— Эй, я не только била! — шутливо возмутилась, надув губы. — Я ещё и разговаривала с ним по душам. Очень кратко и доходчиво. И вообще, он сам признал, что со мной ему «никакого интереса нечисть кромсать». Представляешь?

Демид расхохотался — искренне, от всей души, и этот звук был таким тёплым и живым, словно солнечный зайчик скользнул по моему сердцу.

— Кстати, — я решила сменить тему, чтобы справиться с внезапно нахлынувшим смущением. — А правда, что Мастер Теней по здешним меркам — самое страшное зло? Просто, по правде говоря, он совсем не похож на злодея. Даже наоборот, очень добродушный старичок.

— Увы, далеко не все разделяют эту точку зрения, — уклончиво обронил он. — И почти начисто забыли, что Мастер уже не одну сотню лет сдерживает первородный Хаос, не давая ему поглотить миры в пучине тьмы.

— И ты его наследник, — напомнила я. — Следующий, кто будет сдерживать тьму.

Демид слегка напрягся, и лёгкая улыбка на его лице погасла. Он откинулся на спинку кресла, задумчиво провёл пальцами по подлокотнику. Я, кажется, только что нажала на самую больную мозоль во всей этой истории.

— Да, — произнёс он, наконец. — Но это не означает, что я готов слепо покориться зову Хаоса.

— А каков он, этот путь? — осторожно поинтересовалась я. — Что именно должен делать наследник Мастера Теней?

Демид помолчал, подбирая слова.

— В теории — поддерживать равновесие между светом и тьмой, — ответил он. — Не давать Хаосу вырваться на свободу, но и не позволять свету сжечь всё дотла. Мастер Теней — страж границы, а не разрушитель.

— Но почему же тогда его считают воплощением зла? — нахмурилась я.

— Потому что методы… неоднозначны, — Демид устало провёл рукой по лицу. — Чтобы сдерживать Хаос, приходится черпать силу из тьмы. А это оставляет след. На душе, на репутации, на восприятии окружающих. Кто‑то видит лишь тьму, не замечая того, что она сдерживает.

— То есть Мастер Теней — это такой… пожарный, который иногда поджигает дом, чтобы остановить лесной пожар?

Демид неожиданно рассмеялся:

— Пожалуй, самая точная аналогия из всех, что я слышал. Да, в каком-то смысле это так. Он вынужден идти на крайние меры, чтобы предотвратить катастрофу. Но со временем грань размывается. Трудно оставаться стражем, когда все вокруг видят в тебе чудовище.

— И ты боишься, что с тобой будет то же самое? — догадалась я.

Он помолчал, потом тихо ответил:

— Боюсь. Боюсь, что однажды перестану замечать, где заканчивается защита и начинается подавление. Где заканчивается необходимость и начинается жестокость. Ведьма это понимает. Она хочет подтолкнуть меня к краю, заставить принять тьму целиком. Тогда я стану идеальным оружием.

— Но ты ведь не такой, — твёрдо возразила я, не сомневаясь в этом ни минуты.

— Откуда такая уверенность? — спросил Демид, вглядываясь в меня с таким пристальным вниманием, что я невольно почувствовала, как краска вновь заливает щёки.

— Потому что я вижу, как ты смотришь на этот мир. Не как на добычу или поле боя, а как на нечто, что достойно защиты. Ты мог бы использовать свою силу, чтобы подчинить себе любого, но вместо этого ищешь способы, как сохранить равновесие.

Демид слегка наклонил голову, словно взвешивая мои слова.

— Но разве не наивно полагать, что можно сохранить баланс, не прибегая к жёстким мерам? В конце концов, тьма всегда требует жертв.

— Ой, да бога ради, — отмахнулась я. — Жертв требует любая сила. Как будто свет не безгрешен.

Демид посмотрел на меня с благодарностью:

— Спасибо, что веришь в меня. Многие бы на твоём месте уже схватились за оружие, узнав, чьим наследником я являюсь.

— Ну, — я пожала плечами, — я же дитя мегаполиса. У нас в каменных джунглях тоже полно «наследников» каких‑нибудь корпораций или династий. И знаешь что? Девяносто процентов из них — обычные люди с обычными проблемами. Просто с большим счётом в банке. Так что я научилась не судить по родословной.

— Мудрый подход.

— Именно, — подхватила я, почувствовав его поддержку. — Поэтому наша задача — показать этим «не всем», что ты не кошмар, выползший из тени, а страж, оберегающий покой. И начнём с ведьмы. Если она надеется, что ты дрогнешь, поддашься искушению тьмы, мы докажем ей, как она ошибается.

— Договорились, — по-доброму усмехнулся Демид, выпрямляясь в кресле и с любопытством поглядывая на меня. — И какой же у тебя план?

— Шаг первый: выясняем, где сейчас ведьма и что она замышляет. Шаг второй: используем меч не как оружие тьмы, а как детектор зла — пусть покажет, где она черпает силу. Шаг третий: нейтрализуем угрозу, стараясь по возможности сохранить всем жизни. Шаг четвёртый… делаем селфи в кокошнике?

Не дожидаясь, пока на лице Демида отразится недоумение, я схватила телефон. Индикатор батареи предательски мигал красным, но я не теряла ни секунды. Подлетев к Демиду, я прижалась к нему и сделала снимок. В этот самый момент телефон, испустив предсмертный писк, окончательно выключился.

Я с досадой уставилась на чёрный экран.

— Обидно, не успела посмотреть, что получилось… Зато попыталась. Уже неплохо.

Демид застыл на мгновение, явно не успев осознать, что только что произошло. А потом уголки его губ дрогнули, и он, запрокинув голову, разразился смехом — громким, искренним, заразительным. Он вытер выступившие от смеха слёзы и покачал головой:

— Ты невозможна. В самый ответственный момент умудряешься напомнить, что жизнь — это не только долг и борьба.

— А как иначе, — я пожала плечами, убирая телефон в карман. — Если всё время ходить с лицом «мир на грани гибели», можно и кукухой поехать. А так — раз, улыбнулись, вспомнили, что мы люди, а не ходячие миссии, и вперёд, с новыми силами.

Демид поднялся из кресла, его лицо снова стало сосредоточенным, но в глазах всё ещё плясали смешинки.

— Хорошо, раз уж мы определились с приоритетами, перейдём к делу. У меня есть донесения от друзей: ведьма собирает сторонников у Чёрного перевала. Она нашла древний свиток и готовится провести ритуал «Клятву Полуночи» — если ей это удастся, она сможет привязать к себе часть моей силы. Тогда каждый её потомок будет черпать мощь из Хаоса, а я стану для них вечным источником тьмы.

— То есть она хочет не просто использовать тебя как оружие, а буквально присосаться к твоей родословной? — уточнила я, невольно поморщившись.

— В общих чертах — да, — кивнул Демид. — Ритуал требует трёх компонентов: крови наследника Мастера Теней, древней печати и жертвы — жизни того, кто дорог наследнику.

— И кого она выбрала жертвой? — спросила я, ощущая, как внутри всё похолодело.

— Пока неясно, — Демид нахмурил брови. — Но она знает, что у меня есть союзники. Ксард, Елисей… и ты. К счастью, вы все здесь, под моей защитой.

— Ох, эта ведьма наверняка подготовила для нас целую кучу ловушек, — недовольно заскрежетал меч.

— Неприятно, но преодолимо, — вздохнула, подмечая очевидное: никто нам не собирался упрощать геройский путь. — Главное — знать маршрут. А нам всего лишь нужно действовать быстро, — я выпрямилась, собравшись с духом. — План остаётся в силе: используем меч как детектор зла, находим ведьму, срываем ритуал. Но теперь у нас есть ещё один стимул — не дать ей никого убить. Потом идём в Прогресс, ломаем иглу, свергаем город и… кажется, на этом всё.

— Иглу? — переспросил он, и в голосе его проскользнула едва ощутимая, но отчётливая дрожь.

— Ага, — кивнула я, извлекая из нагрудного кармана артефакт, светящийся приглушённым, живым светом. — Пришлось лезть за ней в какую-то дыру. А там, внизу, в пещере, ждала целая сокровищница — с дюжину сундуков. И представляешь? Игла оказалась в первом же, на который упал взгляд.

Демид замер. Взгляд его, казалось, застыл на пульсирующем артефакте в моей руке, а дыхание на мгновение сбилось. Медленно, словно заворожённый мерцанием, он протянул руку. В глубине его глаз промелькнуло что‑то глубокое, почти печальное.