Он изображает и расцвечивает нравы, искусно пользуется замыслами, воспроизводя гомеровскую прелесть. Вследствие чего и сказал какой-то иониец, что один Софокл оказался учеником Гомера. Ведь не только он, но и многие другие подражали кому-нибудь из предшественников или современников, однако один Софокл сумел собрать мед с каждого цветка; за это его и называли пчелой. Он собирал все вместе: надлежащее время, сладость речи, силу, яркость.

21. Он умел соразмерить благоприятный момент и события, так, что маленьким полустишием или даже одним словом создавал характер действующего лица. Ведь изобразить характер или страсть — это высшее в поэтическом искусстве.

22. Аристофан говорит[554], что Софокл наполнил медом соты, в другом же месте, что уста у Софокла смазаны медом.

23. Аристоксен сообщает[555], что первым из афинских поэтов Софокл воспользовался для своих песен фригийским ладом и примешал его к дифирамбическому складу.

1(13). Колон и Колона — это совершенно одно и то же. Тем не менее, победу одержала гомеровская форма, и Софокл употребляет ее, называя вершину погребального холма Колоной, хотя прекрасно знает об упомянутом сходстве; соответственно дом в Афинах у него зовется Колон, а выходец оттуда, каким он был сам, зовется уроженцем Колоны.[556]

2(28). Софокла же, мало того, что он родился в прекрасное время, обучал и танцам, и музыке Лампр. После морской битвы при Саламине нагой, умащенный маслом, он в честь победы танцевал под аккомпанемент лиры; некоторые, правда, говорят, что на нем был надет гиматий. И ставя "Фамира", Софокл сам играл на кифаре; прекрасно играл и в мяч, когда поставил драму "Навсикая".[557]

3(29). О том, что древние увлекались игрой на кифаре, свидетельствует и трагическая поэзия. Блиставший в ней Софокл не только прекрасно играл в мяч, сопровождая игру пением (как, согласно комментаторам "Одиссеи", он проявил себя в драме "Навсикая"), но отличался большим искусством в игре на кифаре.[558]

4(30). Говорят, что впоследствии распространилось увлечение игрой в мяч. Можно сказать, что из городов играли сообща все спартанцы, из царей — Александр Великий, из частных граждан — трагик Софокл; говорят, что когда он поставил на сцене "Прачек", то весьма прославился, исполняя роль Навсикаи, играющей в мяч.[559]

5(64). Сыном Софокла был Иофонт. Он участвовал в состязаниях и одержал блестящую победу еще при жизни отца.[560]

6(65). Высмеивается здесь Иофонт, сын Софокла за то, что выдает сочинения отца за свои. Он высмеивается не только за то, что называет своими отцовские трагедии, но и за холодность и многословие.[561]

7(66). Иофонт поставил пятьдесят драм, среди которых "Ахилл", "Телеф", "Разрушение Илнона", "Актеон", "Дексамен", "Вакханки", "Пенфей"; и еще многие другие, написанные совместно с отцом.[562]

8(164) <... еще большая несправедливость) если потерпевший и подвергшийся насилию сам себя сильно накажет. Ведь на самом деле большего наказания заслуживает совершивший преступление. Именно так сказал Софокл, выступая в защиту Евктемона, который, став жертвой насилия, сам себя зарезал: он не присудит преступнику меньше, чем присудил себе сам пострадавший.[563]

9(167). Прибавим к философам ученейшего мужа, божественного Софокла, который, после того, как из храма Геркулеса был похищен тяжелый золотой кубок, увидел во сне бога, сообщающего ему, кто это сделал. Он сначала не обратил на это никакого внимания. Но когда сон стал повторяться, Софокл пошел в Ареопаг и доложил об этом; ареопагиты приказали арестовать того, на кого указал Софокл; во время допроса арестованный сознался и вернул кубок. После того, как все это случилось, сновидение было названо явлением Геркулеса Возвестителя.[564]

10(75). Я встретился с поэтом Софоклом на Хиосе, в то время, когда он в качестве стратега плыл на Лесбос; был он за вином любителем шуток и занимательным собеседником. Его хозяином был Гермесилай, его личный друг и проксен афинян. И вот, когда отрок — виночерпий стоял у огня ... Софокл заметил своему соседу:

— Как хорошо сказал Фриних:

Ему, однако, возразил какой-то эретриец, школьный учитель:

— Сам ты, Софокл, поэт хороший, но все же Фриних не совсем удачно назвал ланиты красавца "пурпурными". Ведь если бы живописец раскрасил пурпуровой краской щеки этого мальчика, он вовсе не показался бы нам прекрасным. Не следует, значит, сравнивать прекрасное с тем, что не прекрасно.

Софокл улыбнулся на замечание эретрийца и сказал:

— Значит, тебе не нравится и слово Симонида, пользующееся большим успехом у эллинов:

да и тот другой поэт, что назвал Аполлона "златокудрым"; ведь если бы живописец изобразил кудри Аполлона не черными, а золотыми, он этим испортил бы всю картину. Не одобришь ты и "розоперстой"; ведь если кто окрасит пальцы в цвет розы, он представит нам руки красильщика, а не прекрасной женщины. Тут все рассмеялись; эретриец нахмурился после этого урока.[565]

11(61). Еврипид — Софоклу.

Донеслась в Афины, Софокл, весть о случившемся с тобой во время плавания в Хиос несчастье; весь город дошел до того, что враги горевали не меньше друзей. Я убежден, — лишь благодаря божественному провидению могло случиться, что в таком большом несчастье и ты спасся, и никого из сопровождавших тебя твоих близких и слуг не потерял. Что же касается беды с твоими драмами, то в Элладе ты не найдешь никого, кто бы не считал ее ужасной; но раз ты уцелел, то она легко исправима. Смотри же, возвращайся поскорее целый и невредимый, и если сейчас тебе в плавании плохо от морской болезни или, ломая тело, досаждает холод, или кажется, что будет досаждать, тотчас спокойно возвращайся. Дома же, знай, все исправно, и все, что ты наказывал, исполнено. Приветствуй Хионида и Лапрепа и передай им, что мы ничуть не меньше радуемся тому, что и они спаслись. Если в Хиосе ты еще застанешь врача Антигена, и он не укатил куда-нибудь на Родос, то передай ему привет и имей в виду, что он и сыновья Кратина — это лучшие из мужей.[566]

12(165). Третий способ снять обвинение состоит в том, что поступок совершен по ошибке или в результате несчастного случая, или по необходимости. Так, Софокл сказал, что не потому де дрожит, что, как сказал обвинитель, хочет уподобиться дряхлому старику, а по необходимости; ведь не по собственной воле ему восемьдесят лет.[567]