10 Духа и гневных вод гений мой все ж устоял!
Оцепенение чувств иль безумие этому имя,
Легче в привычных трудах делалось мне на душе.
Часто гоняли меня по волнам тученосные Геды,
Часто под взором Плеяд море вскипало грозой,
15 Часто мрачил нам день эриманфской Медведицы сторож
Или Гиады Австр в ливнях осенних топил.
Море врывалось порой в корабль, но и тут я, бывало,
Сам трепещу, а рукой стих за стихом вывожу.
Вот и сейчас на ветру напряглись и стонут канаты,
20 Вогнутым горбясь холмом, пенный вздымается вал.
Вижу, кормчий забыл искусство свое и, с мольбою
К небу ладони воздев, помощи ждет от богов.
Всюду, куда ни гляжу, только смерти вижу обличье —
Смерти, которой страшусь и о которой молю!
25 В гавань приду, а зачем? И гавань-то ужасом полнит:
Моря опасна вражда, берег опасней вдвойне!
Мучат коварством равно что люди, что море – и страхи
Схожие, как близнецы, буря рождает и меч.
Подстерегает меня клинок, чтобы кровью упиться,
30 Буря ревнует стяжать славу убийцы моей.
Слева – варварский край: на поживу жадный, привык он
В войнах, в крови, в резне верной добычи искать.
Как ни взмело дыханье зимы водяные просторы,
Пуще, чем море вокруг, сердце в груди смятено.
35 Тем снисходительней нам ты простишь, справедливый читатель,
Если твоих надежд не оправдали стихи.
Я их писал, увы, не в садах моих, как любил я,
Не по привычке былой, нежась в постели, слагал;
Дней коротких лучи уловляя, игрушка пучины,
40 Я пишу, а волна хлещет мне прямо на лист.
Развоевалась зима и, жестоко грозя, негодует,
Что не сдается поэт, пишет и пишет стихи!
Что ж, я готов уступить, но уступки прошу за уступку:
Вот я кончаю стихи, ты же кончай бушевать.
Книга II[16]
Что мне за дело до вас, забота несчастная, книжки,
Бедному, что погублен самим дарованьем своим?
Снова вину свою, Муз осужденных зачем призываю
Иль наказание раз мало еще заслужить?
5 Песни соделали то, что меня познать захотели
Мужи и жены, плохим став предвещаньем мне:
Песни соделали, что меня и нравы заметил
Цезарь, когда увидал только Искусство мое.
Труд у меня отними, и жизни упрек ты отнимешь.
10 Я к стихам отношу, что виноватым сочтен.
Эту награду забот, как и бессонных усилий
Я стяжал; приобрел мой наказание дар.
Будь я умен, поделом бы ученых сестер ненавидел,
Божества, что во вред стали поклоннику их.
15 Ныне же – таково при моем страдании безумство —
Бедную ногу к тому же камню я снова несу:
Так побежденный спешит на арену опять гладиатор,
И поврежденный корабль в грозные волны идет.
Может быть, как в старину владыке Тевтрантскаго царства,
20 То же, чем ранен я был, мне же и помощь подаст;
Муза, что вызвала гнев, и вызванный то ж успокоить;
Песни умеют склонять часто великих богов.
Сам же Цезарь велел матерям и дщерям Авзонским
Славословия петь башней увенчанной Опс.
25 Петь и в честь Феба велел в то время, как игры справлял он,
Кои столетье одно видит однажды всего.
По примерам таким о если бы, Цезарь кротчайший,
Пред дарованьем моим ныне смягчился твой гнев.
Точно он справедлив и мной, сознаюсь я, заслужен; —
30 Не до того с моего стыд удалился лица —
Не согреши я меж тем, то в чем и прощать то бы мог ты?
Повод к прощению мой жребий тебе подает.
Если б за каждым грехом людским Юпитер кидал бы
Молнии, в срок небольшой он безоружен бы стал;
35 Он же, когда прогремит, пугая грохотом землю,
Проясняет эфир, как поразгонит дожди.
Вот и по праву отцом и владыкой богов он зовется,
И по праву во всем мире всех больше Зевес.
Ты ж, как отечества ты зовешься отцом и владыкой,
40 Нрава держись божества, имя носящего то ж.
Это и делаешь ты, и не был никто в состояньи
Государства бразды кротче держать своего.
Часто ты стороне давал побежденной пощаду,
Ту, что не дал бы тебе кто победителем стал.
45 Многих я тоже видал, награжденных казной и почетом,
Что оружье несли против твоей головы.
День, что войну прекращал, был концом тебе бранного гнева,
Стороны обе во храм вместе вносили дары.
Как и воин твой рад тому, что врага победил он,
50 Так побежденному есть радости повод врагу.
Дело то лучше мое, обо мне не скажут, что шел я
В лагерь противный или вражеской силе вослед.
Морем клянусь и землей, к тому ж божеством еще третьим,
Предстоящим и всем видимым богом – тобой,
55 Что был этой душой тебе, муж высокий, я предан
И, чем только я мог, был в помышленьях твоим.
Я желал, чтоб взошел ты поздно ко звездам небеcным,
Малою частью толпы с той же молитвой я был;
Набожно ладана нес за тебя заодно я со всеми,
60 К общим молениям то ж я приобщал и свои.
Книги зачем помяну, хоть ставшие мне обвиненьем,
Что в них тысячи мест именем полны твоим?
В больший труд загляни, что досель без конца пребывает,
О превращенных телах в невероятную стать:
65 Вашего имени там ты восхваление встретишь,
Там залогов души много ты встретишь моей.
Не прибывает твоя слава от песен, и чем бы
Ей еще большей возрост, этого нет для нее.
Слава Зевесу ничто, но ему его дел оглашенье
70 И предметом предстать песни отраду дает,
Как Гигантской войны припоминают сраженья,
То вероятно, что он рад восхваленьям своим.
Славят другие тебя достойною речью и с большим
Дарованьем твои громко поют похвалы.
75 Все ж, как и сотни быков пролитой крови, так точно
И незначительной рад почести ладана бог.
О! Суров и ко мне всех был врагов жесточайшим,
Кто лишь проказы мои перед тобою читал!
Ибо сколько ж тебя прославляющих песен могли бы
80 В книжках моих прочтены быть с благосклонной душой!
Но при гневе твоем кто ж мог моим другом остаться?
Чуть в то время и сам не был своим я врагом.
Как подаваться начнет потрясенный дом, то вся тяжесть
На склонившиеся части повалится вдруг,
85 Все расходится врознь, как трещина выйдет случайно.
Собственной увлечено тяжестью рушится все.
Ненависть так-то людей создана моей песней, и следом,
Как подобало, толпа взглядом твоим увлеклась.
Но, я помню, мою ты жизнь и нравы одобрил,
90 Как проходил на коне я подаренном тобой.
(Ежели пользы в том нет и похвал никаких не бывает
Честности, все же вины не было тут никакой).
И недурно была мне судьба вручена осужденных
И тот спор, что судить там приходилось мужам.
95 Частные тоже дела я решал как судья беспристрастный,
И с побежденной сочтен правым я был стороны.
Ея несчастный! Ведь мог, не будь мне последний на гибель,
Быть не однажды спасен я приговором твоим.
Был я последним сгублен, и на дно погрузила
100 Буря одна столько раз не поврежденный корабль.
И не малая часть меня бездны сгубила, а волны
Все на эту главу рухнули и океан.
Видел я нечто зачем? Глазами зачем согрешил я?
Неосторожный, зачем я о проступке узнал?
105 Невзначай увидал Актеон без одежды Диану:
Тем не меньше своих стал он добычей собак.
И у небесных то знать искупать случайности должно,
И если бог оскорблен, случай не будет прощен.
В этот день, как я был увлечен несчастной ошибкой,
