— Не перебивай, — проворчал клинок. — Так вот, шепчутся, что эта ведьма, чьё имя боятся произносить вслух, разругалась с неким… как его там?.. В общем, с тем, кто сделки тёмные заключает, да с тенями якшается. Она сильна, но сейчас ослаблена. Так что, если поможем ей в её личной вендетте, то, возможно, и она нам подсобит.

Его «возможно» не внушало особого оптимизма, особенно учитывая, что речь шла о злобной ведьме в контрах с теневым брокером. Но на безрыбье и рак — омар. К тому же, если это единственный путь к разрыву кармической связи с Демидом и билету домой, я была готова рискнуть.

— Шире шаг! Бодрее взгляд! Мы идём договариваться со злом! — весело скомандовала я, увлекая за собой унылую компанию.

Демид семенил в хвосте, не сводя глаз с моих стоп.

— Я сомневаюсь, что «договариваться со злом» — это приемлемая стратегия, — пробурчал он в спину, явно страдая от навязанной ему роли «связанного» спутника. — И я бы предпочёл, чтобы ты держала дистанцию. Ты сбиваешь меня с толку.

«Ой, какие мы тут нежные, — чуть не вырвалось у меня. — Личное пространство, видите ли!» Но Демид так упивался собственной мукой, в которой винил меня, что колкость прозвучала бы кощунственно.

Елисей, застрявший между нами, безуспешно пытался изобразить миротворца, хотя сам походил на человека, готового рухнуть здесь же, в траву, и ждать, пока кто-нибудь не спохватится.

— Ведьма… за полями, так? Это далеко, — произнёс царевич, будто пытаясь этим высказыванием заполнить тягостную тишину, всё ещё переваривая изгнание из отцовского дома.

— Далеко, но не безнадёжно, — встрял меч, который, казалось, наслаждался сложившейся ситуацией. — Вся эта история с Лихо — это лишь прелюдия. Теперь, чтобы одолеть кого-то более сильного, чем Лихо, нам нужен артефакт или мощный союзник. А ведьма, по слухам, хранит нечто, что может нам в этом поспособствовать. К тому же, она поможет разорвать вашу с Демидом «взаимозависимость», пока он не начал выставлять нам счёт за моральный ущерб!

Демид вздрогнул от упоминания о разрыве связи, и на секунду его каменное выражение лица треснуло, обнажив искреннее беспокойство. Он тут же вернул привычную бесстрастную маску, но я успела заметить тень надежды, промелькнувшую в его глазах при слове «разорвать».

— Я надеюсь, такой способ действительно существует, — процедил он, ускоряя шаг и увеличивая между нами дистанцию. Казалось, что он попросту спасался бегством от моего присутствия. — Потому что я не намерен быть эмоциональным придатком к бродячему авантюристу.

И это я тоже предпочла пропустить мимо ушей и не комментировать. По крайней мере, сегодня, чтобы сохранить хоть какую-то видимость того, что наш отряд недо-героев не развалится от случайного чиха.

Демид был взбешён, но я понимала: его ярость — это лишь жалкая попытка защититься от потери контроля над ситуацией, и главное — над собственной жизнью.

Мы шли дальше, оставляя за спиной зеленеющие, но осиротевшие земли царства, лишённого защиты. Путь к зловещей ведьме обещал быть долгим и, судя по компании, чудовищно напряжённым. За мной плёлся Елисей, ищущий своё место в мире без отцовской любви; впереди нервно вышагивал Демид, жаждущий любым способом разорвать магическую цепь, привязавшую его ко мне; и меч в моих руках, который, похоже, наконец-то нашёл себе занимательное занятие в виде наблюдения за всеобщим взаимным дискомфортом.

Солнце давно утонуло за горизонтом, но лунный свет щедро заливал тропу.

Тишину пронзил внезапный вой. Не то звериный, не то человеческий, но от него по коже побежали мурашки. Елисей вздрогнул и прижался ко мне. Демид остановился как вкопанный и прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то, недоступному остальным.

— Ведьма не одна, — прошептал отшельник, не открывая глаз. — Там что-то… тёмное. И голодное.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло во рту. «Договариваться со злом» казалось всё менее привлекательной перспективой. Но отступать было некуда. Слишком многое стояло на кону.

— Меч, высвети, — повелела я, поднимая клинок.

Он проворчал что-то невнятное о том, что «я тебе не ночной светильник», но просьбу исполнил. В тусклом лунном свете лезвие вспыхнуло мягким, зеленоватым огнём, отгоняя ночную тьму. Тоскливый волчий вой разорвал тишину, на этот раз громче и ближе. Впереди, меж переплетением корявых ветвей, зловеще замерцали два хищных огонька.

— Похоже, переговоры начинаются раньше, чем мы рассчитывали, — пробормотал Демид, извлекая из-за пояса замысловатый кинжал с рукоятью из чернёного серебра — прежде я его не замечала.

Из лесной чащи медленно вышел чёрный, как смоль, волк. И всё бы ничего, если бы он не возвышался надо мной, грозный и величественный.

Демид внимательно пригляделся и начал что-то шептать подступающему зверю-великану. А тот, словно понимая его речь, лишь повёл ухом и развернулся, направляясь прочь от тропы, в гущу леса.

— Идём за ним, — скомандовал Демид, торопливо пряча кинжал. — Он приведёт нас к хозяйке.

Мы двинулись следом за волком, продираясь сквозь колючий кустарник и перешагивая через упавшие стволы деревьев. Демид шёл впереди, уверенно ориентируясь в ночной темноте, словно видел не хуже самого зверя.

Вскоре лес начал редеть, и мы вышли на небольшую поляну, в центре которой стояла старая, но добротная избушка. Лунный свет заливал её серебристым сиянием, делая картину одновременно завораживающей и жутковатой. Волк остановился у порога и, обернувшись к нам, предупреждающе зарычал.

— Будь готова ко всему. Хозяйка не жалует непрошеных гостей, — обернулся Демид и бросил на меня предостерегающий взгляд, мол, никаких глупостей.

— Это ты сейчас с волчьего перевёл? — с нервной усмешкой предположила я, надеясь, что это всего лишь обычное предупреждение, а не предвестие внепланового квеста с посмертным исходом.

Дверь избушки бесшумно распахнулась. В проёме выросла высокая фигура, закутанная в плащ цвета глубокой фиалки. От неё волнами исходил терпкий аромат сушёных трав, смешанный с едва уловимым флёром мистики. Признаться, я ждала увидеть сгорбленную старуху, с инфернальным хохотом колдующую над кипящим котлом с омерзительным варевом. Или что-то в этом роде. Но никак не приветливую женщину, словно сошедшую со страниц доброй сказки. Может, не всё так и плохо?

— Ну, здравствуй, Демид, — прозвучал мелодичный голос. — Давно не виделись. И кого ты на этот раз привёл с собой?

— На этот раз? — с нажимом переспросила я у парня, но ответа не последовало. Впрочем, чему я так возмущалась? Ну, подумаешь, знает он местных ведьм, и что с того?

Демид медленно вышел вперёд, отстранившись от меня. Он склонил голову в жесте, в котором смешались уважение и глубокое отчаяние.

— На этот раз я привёл… дело, — тихо ответил он. — И оно требует немедленного разрешения. Ты должна знать, что я теперь связан с этой женщиной.

Ведьма неторопливо окинула меня оценивающим взглядом, затем перевела его на Елисея, который, казалось, посерел ещё больше.

— А, вот и ты, Царевич. Не испугался, когда отец тебя прогнал? — с лукавой улыбкой произнесла она, заставив Елисея обречённо склонить голову.

И, наконец, её взгляд упал на мой меч, и губы её тут же скривились в презрительной усмешке:

— И, конечно же, ты, — глаза её при этом недобро сверкнули, однако меч благоразумно предпочёл хранить почтенное молчание.

Ведьма плавным жестом позвала нас в дом. Огромный волк последовал за нами, оставшись в предбаннике. Лишь при мерцающем свете свечей я заметила на его мощной шее тонкий, но кажущийся неразрывным серебряный обруч.

— Ведьма, — Демид говорил ровно, но каждое слово было выверено. — Мне нужна помощь, чтобы разорвать связь.

Статная женщина неопределённого возраста обернулась. В полумраке её глаза казались почти чёрными.

— Твою связь? Ах, ты о той импульсивной девице, что возомнила поцелуй панацеей от всех бед? — усмехнулась она, оглядывая меня с нескрываемым любопытством.