— Проводник здесь, — бесстрастно констатировала хозяйка лавки. — Представляю вам Ала. Он знает лабиринты.

Ал (если это и впрямь было его настоящее имя) не стал тратить драгоценное время на приветствия и поклоны. Его пронизывающий взгляд сперва задержался на мне, скользнул по Демиду, проигнорировав Елисея, и вдруг ласково остановился на волчонке. В одно мгновение суровое выражение ледяных глаз растаяло, и Ал откинул капюшон, явив миру ослепительную улыбку и каскад водопада из белоснежных волос, ниспадающих на плечи.

— Ну, здравствуй, приятель! — голос его оказался удивительно мелодичным и звонким, совершенно не вяжущимся с образом таинственного проводника.

Осчастливленный волчонок, словно подброшенный пружиной, сорвался с моих колен и вихрем завертелся у ног Ала, радостно тявкая и прижимаясь к нему всем телом.

— Погоди, погоди… Дай помогу… — тот попытался снять ошейник с ликующего щенка, который всем своим существом выражал неописуемый восторг от встречи. Ал при этом беззаботно улыбался, явно наслаждаясь преданностью зверька.

Наконец, одолев непокорную застёжку, Ал отшвырнул ошейник в сторону и, повернувшись к нам, вновь надел маску непроницаемой серьёзности, хотя лукавая усмешка всё ещё играла в уголках губ. И, несмотря на ослепительную красоту мужчины, меня, заворожённую, отвлекало зрелище куда более впечатляющее. Некогда крохотный щенок стремительно увеличивался в размерах, превращаясь в грозного волка, а затем… в человека.

— У меня нет времени на формальности, а у вас, я вижу, — он кивнул на Демида, — и подавно.

Таинственный проводник стремительно приблизился к кушетке. Демид всё ещё спал, но его лицо приобрело нездоровый, землистый оттенок, которого я раньше не замечала.

— Он пропустил вторую стадию исцеления. Отвар нужно дать немедленно! — скомандовал Ал, не отводя взгляда от больного.

Элия бесшумно извлекла из-за пояса тёмный флакон и передала его в надёжные руки проводника.

— Если он не выпьет это в течение часа, его тело начнёт распадаться, и даже моей карте не под силу будет вынести столько «мусора», — бросил Ал через плечо, наклоняясь над Демидом и грубо встряхивая его за плечи. — Просыпайся, бессмертный. Твоя очередь расплачиваться.

Ал без церемоний плеснул содержимое флакона в лицо спящему. Едкая жижа опалила кожу, и Демид, вырванный из забытья, судорожно вздрогнул, распахнул глаза и тут же зашёлся в мучительном кашле, отплёвываясь и тщетно пытаясь унять жжение.

— Что за… — он с трудом сфокусировал взгляд сначала на Але, потом на Елисее, и, наконец, удивлённо замер, смотря на меня. Его губы приоткрылись, и он с трудом проговорил: — Почему ты всё ещё здесь?

— А где мне ещё, по-твоему, быть? — опешила я, разглядывая внезапно смутившегося парня. Тот не нашёл, что ответить, и во мне закралось подозрение: — Думал, что мы тебя здесь бросим?

— Была бы умнее, так бы и поступила, — нахмурился Демид, более не желая на меня смотреть. От резких перемен его настроения меня, откровенно говоря, начинало мутить.

— Добро пожаловать в мир живых, — язвительно процедил Ал. — Мы уходим. Пей.

Демид моментально собрался. Дрожащей рукой принял протянутый флакон и одним глотком осушил его содержимое. Лицо его исказилось от терпкой, обжигающей горечи.

— Есть карта? — прохрипел он, силясь приподняться.

— Скоро будет у нас. А теперь слушай меня внимательно, — Ал навис над ним. — Ты должник Архитекторов, и они прекрасно осведомлены о твоей сделке. Я вытащу вас из Прогресса, но при одном условии: ты будешь нем как рыба и неприметен как тень, пока мы не доберёмся до туннелей. Там разорвут вашу связь, а после ты должен снова стать человеком… обычным, уязвимым человеком. Согласен?

С первого взгляда вполне пристойная сделка явно пришлась ему не по вкусу. Демид стиснул кулаки до побелевших костяшек и коротко кивнул.

— Согласен. Веди.

Пока мы спешно покидали лавку, растворяясь в лабиринте мрачных переулков, меня неотступно терзал один вопрос: кто же такой Демид, если он не человек? Ну а его «незаконное бессмертие» и стремительная метаморфоза щенка в рослого, атлетично сложенного парня я пока решила оставить за скобками.

— О какой карте вообще идёт речь? — прошипела я мечу, отчаянно пытаясь не отстать от беглецов и хоть что-то прояснить для себя в этой сказочной вакханалии. — Ты хоть что-нибудь обо всём этом знаешь?

— Конечно знаю! — откликнулся артефакт привычно сухим и ехидным голосом. — Только вот всё начисто позабыл.

— Да кто бы сомневался! — огрызнулась я, едва не впечатавшись носом в сырую стену на крутом повороте.

И угораздило же меня связаться с типичным представителем семейства «помню всё, кроме того, что важно». В следующий раз, если, конечно, я вообще отсюда выберусь, захвачу с собой обычный молоток — он хоть врать не будет.

Бывший жалкий волчонок, а ныне — крупный, словно выточенный из камня, юноша, без малейшего напряжения держался рядом, настороженно втягивая спёртый смрад подземных жил города. Мы, задыхаясь и проклиная каждый камень под ногами, еле поспевали за этой странной парой.

— Тсс! — негромкий, но властный шёпот Ала прорезал тишину, заставив нас замереть. — Подходим к первому заслону.

Нас вынесло на небольшую площадку, залитую призрачным, болезненно-зелёным светом, сочащимся сквозь трещины в своде. Впереди зиял проход, напоминающий запечатанный шлюз космического крейсера. Над ним дрожал, пульсируя, еле различимый силовой барьер.

Ал протянул руку к мерцающей преграде. Я замерла, ожидая ослепительной вспышки, трескающих электрических разрядов, но его пальцы просто растворились в призрачном сиянии, словно в зыбком мареве.

— Мне необходим доступ к памяти заслона. Нужно убедить его, что нас здесь нет. Это займёт несколько минут. Будьте готовы рвануть вперёд, как только я закончу. И… самое главное, — Ал повернулся, и впервые я увидела на его лице абсолютную серьёзность, ни тени легкомыслия и прежней весёлости. — Если вы действительно хотите выбраться, Демид должен перестать быть должником. Навсегда.

Демид смотрел на него с болезненной обречённостью, понимая каждое слово. Бледный как полотно, но уже с проблесками жизни в потухших глазах, он безвольно повис на плече Елисея. Выглядел при этом хуже смерти — и это ещё оптимистичный диагноз. Как ему вообще удавалось держаться на ногах — оставалось загадкой.

— Я знаю, — сипло ответил тот. — Я заплачу.

— Нет, — отрезал Ал. — Ты заплатишь Прогрессу. И не жалкими фрагментами памяти. Как только мы выберемся, ты должен будешь отыскать того, кто продал тебе бессмертие, и окончательно аннулировать сделку. Иначе, едва ты выйдешь из зоны их прямого контроля, система «исправит» свою ошибку. И это исправление будет… смертельным.

Тяжёлое молчание навалилось на нас каменной плитой. Ал вновь сосредоточился на барьере, его алебастровые волосы слабо мерцали в зелёном полумраке, пока он сражался с бездушной, безжалостной памятью города. Мне казалось, прошла вечность, прежде чем мерцание барьера внезапно угасло.

— Бежим, — бросил Ал, не отрывая взгляда от непроглядной тьмы прохода. — И помни: если ты хочешь жить, ты должен перестать быть бессмертным.

Все рванули вперёд, как по команде, подгоняемые тревогой и отчаянным желанием выжить. За спиной, надрываясь в кашле, спотыкался Елисей, волоча на себе почти обессиленного Демида. Ал, словно тень, скользил впереди, безошибочно находя путь в этом запутанном лабиринте туннелей. Меч без умолку ворчал и давал советы, больше похожие на брюзжание старика, чем на полезные указания.

Мы проходили заслон за заслоном, каждый раз замирая в ожидании, пока Ал взламывал их защиту. С каждым пройденным рубежом Демиду становилось всё хуже: тело его стало пробивать мелкой дрожью, а кожа приобретала сероватый оттенок. Я нутром чувствовала, что времени у нас почти не осталось. Система, о которой говорил Ал, явно давала о себе знать.

Наконец, мы добрались до огромной подземной площади, заполненной странными механизмами и причудливыми низкорослыми жителями. Здесь царил хаос: шипение клапанов било по ушам, пляски разрозненных искр пронзали тьму, а в смрадном воздухе витал густой коктейль из машинного масла и плесени. Ал остановился посреди этого безумия, оглядываясь по сторонам.