А ведь и твердый утес мягкая капля долбит.

Будь терпелив, и ты победишь самое Пенелопу —

Поздно пал Илион, поздно, а все-таки пал.

Если прочтет, а ответа не даст, – подожди, не насилуй:

⁴⁸⁰ Ты приучи ее глаз к чтению ласковых строк.

Та, что хочет читать, захочет потом и ответить —

Всюду своя череда, все совершается в срок.

Или, быть может, она поначалу ответит сурово,

Веско тебе запретит письмами ей докучать?

⁴⁸⁵ Знай: боится она послушанья и ждет ослушанья,

Будь же настойчив и тверд – цель от тебя не уйдет!

Если твоя госпожа, полулежа в открытых носилках,

Будет по улице плыть, ты подойди невзначай;

Но, чтобы речи твои не попали в недоброе ухо,

⁴⁹⁰ Ты постарайся их смысл скрыть в двуязычный намек.

Если же праздной стопой под просторной она колоннадой

Бродит, то с ней заодно время свое убивай.

То вперед забеги, то ступай по пятам неотступно,

То приотстань, то опять скорого шагу прибавь;

⁴⁹⁵ Время от времени будь на другой стороне колоннады,

Чтоб оказаться потом с нею бок о бок опять.

Не допусти, чтоб она без тебя красовалась в театре,

Будь в полукруглых рядах там же, где будет она;

Там и любуйся, там и дивись на нее без помехи,

⁵⁰⁰ Взглядами с ней говори, знаками дай себя знать,

Хлопай в ладоши, когда плясун представляет девицу,

Хлопай, когда лицедей изображает любовь.

Встанет она – встань и ты; сидит – не трогайся с места;

Время свое убивай так, как покажет она.

⁵⁰⁵ Только не вздумай завить себе кудри каленым железом

Или по голеням ног едкою пемзой пройтись.

Это оставь корибантам, которые матерь Кибелу

В диких напевах своих славят фригийским вытьем.

Мужу небрежность к лицу. Похитил Тесей Ариадну,

⁵¹⁰ Не украшая висков прикосновеньем щипцов;

Федре мил Ипполит, хотя Ипполит и не щеголь;

Сам лесной Адонис дорог богине любви.

Будь лишь опрятен и прост. Загаром на Марсовом поле

Тело покрой, подбери чистую тогу под рост,

⁵¹⁵ Мягкий ремень башмака застегни нержавою пряжкой,

Чтоб не болталась нога, словно в широком мешке.

Не безобразь своей головы неумелою стрижкой —

Волосы и борода требуют ловкой руки;

Ногти пусть не торчат, окаймленные черною грязью,

⁵²⁰ И ни один не глядит волос из полой ноздри.

Пусть из чистого рта не пахнет несвежестью тяжкой

И из подмышек твоих стадный не дышит козел;

Все остальное оставь – пускай этим тешатся девки

Или, Венере назло, ищут мужчины мужчин.

⁵²⁵ Полно, Вакх призывает певца! Он тоже влюбленным

Друг, и пламя любви с пламенем Вакха сродни.

Кносская дева блуждала, без сил, в песках незнакомых,

Там, где у Дийской скалы хлещет морская волна,

Как была, в чем спала, распустившая складки туники,

⁵³⁰ Русых волос не покрыв, голой ногою скользя.

В волны глухие кричала жестокого имя Тесея,

Горьким терзала дождем нежную кожу ланит;

Крики неслись, и слезы лились, но и слезы, и крики

Деве были к лицу: прелесть была и в слезах.

⁵³⁵ Вновь и вновь ударяя ладонями в нежные груди,

«Бросил неверный меня! Бросил! – твердила она. —

Как мне быть? Как мне быть?» Вдруг грянули бубны по скату

Берега, вдруг зазвучал в буйных ладонях кимвал;

Ужасом дева полна, смолкает, не кончивши слова,

⁵⁴⁰ Замер вздох на устах, краска сбежала со щек.

Видит: мималлониды закинули кудри за плечи,

Видит: сатиры бегут, богу предшественный сонм,

Видит: старец нетрезвый, Силен, на усталом осленке

Еле сидит и рукой пряди отводит со лба;

⁵⁴⁵ Он за вакханками, те – от него убегают и дразнят,

И неумелый седок, не совладавши с ослом,

Вдруг соскользнув с длинноухого, падает вниз головою.

Хором сатиры кричат: «Встань, подымайся, отец!»

И наконец, золотою уздой уздающий тигров,

⁵⁵⁰ Cам в виноградном венце светлый является бог.

Ни кровинки, ни Тесея, ни голоса в деве —

Трижды рвется бежать, трижды от страха застыв.

Вся дрожит, как под ветром дрожит сухая былинка,

Как над болотной водой влажный трепещет тростник.

⁵⁵⁵ Бог гласит: «Это я, вернейший друг и заботник!

Дева, страх позабудь: Вакху ты будешь женой!

Небо – брачный мой дар: звездой просияешь на небе,

Путь в ночи кораблям Критский укажет Венец».

Молвив, шагнул с колесницы, чтоб не были страшны пугливой

⁵⁶⁰ Тигры, и божью стопу напечатлел на песке,

И, обессиленную прижав ее к мощному лону,

Взнес ее ввысь на руках всепобеждающий Вакх.

Те Гименея поют, эти Эвия, Эвия славят —

И на священном одре дева и бог сопряглись.

⁵⁶⁵ Вот потому-то, когда на столе – возлияния Вакху,

А за столом возлежит женщина рядом с тобой,

Богу ночному молись, молись Никтелийским святыням,

Чтобы твоя голова не помутилась вином.

Тут-то тебе и дано о многом сказать незаметно,

⁵⁷⁰ Чтобы она поняла: сказано это о ней;

Тут-то вином и чертить на столе говорящие знаки,

Чтобы твоей госпоже знать, чья она госпожа;

Взглядами взглядов искать, изъясняясь их пламенным блеском —

Часто немые глаза красноречивее уст.

⁵⁷⁵ Тронет ли чашу губами она, перейми эту чашу

И за красавицей вслед с той же пригубь стороны;

Если к какому куску она потянется пальцем,

Ты, потянувшись за ней, руку рукою задень.

Кроме того, не забудь и понравиться мужу подруги —

⁵⁸⁰ Cтанет полезнее он, сделавшись другом твоим.

Если по жребию пьешь – уступи ему первую долю

И со своей головы дай ему первый венок,

Пусть ему первым нальют, будь он выше тебя или ниже,

Что бы он ни сказал – с легкой готовностью вторь.

⁵⁸⁵ Самый испытанный путь – обманывать мнимою дружбой

(Все же опасность таит даже испытанный путь):

Именно так и делец, превышая свое полномочье,

Больше берет на себя, чем доверялось ему.

Мера есть и питью – указать ее вовсе не трудно:

⁵⁹⁰ Пусть голова и нога будут послушны тебе!

Больше всего берегись за вином затевать перебранку,

Бойся волю давать рвущимся к бою рукам:

Евритион нашел себе смерть в неразумной попойке, —

Нет, за столом и вином легкая резвость милей.

⁵⁹⁵ Пой, коли голос хорош, пляши, коли руки красивы,

Всем, чем можешь пленить, тем и старайся пленить.

Истое пьянство вредит, но мнимое даже полезно:

Пусть заплетется язык, пусть залепечется речь,

Что б ты теперь ни сказал и ни сделал не в меру ретиво —

⁶⁰⁰ Все для тебя не в упрек: скажут, виновно вино.

«Благо любимой моей и благо любимому ею!» —

Так говори, а в уме: «Чтоб ему сдохнуть!» – добавь.

Но покидают застольники стол, расходясь многолюдно;

Тут-то сама суета подступ к красавице даст.

⁶⁰⁵ Вдвинься в толпу, проберись к красавице, словно случайно,

Пальцами стана коснись, ногу ногою задень.

Вот когда время начать разговор! И Венера и Случай —

Оба помогут тебе. Стыд неотесанный, прочь!

Здесь твоему красноречью не надобны наши советы,

⁶¹⁰ Только сумей захотеть – сразу же станешь речист.

С ролью влюбленного сладь, словами яви свои раны,

Хитрость любую найди – пусть лишь поверит она.

Это нетрудно, ведь каждая мнит, что любви она стоит;

Даже и та, что дурна, верит в свою красоту.

⁶¹⁵ Часто бывало: притворно любя, притворщик влюблялся,

Взявшись казаться таким, впрямь становился таков.

Так не таите же, девушки, зла на мужское притворство —

Из повсечасной игры часто рождается страсть.