Ежели кто-то кивнет – не поленись и кивнуть.

⁵¹⁵ Это разминка Амура: на этом испробовав силы,

Он наконец с тетивы острую спустит стрелу.

Нехорошо и грустить. Оставим Текмессу Аянту —

Нас, веселых юнцов, светлые лица влекут.

Ни, Андромаха, с тобой, ни с тобою, Текмесса, не мог бы

⁵²⁰ Я говорить о любви, выбрав в подруги тебя.

Знаю, что вы рожали детей, – но трудно поверить,

Будто с мужьями и вы ложе умели делить.

Разве могла погруженная в скорбь Текмесса Аянту

«Радость моя!» – лепетать и остальные слова?

⁵²⁵ Но почему бы не взять для сравненья дела поважнее?

Женщин не должен страшить военачальственный долг.

Долг этот в том, чтоб иным доверять отряды пехоты,

Этим – конную рать, этим – охрану знамен.

Точно так же и вы присмотритесь, к чему кто пригоден,

⁵³⁰ Каждому в нашей толпе место умейте найти.

Дорог подарком богач, советом – сведущий в праве,

Красноречивый – тебе будет полезен в суде;

Мы же, песен творцы, не сулим ничего, кроме песен,

Но и за песни свои все мы достойны любви.

⁵³⁵ Славу вашей красы мы разносим по целому свету:

Кинфия нами славна и Немесида славна,

И от восточных до западных стран гремит Ликорида,

И о Коринне моей люди пытают людей.

Мало того, святые певцы не знают коварства,

⁵⁴⁰ Песни творят певцов по своему образцу;

Ни честолюбие нас не гнетет, ни жажда корысти —

Тайное ложе для нас площади людной милей.

Все мы рвемся к любви, всех жжет любовное пламя,

Все мы в страсти верны, даже чрезмерно верны;

⁵⁴⁵ В каждом природный дар умягчается нежной наукой,

И развивается нрав нашему рвению вслед.

Девы! Будьте к певцам аонийским всегда благосклонны:

Сила высокая в нас, с нами любовь Пиэрид,

Бог обитает в душе, нам открыты небесные тропы,

⁵⁵⁰ И от эфирных высот к нам вдохновенье летит.

Грех от ученых певцов ожидать приносимых подарков,

Только из женщин никто в этом не видит греха.

Что ж! Хоть умейте тогда притвориться для первого раза,

Чтобы от хищных силков не отшатнулся ваш друг.

⁵⁵⁵ Но как наездник коню-новичку и коню-ветерану

Разным движеньем руки будет давать повода,

Так и тебе для зеленых юнцов и для опытных взрослых,

Чтоб удержать их любовь, разные средства нужны.

Юноша, в первый раз представший на службу Амура,

⁵⁶⁰ Cвежей добычей попав в опочивальню твою,

Должен знать тебя лишь одну, при тебе неотлучно,

Этим любовным плодам нужен высокий забор.

Ты победишь, если будешь одна, избежавши соперниц:

Знать не хотят дележей царская власть и любовь!

⁵⁶⁵ Старый боец не таков – любить он умеет разумно,

Многое может снести, что не снесет новичок,

В двери ломиться не будет, пожаром грозиться не будет.

Ногти в лицо не вонзит нежной своей госпоже,

Ни на себе, ни на ней не станет терзать он рубашку,

⁵⁷⁰ В кудри не вцепится ей так, чтобы слезы из глаз, —

Это мальчишкам под стать да юнцам, воспаленным любовью:

Опытный воин привык молча удары терпеть.

Медленно жжет его страсть – так горит увлажненное сено

Или в нагорном лесу только что срубленный ствол.

⁵⁷⁵ В этом прочнее любовь, а в том сильней и щедрее,

Падают быстро плоды, рви их проворной рукой!

Крепость открыта врагу, ворота распахнуты настежь —

Я в вероломстве моем верен себе до конца!

Помните, все, что дается легко, то мило недолго,

⁵⁸⁰ Изредка между забав нужен и ловкий отказ.

Пусть он лежит у порога, кляня жестокие двери,

Пусть расточает мольбы, пусть не жалеет угроз;

Может корабль утонуть и в порыве попутного ветра,

Многая сладость претит – горечью вкус оживи!

⁵⁸⁵ Вот потому-то мужьям законные жены постылы:

Слишком легко обладать теми, кто рядом всегда.

Пусть перед мужем закроется дверь, и объявит привратник:

«Нет тебе входу!» – и вновь он покорится любви.

Стало быть, прочь тупые мечи, и острыми бейтесь,

⁵⁹⁰ Хоть я и первый приму раны от собственных стрел!

Первое время любовник пускай наслаждается мыслью,

Что для него одного спальня открыта твоя;

Но, подождав, ты дай ему знать, что есть и соперник:

Если не сделаешь так – быстро увянет любовь.

⁵⁹⁵ Мчится быстрее скакун, едва отворится решетка,

Видя, скольких других нужно, догнав, обогнать.

Даже угасшая страсть оживает, почуяв обиду:

Знаю я по себе, нет без обиды любви;

Впрочем, повод для мук не должен быть слишком заметным:

⁶⁰⁰ Меньше узнав, человек больше питает тревог.

Можно придумать, что друг ревниво тебя опекает

Или что сумрачный раб строго тебя сторожит;

Там, где опасности нет, всегда наслажденье ленивей:

Будь ты Лаисы вольней, а притворись, что в плену.

⁶⁰⁵ Дверь запри на замок, а любовник пусть лезет в окошко;

Встреть его, трепетный страх изобразив на лице;

Умной служанке вели вбежать и вскричать: «Мы погибли!»,

Чтобы любовник, дрожа, прятался где ни пришлось.

Все же совсем его не лишай безопасной отрады,

⁶¹⁰ Чтоб не казалось ему: слишком цена дорога.

Как обмануть недоброго мужа и зоркого стража,

Надо ли мне отвечать вам и на этот вопрос?

Пусть охраны такой боятся законные жены:

Это обычай велит, Цезарь, законы и стыд.

⁶¹⁵ Ну, а тебя, что только на днях получила свободу,

Кто же запрет под замок? С богом, обману учись!

Сколько у Аргуса глаз, столько будь сторожей над тобою,

Всех без труда обойдешь хитростью, только решись!

Как, например, он тебе помешает писать твои письма?

⁶²⁰ Ты, умываясь, одна, – в этот свой час и пиши.

А соучастница это письмо под широкой повязкой

Спрячет на теплой груди, и пронесет, и отдаст,

Или подложит его под ремень, обвивающий ногу,

Или под самой пятой в обуви скроет листок;

⁶²⁵ Если же враг начеку, то спина заменит бумагу,

И пронесет она весть прямо на коже своей.

Можно писать молоком, и листок покажется белым,

А лишь посыпешь золой – выступят буквы на нем;

Можно писать острием льняного сочного стебля —

⁶³⁰ И на табличке твоей тайный останется след.

Как ни старался замкнуть на замок Акрисий Данаю,

Грех совершился, и стал дедом суровый отец.

Так неужели теперь ревнивец удержит подругу,

Если театры кипят, если пленяют бега,

⁶³⁵ Если желает она послушать Исидины систры

И, несмотря на запрет, ходит сюда и туда.

Если от взглядов мужчин идет она к Доброй Богине,

Чтоб от немилых уйти, а кого надо – найти;

Если, покуда приставленный раб сторожит ее платье,

⁶⁴⁰ В дальней купальне ее тайные радости ждут.

Если умеет она, коли надо, сказаться больною,

Чтобы на ложе своем полной хозяйкою быть;

Если недаром отмычка у нас называется «сводней»,

Если, кроме дверей, есть и иные пути?

⁶⁴⁵ Бдительный Аргус легко задремлет под бременем Вакха,

Даже если вино – из иберийской лозы;

Есть и особые средства к тому, чтобы вызвать дремоту

И навести на глаза оцепеняющий сон;

Да и служанка твоя отвлечет ненавистного стража,

⁶⁵⁰ Если поманит к себе, и поманежит, и даст.

Но для чего рассуждать о таких хитроумных уловках

Там, где любых сторожей можно подарком купить?

Верь, и людей, и богов подкупает хороший подарок,

Даже Юпитер – и тот не отвергает даров.

⁶⁵⁵ Будь ты мудрец или будь ты простец, а подарок приятен,