— Мы… мы исправимся! — поспешно сказал Глог.

— Бежим за формой! — подхватила Зилла.

И они, толкая друг друга, бросились прочь, увлекая за собой ворчащего Спарка.

Наступила тишина, еще более сладкая после этого комичного вмешательства.

— Знаешь, — сказал Игнис, все еще тихо посмеиваясь. — Я думаю, пункт «спонтанное завершение» был преждевременным. Может, просто полетаем?

Они взлетели. Произвольно, не зная куда. Они летели просто так, куда глядели глаза. Игнис показывал ей свои любимые места: грот, где эхо повторяло слова три раза, придавая им магическое звучание; озеро, в водах которого ночью плавали светящиеся медузы-призраки; наконец, их облачную поляну.

Там они и приземлились. Игнис указал когтем на Луну, где их инициалы, выжженные им в день экзамена, светились мягким, ненавязчивым светом, как далекая звезда.

— Смотри, — сказал он. — Наше первое свидание. И последнее дедлайн-пятно в галактике.

Серафина прижалась к его плечу. Она чувствовала себя легкой, как облако под ногами. Весь ее внутренний распорядок, все списки и графики тихо и мирно уснули в уголке сознания, убаюканные ритмом его сердца.

— Знаешь, что мне нравится в твоих планах, Игнис? — прошептала она.

— Что? — спросил он, обнимая ее за крылья.

— То, что единственный их пункт, который всегда выполняется, — это «быть счастливым».

Он ничего не ответил. Просто держал ее. А высоко в небе, над самой Луной, проплыло маленькое одинокое облачко, по форме напоминавшее две фигурки, сидящие рядышком. И, если бы кто-то составил протокол его движения, он бы с удивлением обнаружил, что у этого облачка не было никакого плана. Оно просто плыло туда, куда дул ветер.

На следующее утро в кабинете Декана Бюрократуса царила атмосфера, которую можно было однозначно описать как «напряженно-бюрократическую». Сам Декан сидел за своим исполинским письменным столом, заваленном кипами пергаментов, и его каменные черты лица были абсолютно непроницаемы. Напротив него, пытаясь принять вид если не невиновного, то хотя бы административно значимого дракона, сидел Игнис. Серафина стояла рядом, ее поза излучала спокойную уверенность, хотя кончики ее крыльев нервно подрагивали. Она уже мысленно составляла план защиты: «Пункт 1: сослаться на смягчающие обстоятельства. Пункт 2: подчеркнуть педагогическую ценность спонтанности...»

— Итак, — начал Бюрократус, его голос был ровным, как линия горизонта в безветренную погоду. — Мною получен рапорт. А точнее, целых три рапорта и одно приложение к рапорту о несанкционированном мероприятии в секторе 7-Г «Западные сады».

Декан поднял один из свитков, испещренный пометками, сделанными бисерным почерком Зиллы.

— В документе указано, — продолжил Декан, — что вчера, в промежутке между 18:07 и 20:43, имело место нерегламентированное мероприятие, или иначе — встреча, сопряженное с порчей казенного имущества... — он бросил взгляд на Игниса, — ...в виде: во-первых, частичной кристаллизации сока на морозоустойчивом камне, во-вторых, сорванного листа лунного лотоса №847-бис и потребления ягод без заполнения формы №38-«Заявка на использование флоры в личных целях».

Игнис подавил вздох. Он чувствовал себя так, будто его поймали на месте преступления с окровавленными когтями, хотя все, что он сделал — это попытался произвести впечатление на дракониху своей мечты с помощью создания импровизированного (и вовсе не настоящего!) мороженого из ягод.

— Также, — Бюрократус взял следующий свиток, — имеется отчет Комитета по Наблюдению, в котором зафиксировано... — он на секунду запнулся, впервые за вечер в его голосе прозвучала тень чего-то, отдаленно напоминающего человеческую эмоцию, — ...«нарушение температурного режима в межличностных отношениях субъектов наблюдения».

Серафина почувствовала, как по ее шее разливается горячая волна. Игнис сглотнул.

Декан отложил свитки, сложил перед собой руки и уставился на своих студентов своим фирменным неподвижным взором.

— Объяснитесь, — сформулировал наконец свое требование Декан.

Игнис открыл было рот, чтобы излить поток оправданий и взять всю вину на себя, но Серафина была быстрее.

— Господин Декан, — начала она, и ее голос звенел, как отточенная сталь. — Вчерашнее мероприятие, хоть и не было внесено в официальный реестр академических событий, представляло собой ценный опыт межличностного взаимодействия, способствующий...

— Мы ели мороженое, — перебил Игнис, поняв, что никакой план не сработает против каменной логики Бюрократуса. — Вернее, его подобие. Я пытался сделать приятное Серафине. Без плана. И у нас получилось.

Он замолчал, ожидая неминуемой кары. Но кары не последовало. Бюрократус продолжал смотреть на них. Молчание затянулось настолько, что даже Серафина начала чувствовать беспокойство.

Наконец, декан медленно поднялся из-за стола. Он прошествовал к окну и посмотрел на аккуратные дорожки академии, по которым драконы-студенты перемещались исключительно и строго по расписанию.

— Без плана, — произнес он задумчиво. — Интересно.

Он повернулся к сидящим перед его столом двум драконам-студентам.

— Игнис. Твой экзамен стал самым дорогостоящим инцидентом в истории этой Академии. И... самым эффективным педагогическим открытием за последние пять столетий. Вы с мисс Рэйзорбэк демонстрируете уникальный симбиоз. Хаос и Порядок. Импровизация и План. Вы — живое доказательство того, что самая совершенная система должна иметь... гибкость.

Игнис и Серафина переглянулись. Они явно пропустили часть речи, где должно было последовать наказание.

— В связи с этим, — Бюрократус вернулся к столу и извлек из его недр еще один, на вид особенно древний и официальный свиток, — у меня к вам есть предложение. Вернее, распоряжение. Под номером 747-«Дельта».

Декан развернул свиток.

— Игнис, сын Пламени, прокрастинатор первого класса, — прочел он, и Игнис невольно выпрямился, — вы назначаетесь на должность приглашенного лектора с курсом «Основы импровизации в условиях экстремального цейтнота». Ваша первая лекция состоится завтра.

В кабинете воцарилась тишина, которую можно было бы резать ножом, если бы кто-то заранее заполнил форму №12 «Заявка на использование режущих предметов в административных помещениях».

Игнис медленно открыл пасть, а потом закрыл ее, так и не произнеся ни звука. И потом посмотрел на Серафину. На ее лице застыло выражение крайней степени когнитивного диссонанса, словно ей только что предложили доказать, что дважды два — это плюшевый дракончик.

— Я... лектор? — наконец сумел выдавить из себя Игнис.

— Именно так, — подтвердил Бюрократус. — Ваш уникальный... э-э-э... опыт в области откладывания дел на потом и последующего гениального их решения в последний момент представляет несомненный интерес для академического сообщества. Особенно для студентов, испытывающих трудности с тайм-менеджментом. Безумловно.

— Но... я же ничего не знаю о том, как это делать правильно! — взмолился Игнис.

— В том-то и суть, — без тени иронии ответил декан. — Вы знаете, как это делать неправильно, но с блестящим результатом. Это и есть ноу-хау. Мисс Рэйзорбэк будет вашим ассистентом. Она обеспечит... административное сопровождение процесса.

Серафина, наконец, нашла в себе дар речи.

— Господин декан, это... это беспрецедентно! У Игниса нет педагогического образования! Нет плана лекций! Нет...

— Будет, — оборвал ее Бюрократус. — Импровизация, мисс Рэйзорбэк. Я уверен, вы справитесь. Распоряжение вступает в силу немедленно. Все необходимые документы будут доставлены вам в течение часа. И вы оба свободны.

Игнис и Серафина подчинились и вышли (нет, правильнее это было бы назвать выползли) из кабинета, как во сне. Игнис шел, пошатываясь, с видом человека, только что узнавшего, что он избран новым божеством кулинарии в далеком первобытном племени, хотя единственное, что он умел готовить — это угли.