Чье красноречье ему общий снискало почет.
Значит, если в твой дом я принят – не ты был обманут:
Первый обманутый мной – тот, кто тебя породил.
35 Нет, не обманут он был, поверь, всю жизнь безупречны
Были поступки мои – кроме последних, увы!
Впрочем, вину, что сгубила меня, не сочтешь ты злодейством,
Если узнаешь, какой бедствия шли чередой.
Страх повредил мне тогда и оплошность – но больше оплошность…
40 Ах, позволь о моей участи не вспоминать!
Трогать не надо и вновь бередить незажившие раны,
Ведь и покой не успел их излечить до конца.
Пусть я кару несу по заслугам, но умысла злого
Нет в проступке моем: непреднамерен он был.
45 Это чувствует бог – потому и жизнь сохранил мне
И достояньем моим не дал другому владеть.
Лишь бы я жив был, а он, может быть, и этой положит
Ссылке конец, когда гнев временем будет смягчен.
Пусть лишь, молю, он теперь же велит мне уехать отсюда,
50 Если бессовестной нет дерзости в робкой мольбе.
Я лишь для ссылки хочу не такого сурового места,
Ближе к латинской земле, дальше от диких врагов.
Август откажет едва ль – велико его милосердье! —
Если его за меня кто-нибудь станет просить.
55 Не отпускают меня берега Евксинского Понта,
Древние звали его Понтом Аксинским не зря:
Нет здесь тихих зыбей, умеренным поднятых ветром,
Тихих пристаней нет для иноземных судов.
Вкруг – племена, что в кровавых боях промышляют добычу,
60 Так что суша у нас вод вероломных страшней.
Если ты слышал о тех, что ликуют, людей убивая,
Знай: обитают они рядом, под той же звездой.
Близко места, где у тавров алтарь стрелоносной богини
Кровью кощунственных жертв часто бывал окроплен.
65 Память жива, что поблизости здесь было царство Фоанта:
Мерзкое добрым, оно даже и злых не влекло.
Там в благодарность за то, что Диана ее подменила
Ланью, вершила любой внучка Пелопа обряд.
После того как Орест, неизвестно, герой ли, злодей ли,
70 Яростью фурий гоним, в эти явился края,
Вместе с фокейцем, что стал примером истинной дружбы,
Ибо одна душа в двух обитала телах.
Вскоре оба в цепях к алтарю доставлены были,
Что перед дверью двойной храма кровавый стоял.
75 Смерти своей не боялся один и другой не боялся:
Видя, что гибель близка, каждый о друге скорбел.
Жрица стояла, меж тем, с обнаженным мечом, и повязкой
Варварской были уже греков обвиты виски.
Но Ифигения вдруг узнала выговор брата:
80 Вместо удара клинком он получил поцелуй!
Тотчас богини кумир, ненавидевшей страшные жертвы,
В лучший край перенесть дева, ликуя, спешит.
С этой страной, что лежит у предела земли и откуда
Люди и боги бегут, я по соседству живу.
85 Близко от наших мест приносились кровавые жертвы,
Если уж «нашей» зовет варваров землю Назон.
О, если б милостив стал ко мне бог, если б ветер попутный,
Гнавший Ореста корабль, прочь и меня бы умчал!
5[35]
Первый мой друг меж любимых друзей, кто единственный был мне
В бедах моих алтарем, где я спасенья искал,
Чьи оживили слова мою умиравшую душу,
Как полунощный огонь масло Паллады живит,
5 Кто не боялся открыть в те дни надежную пристань,
Чтобы сожженный грозой жалкий корабль приютить,
Чье богатство узнать нужду мне вовек не дало бы,
Если б отнять решил Цезарь наследье мое…
Так и тянет меня забыть о нынешних бедах:
10 Чуть не вырвалось вдруг имя твое у меня!
Ты-то узнаешь себя, но захочешь, чтоб знали другие,
Чтобы, ища похвалы, мог ты сказать: «Это я!»
Что ж, если ты разрешишь, я назвал бы полное имя,
Чтобы с молвой обручить редкую верность твою,
15 Только боюсь, что тебе повредит мой стих благодарный,
Что не в пору почет будет помехой тебе.
Радуйся лучше в душе – безопасно это и можно! —
Памяти верной моей, верности стойкой своей.
Крепче на весла наляг, чтоб помочь мне, пока не смирился
20 Бог и свирепствует вихрь, – ты ведь и делаешь так!
Оберегай мою жизнь, хоть нельзя спасти ее, если
Тот, кто швырнул меня в Стикс, сам же не вытащит вновь.
Пусть это редкость, но ты положи все силы на то, чтоб
Дружбы долг выполнять неколебимо и впредь.
25 Пусть за это тебя ведет все выше Фортуна,
Пусть не заставит нужда меньше друзьям помогать,
Пусть и жена в доброте неизменной равна будет мужу,
Пусть вашей спальни покой редко размолвка смутит,
Пусть единый с тобой по крови всегда тебя любит,
30 Так же как брат-близнец Кастора любит всегда;
Пусть и сын у тебя, на отца похожий, родится,
Чтобы в нравах его каждый тебя узнавал;
Пусть приведет тебе дочь при свете факелов брачных
Зятя в дом, чтобы ты дедом не в старости стал.
6[36]
Времени пахоты бык снослив перед плугом бывает
И под кривое ярмо шею свою подает;
Временно пламенный конь покоряется легким поводьям
И отработанным ртом резкость приемлет удил;
5 Временем также и львов Пунийских гнев поддается,
И не хранится в душе лютость, что прежде была,
Тоже Индийский зверь вожака покоряется речи,
Временем препобежден, службу охотно несет.
Время приводит к тому, что грозди лоза раздувает,
10 И вмещают едва зерна вино, что в них есть;
Время и семена до бледных доводит колосьев,
И плодам не дает терпкий их вкус сохранять.
Утончает оно сошник землепашного плуга,
И стирает кремни, как и железо оно ж.
15 Мало-помалу и гнев жестокий оно укрощает,
Уменьшает и плач, грусть облегчает сердец.
Стало быть, может стопой, беззвучной минувшая давность
Все ослабить, моих за исключеньем забот.
Как я отчизны лишен, два раза уж хлеб молотили,
20 Голой надавлен ногой, дважды уж лопался гроздь.
Но в продолжительный срок не приобрел я терпенья,
И недавнего зла чувство еще на душе.
Старые так-то быки от кривого ярма убегают,
И нередко узды смирный противится конь.
25 Даже печальней тоска в настоящее время, чем прежде:
Хоть она та ж, что была, только с летами взросла.
И мне беды не так известны были, как ныне;
А чем знакомей он, тем и сильнее гнетут.
Немаловажная вещь приносить еще свежие силы,
30 И истомленным не быть ранее времени злом.
Новый сильнее боец на желтой арене, чем руки
Истомивший уже выдержкой долгой своей.
Свежий в блестящей броне гладиатор того превосходит,
Что окропляет своей собственной кровью доспех.
35 Новый корабль хорошо выносит буйные грозы,
Старый при первой уже буре распасться готов.
Также и я, что сношу, выносил терпеливые прежде,
И увеличилось зло только от долгой поры.
Верьте, на убыль иду; и насколько по телу
40 В силах судить своему, время уж кратко для бед.
Ибо ни сил больше нет, и цвет уж не тот, что бывало,
Слабая кожа едва есть, чтобы кости покрыть.
В теле однако больном дух болен сильнее и видит,
Что окружает его лишь бесконечное зло.
45 Вида Столицы тут нет, друзей нет, сердцу желанных,
И, что дороже всего, нет и супруги моей.
Скифов здесь только народ да геты, носящие брюки;
Вижу, не вижу ли что, все так смущает меня.
Только надежда одна, которой во всем утешаюсь,
50 Что из-за смерти моей недолговечно все зло.
