Внутри вскипело желание оправдаться, объяснить, что дело не в моей опрометчивости, а в простом неведении здешних обычаев. Но слова словно застряли в горле, не в силах вырваться наружу.

— Ты всегда был таким неосторожным, Демид, — с шутливой укоризной цокнула ведьма.

— Это не то, чего я хотел, — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки от бессильной ярости.

— Да как будто я этого хотела! — не сдержалась я, но тут же осеклась, прикусив язык. Буря возмущения клокотала внутри, но её пришлось усмирить ради крупицы надежды, что ведьма всё же обронит хоть слово, хоть намёк на решение нашей общей проблемы.

— Разумеется, не то, — промурлыкала ведьма, обводя нас изучающим взглядом, и жестом пригласила к столу, загромождённому диковинными артефактами. — Иначе ты бы не искал встречи со мной. Ты ведь знаешь, что я та, кто может перекроить условия сделок, заключённых не только мной, но и… другими.

Она приблизилась к волку и снисходительно похлопала его по могучей голове. Мощный зверь вздрогнул, из его груди вырвалось утробное, глухое рычание, полное нескрываемого недовольства, но он стерпел, покоряясь невидимой власти.

— Так ты знаешь, как разорвать мою связь с ней? — в голосе Демида прозвучала робкая надежда.

Ведьма кивнула, её взгляд скользнул по мне, на мгновение задержался и вернулся к Демиду.

— Знаю. Но моя помощь имеет цену, — она сделала паузу, театрально обведя рукой свою скромную избушку. — Ты, Демид, в прошлый раз принёс мне неприятности. А ты, девочка, принесла мне шанс вернуть то, что у меня украли. Я помогу тебе разорвать эту связь, только если ты поможешь мне вырвать у волка признание. А для этого нам понадобится нечто, что умеет принуждать говорить истинные мысли.

— Что-то вроде сыворотки правды? — осторожно уточнила я, отгоняя от себя куда более радикальные картины допроса с паяльником и кувалдой. Тем не менее напряжение немного отступало, поскольку на горизонте наших бесплодных скитаний начинала вырисовываться хоть какая-то цель.

— Что-то вроде, — уклончиво пожала плечами ведьма, лукаво улыбаясь.

— И куда нам нужно отправиться на поиски этого «чего-то»? — я вновь прощупала почву, пытаясь выведать хоть какие-то детали нашего будущего геройского турне, пока остальные скромно молчали.

— Куда-то, полагаю, стоит… — с деланным равнодушием подтвердила она, будто это её совершенно не касалось.

— Иди туда, не зная куда, принеси то, не зная что! — вдруг взвился меч, его голос звенел от негодования. — Если ты забыла, мы давно завязали с этой бессмысленной и запутанной тягомотиной! И знаешь почему? — не дожидаясь ответа, он выпалил: — Потому что так никто и никуда не добирается! Никакой конкретики! Никаких координат!

Ведьма рассыпалась звонким, приятных слуху смехом.

— Ох, вояка, всё тебе подавай на блюдечке с голубой каёмочкой. Ладно, будет тебе конкретика, — мягко улыбнулась она, кокетливо склонив голову набок. — Это не жидкость, а место. И находится оно за пределами известных земель. Там, где солнце повинуется и поворачивает вспять.

— Храм Эха? — с трепетом прошептал царевич.

В глазах его вспыхнул огонёк, как у человека, готового бежать куда угодно, лишь бы не оставаться в этой проклятой избе. Демид же смотрел на ведьму с настороженностью.

— Ах, Елисей, — снисходительно протянула ведьма, оглядывая царевича. — Ты, оказывается, помнишь эти сказки. Видимо, не всё твоё наследство был изъято отцом.

Елисей поднял голову, его лицо исказилось от внезапного осознания.

— Я… я помню, — прошептал он, обращаясь к нам с Демидом. — Храм Эха. Отец говорил, что это место — чистая правда. Если кто-то туда войдёт с нечистыми помыслами, он услышит самые худшие вещи, которые он о себе думает, сказанные чужими голосами. Это место, где ложь не может существовать.

— Именно, — кивнула загадочная женщина. — Идеальное место, чтобы заставить этого волчонка признаться в измене. А ты, Демид, если хочешь разорвать свою связь, должен быть готов услышать, что эта девушка думает о тебе.

— Да я ему и так всё сейчас расскажу! — выпалила я, не давая Демиду шанса на раздумья или очередное бегство в свою раковину. Я смотрела прямо на него, игнорируя присутствие ведьмы и её пророчества. — Зачем мне ждать, пока какие-то стены тебе это прошепчут?

Я встала из-за стола и шагнула к нему.

— Послушай меня, Демид. Ты — самый хмурый, самый дикий и самый неконтактный человек, которого я встречала в своей жизни! Ты вечно ходишь с таким недовольным лицом, как будто тебе лично выставили счёт за всемирный потоп! Ты пытаешься всё просчитать, всё упорядочить, но единственное, что у тебя хорошо получается — это молчать и избегать тех, кто пытается понять, что творится у тебя в голове!

— Ты считаешь меня… эмоционально некомпетентным? — с недоумением предположил он.

— Я считаю тебя невыносимым! — закончила я, чувствуя бодрящий прилив праведного гнева.

Меч, который наблюдал за этой сценой, тихонько хохотнул:

— Браво! Изысканно душераздирающе! Ярость твоя, похоже, играет роль «шоковой терапии номер два» с блеском!

— Вот видишь, — торжествующе заявила ведьма, разводя руками. — Какая прекрасная демонстрация силы правды! Но в Храме Эха всё это обретёт чудовищную мощь. Там вы утонете не только в собственных мыслях, но и в чужих страхах, в океане сомнений, в самой сердцевине лжи, из которой соткана эта реальность.

Елисей нервно передёрнул плечами. Видимо, перспектива посещения Храма Эха не вызывала у него прежнего энтузиазма. Но отступать было некуда.

— Хорошо, — выдохнул Демид, сдаваясь и поднимаясь из-за стола. — Если это поможет разрушить связь, то я согласен. Идём в этот Храм Эха.

Отшельник с царевичем поспешили к выходу, а я, помедлив, обернулась к хозяйке избы.

— Кстати… Раз уж вы обладаете такой всевидящей проницательностью, может, подскажете, есть ли здесь зло, достойное моей силы, победив которое, я смогу вернуться домой?

Она задумчиво посмотрела на меня, и в глубине чёрных глаз вспыхнул нездоровый, лихорадочный огонь. Она сделала шаг вперёд, её тонкие пальцы с длинными, острыми ногтями коснулись моего подбородка. Хищная улыбка тронула её губы, когда она произнесла имя финального босса:

— Мастер Теней.

— Мастер Теней? — переспросила я. Демид и Елисей замерли на пороге.

— Тот, кто заключает сделки с самими тенями, — со злобой, шипящей змеёй, проговорила она. — Он — источник всех лживых контрактов.

— А этот Мастер Теней мне точно не навредит? — задавая вопрос, я чувствовала, как мой внутренний авантюрист постепенно просыпается, несмотря на всю опасность.

— Не сможет, — убедительность её высказывания отчего-то не оставляла сомнений. — Убей его, и ты вернёшься домой. А теперь ступайте, — и она махнула нам рукой на прощанье, а затем, словно вспомнив о чём-то жизненно важном, добавила: — Удача сама приведёт тебя к Мастеру Теней, — с этими словами ведьма вложила в карман моей куртки некий маленький, прохладный предмет.

Едва переступив порог избы, мы очутились в объятиях ослепительного солнца, хотя казалось, что ночной разговор с ведьмой не занял и десяти минут. Но то было лишь первым из потрясений. Вместо привычной опушки, где должна была стоять избушка, перед нами раскинулась шумная, гудящая жизнью городская площадь.

Вокруг бурлила жизнь: звонко кричали торговцы, по каменной брусчатке грохотали самодвижущиеся повозки, пахло свежеиспечённым хлебом и чем-то резким, индустриальным. Люди, одетые в пёструю диковинную одежду, сновали туда-сюда, а над головами, вместо облаков, возвышались трубы, извергающие клубы белого пара.

Мы застыли посреди этой вакханалии, словно три окаменевших экспоната, вырванные из привычной реальности. Елисей едва удержался на ногах, ослеплённый неестественно ярким светом.

— Что это за место? — прохрипел царевич, с изумлением разглядывая каменные громады зданий, невиданные им прежде.

— Это не наше царство, — меч, очнувшийся от потрясения перехода, заговорил, но голос его звучал неестественно высоко. — Мы за гранью. Ведьма перенесла нас не просто далеко, она вытолкнула нас за пределы известного. Это… похоже на город из старых легенд о «Прогрессе».