— Чушь! — перебила я его. — Не втирай мне про свои пророческие способности и путь самурая. Мир он хотел спасти от Прогресса, ага, как же! И вся это болтовня про фрески — только чтобы потянуть время. Признайся — у тебя отпускные начисляются за количество приведённых жертв? Работаешь на процент от поглощённых душ или у тебя фиксированный оклад?

— Я — на стороне добра, вот и всё, — отрезал Ал.

— Твоё понятие «добра» — это не позиция, а диагноз, — хмуро процедила я. — Это как говорить «я — на стороне гравитации», пока толкаешь людей с обрыва! Если твой сказочный мир такой добрый, почему для его достижения нужно предавать, убивать и приносить в жертву?

Потребовалась вся моя выдержка, чтобы взять себя в руки и тихо заговорить, стараясь вложить в голос всё убеждение, на которое была способна:

— Ал, ты правда веришь, что жертвоприношение — это путь к добру? Что кровь невинных поможет установить мир?

— Никакой смерти не будет, — мягко, почти с нежностью отозвался Ал, и от этой фальшивой заботы меня передёрнуло. — От тебя потребуется жертва — ничтожно малая, всего лишь воспоминания об этом мире. От Демида — одна капля крови, а печатью послужит меч. И ты в тот же миг вернёшься домой. Никакой боли, терзающих душу воспоминаний… Это лучший исход для тебя.

— А Демиду ты что уготовил? — спросила я, отчаянно тянув время, чтобы кто-то из наших успел придумать план спасения, потому что у меня в голове не было ни единой мысли, как сразить эту множащуюся армию прислужников ведьмы. — Роль «вечного стража» или какой-то другой клишированной ерунды? Типа «ты будешь жить вечно, охраняя этот проклятый камень». Скукотища!

— Он погрузится в сон — долгий и безмятежный, а меч, — Ал бросил косой взгляд на едва светящийся клинок, — навеки потухнет.

— Слушай, «самурай», твой «единственно верный путь» попахивает скучнейшим финалом для всех участников. Ты предлагаешь стереть мои воспоминания, усыпить сознание Демида и потушить артефакт — и называешь это «добром»? Это не добро, это лень. Лень искать настоящее решение. Лень бороться.

— Но другие пути приведут тебя к гибели, — с искренней печалью Ал посмотрел на меня, как будто уже заранее оплакивая мою скорбную участь. В его глазах мелькнуло что‑то человеческое, но тут же погасло под тяжестью принятого решения.

— Довольно разговоров! — ведьма сделала шаг вперёд. — Время ритуала вот-вот настанет!

Она взмахнула кинжалом, и её приспешники двинулись на нас — бесшумно и неотвратимо.

Я выставила остриё клинка вперёд, но тот, дрогнув, с удручённым вздохом проскрежетал:

— Ох, это не просто слуги. Это тени павших воинов. Они связаны с этим местом. Обычное оружие их не возьмёт.

— Но ты же не обычное оружие, — напомнила мечу, и тот сконфуженно промямли:

— Точно, виноват, забыл.

Не успев упрекнуть ржавого невротика краткосрочной памятью золотой рыбки, Демид взмахнул рукой, и вокруг него начали формироваться тёмные туманные всполохи. Сгущаясь, они мягко окутывали нас, создавая хрупкий, но ощутимый барьер.

— Зачем сопротивляться? — прошипела ведьма. — Мастер Теней вот-вот испустит последний вздох, и Хаос уже близко. Только через ритуал можно его обуздать! Я не хочу власти — я хочу спасти мир!

— Спасти? — переспросил Демид, криво усмехнувшись. — Используя страх и боль как топливо? Это не спасение — это замена одного кошмара другим.

— Когда Хаос настигнет тебя, — зловеще протянула ведьма, — ты погубишь всех нас.

Фигуры в балахонах надвигались. Их кинжалы вспыхнули мерзким фиолетовым светом, впитывая остатки магии зала.

— Держись за мной, — бросил Демид, поднимая свой кинжал. — Я создам проход, пробью стену, моих сил хватить, чтобы сделать в ней брешь. Через неё вы с Елисеем выберетесь к подножию перевала.

— А ты? — мой голос дрогнул.

— Я их задержу.

— Ну уж нет, — я встала рядом, плечом к плечу, чувствуя, как дрожь в руках сменяется твёрдой решимостью. — Вместе. Помнишь? Мы идём вместе.

Меч в моей руке вдруг запел — тихо, почти неслышно, но какую-то заунывную тягомотину.

— Тебе заняться нечем? — шикнула я. — Может, напомнить, что ты сейчас должен с воинским кличем рубить всех в капусту?

— Не мешай, — раздражённо буркнул клинок, продолжая напевать что-то про цепи и кандалы, душные темницы, краюху хлеба… этакий тюремный романс.

— Прекрати немедленно! — вновь шикнула я, с ужасом наблюдая за тем, как поднимается орда скелетов в ржавых доспехах. Подвывая в унисон мечу, они надвигались на нас — нестройной, скрипучей, но пугающе многочисленной армией.

— Прекрати на меня шикать! — возмутился меч с обидой в голосе. — Я только что превратил безвыходную ситуацию в мюзикл с хором из оживших костей. Это же песня силы, дурёха! Древняя, между прочим. Она пробуждает дух борьбы! Теперь они наши союзники!

Пока мы жались к стене, две противоборствующие волны схлестнулись. Я, признаться, ожидала эпической битвы, достойной пера Гомера: лязг мечей, воинственные крики, героические подвиги… А вместо этого — мгновенное распыление в прах нашей славной, костлявой армии. Одной волны атаки хватило, чтобы развеять наше войско, пробуждённое тюремным шансоном. Даже как-то неудобно стало от этого жалкого зрелища.

— Твои «союзники» оказались одноразовыми, как дешёвые салфетки, — буркнула я, испытывая необъятный стыд за столь скорое падение армии. Меч предпочёл не комментировать провал. — Но не расстраивайся, — попыталась подбодрила его. — По крайней мере, они отвлекли внимание на пару секунд.

Ведьма торжествующе вскрикнула, видя, как в миг поредели наши ряды. Её глаза сверкнули алым, а губы искривились в победной усмешке. Демид крепче сжал свой кинжал и начал читать что-то на незнакомом языке. Постепенно вокруг нас образовался небольшой кокон сумрака.

— Сейчас! — крикнул он, резко взмахнув клинком.

И тьма взорвалась наружу, пробивая брешь в рядах приспешников ведьмы. Волна тёмной энергии отбросила ближайших противников, создавая короткий миг передышки. Мы ринулись к дальней стене, где виднелась спасительная трещина — узкий проход, обещавший шанс на спасение. Но бесчисленные приспешники ведьмы тут же заслонили собой путь, сомкнув ряды с зловещей синхронностью.

— Ладно, фокус не удался, — цокнул меч. — Тогда… чего уж там мелочиться, — хмыкнул он, приободряя, — активирую режим «Ярость звёздного клинка». Держись крепче! Это будет моя лебединая песня!

Что тот имел в виду, я не поняла, однако надеялась, что на этот раз мы обойдёмся без романсов.

Клинок вспыхнул ослепительным белым светом — не тусклым мерцанием, а настоящей вспышкой, подобно взрыву миниатюрной звезды. Тени воинов отпрянули, закрывая лица руками, а ведьма вскрикнула от неожиданности.

Демид не упустил момента:

— Теперь бегите! — он резко взмахнул рукой, и тёмные всполохи вокруг нас превратились в вихрь, который отшвырнул ближайших противников к стенам зала с глухим стуком.

Я бросилась вперёд, перепрыгивая через кости и обломки. Кинжалы свистели рядом, а меч в моих руках отбивал все атаки. Но вдруг он резко поменял направление движения, заставив меня мчаться со всех ног к алтарю — не к спасительному проходу, а прямо в сердце вражеской территории.

— Сейчас мы ей карму-то подпортим, — захихикал меч, продираясь сквозь сгущающие тени к фолианту.

В мгновение передо мной выросла стена из теней — плотная, вязкая, почти осязаемая преграда, преграждающая путь к алтарю. Меч тревожно загудел, предупреждая об опасности. Он пытался разрезать преграду, но тени лишь расползались, будто дым на ветру, тут же смыкаясь за его лезвием.

— Беги! Я их сдерживаю! — крикнул Демид, заметив меня в толпе прислужников ведьмы. Он сделал плавное движение рукой, и тени, ещё мгновение назад враждебные, послушно расступились, образуя узкий проход.

— Действуй быстрее! Долго я не продержусь! — отозвался Демид, не отрывая сосредоточенного взгляда от борьбы с ведьмой. Его лицо исказилось от напряжения — капли пота скатывались по виску, а руки дрожали от усилий, но он продолжал удерживать контроль над тенями.