написаны книжки,
И работы исход малая кучка золы.
Я не могу, и стихов никаких сочинять не желаю,
И бросаю в огонь собственный труд потому,
65 А из пламени часть сочинений только случайно
Исхищенная иль ухищреньем доходит до вас.
О когда б, что певца и неждавшаго бедствий сгубило,
В золу превращено было Искусство мое!
13[53]
С гетских Назон берегов тебе желает здоровья,
Если, что сам потерял, можно другому желать.
Дух мой больной заразил ослабелое тело недугом,
Чтобы и плоть не была в ссылке свободна от мук.
5 Много уж дней меня боли в боку жестоко терзают,
Или, быть может, зима лютой мне стужей вредит?
Но если ты здоров, то и мне прибывает здоровья,
Ибо крушенье мое ты лишь плечом подпирал.
Ты, кто дружбы залог мне великий дал, охраняя
10 Жизнь мою и права, как только мог и умел,
Ты обижаешь меня тем, что редко письмом утешаешь.
Делом готовый помочь, в слове откажешь ли мне?
Этот, молю, недостаток исправь – и больше не будет
Ни одного на твоем теле прекрасном пятна.
15 Я бы тебя и сильнее корил, когда б не случалось,
Что, хоть и послано мне, не доходило письмо.
Дай-то бог, чтобы пени мои оказались напрасны,
И чтобы думал я зря, будто меня ты забыл.
Нет, конечно, все так, как молю я! Грешно и подумать,
20 Что непреклонный твой дух может себе изменить.
Раньше седая полынь в степях у холодного Понта,
Раньше на Гибле тимьян вдруг перестанет расти,
Чем убедят меня в том, что о друге ты больше не помнишь:
Нити моей судьбы ведь не настолько черны!
25 Все же скажу: берегись не таким, как есть, показаться,
Чтобы отвергнуть ты мог с легкостью ложный упрек.
Так же, как прежде всегда, проводили мы время в беседах,
Долгих таких, что и дня нам не хватало для них.
Письма пускай теперь понесут безмолвные речи,
30 Чтобы рука и перо были заменой устам.
Так все и будет у нас, не сочти, что утратил я веру:
Хватит и нескольких строк, чтобы напомнить тебе…
Так что поставить пора то, чем все кончаются письма,
Чтобы несхожей у нас участь была: будь здоров!
14[54]
Ты, жена моя, ты, кто меня самого мне дороже,
Видишь: тебе я воздвиг памятник в книжках моих.
Многое пусть отнимет судьба у того, кто их создал, —
Но уж тебя мой талант сделает славной навек.
5 Будут читать о тебе, пока мои книги читают,
И на печальном костре вся ты не сможешь сгореть.
Могут несчастною счесть и тебя, если муж твой несчастен,
Но и на месте твоем многие быть захотят,
Будут, завидуя, звать тебя многие жены счастливой,
10 Хоть и на долю твою часть моих бедствий пришлась.
Больше я дать бы не мог, даже если бы дал и богатство:
К манам богатства с собой тень богача не возьмет.
Вечной славы плоды – вот мой дар, из всех величайший:
Этот дар от меня ты получила сполна.
15 Вспомни: то, что лишь ты и защита моя, и опора,
Множа твои труды, множит стократно почет,
Ибо мои не молчат уста об этом ни часа,
Так что должна быть горда мужа свидетельством ты.
Стойкою будь, чтоб его никто не мог опровергнуть,
20 Cвято мне верность храни, свято храни и меня.
