Игнис уставился на неё, не веря своим ушам. Даже Спарк на мгновение перестал тлеть и плеваться искрами.

Бюрократус смотрел на Серафину с таким выражением, будто она только что доказала теорему о том, что дважды два — плюшевый заяц.

— Вы понимаете, мисс, что это добровольно? И это не будет засчитано вам в качестве дополнительного кредита?

— Я понимаю, господин Декан.

Декан несколько секунд молча изучал её, затем медленно кивнул.

— Что ж. Воля ваша. Приступайте. Отчёт о проделанной работе жду к вечеру послезавтра.

Студенты вышли из кабинета. Игнис, придя в себя, первым нарушил молчание.

— Зачем? Ты же… ты же знаешь, что я этого не говорил. Ну, возможно, не говорил. Я не совсем помню…

— Ты не говорил, — спокойно отрезала Серафина. — Потому что вчера в 15:47, когда, по словам «свидетелей», ты якобы это произнёс, ты спал на лекции по драконьей генеалогии. И храпел. Я точно знаю, потому что сидела рядом и делала заметки.

Игнис смотрел на неё с бешеным изумлением.

— Тогда почему ты не сказала об этом Декану? Тебе-то он точно бы поверил!

— Потому что у меня нет неопровержимых доказательств. А у них — есть «свидетели». Прямое опровержение без доказательств — это просто моё слово против их. Неэффективно. — В её глазах вспыхнул знакомый зелёный огонёк. — Гораздо продуктивнее будет помочь тебе выполнить это наказание, остаться с тобой, а параллельно… собрать кое-какие данные.

— Какие данные? — с любопытством спросил Игнис.

— Данные о том, кто так внезапно и дружно решил очернить твою, и без того не безупречную, репутацию, — сказала Серафина, и в её голосе прозвучали стальные нотки, которых Игнис от неё раньше не слышал. И если честно, даже немного испугался. И вполне даже справедливо, потому что дракониха, замыслившая собрать данные — это и правда страшно.

— Это несправедливо, — продолжила Серафина. — А несправедливость — это… неэффективно. Это сбой в системе. А сбои нужно устранять.

Они дошли до поворота, за которым прятались три пары настороженных ушей.

— И… и ты сделаешь это из-за… эффективности? — неуверенно спросил Игнис.

Серафина посмотрела на него, и её взгляд смягчился.

— Нет, Игнис. Я сделаю это потому, что это правильно. А теперь идём. Нам предстоит разобраться с Гротом Забытых Заклинаний. Согласно моим расчётам, если мы начнём немедленно, у нас есть четырнадцати процентный шанс закончить с заданием до полуночи.

Она пошла вперёд, а Игнис последовал за ней, глядя на её спину с чувством, которого раньше никогда не испытывал. Это была смесь благодарности, недоумения и какой-то тёплой, странной уверенности. Впервые кто-то не просто поверил ему на слово. Кто-то встал на его сторону.

Из-за угла доносилось яростное, сдавленное шипение Зиллы. Идеальный план троицы дал трещину. Самую опасную трещину, поскольку в него вмешался непредсказуемый фактор под названием «чувство справедливости». А с такими фактами, как знал любой прагматик, бороться было сложнее всего.

Грот Забытых Заклинаний оказался именно таким местом, где можно было бы снимать учебные фильмы ужасов для начинающих магов-пессимистов. Воздух был густым, как кисель, и казалось, состоял из тоски, и еще мерцал блёклыми бликами несостоявшихся заклинаний. Магический мох, покрывавший стены, тихо шептал обрывки чужих воспоминаний, создавая эффект нахождения в переполненной людьми комнате, где все одновременно говорят, но никто не договаривает фразу до конца.

«…а потом я так и не понял, куда делся левый носок…»

«…формула преобразования свинца в зефир, кажется, требует больше корицы…»

«…он сказал, что вернётся после того, как купит молока…»

— Согласно плану, — голос Серафины прозвучал удивительно громко в этом шепчущем хаосе, — мы начинаем с восточной стены. Метод — аккуратное соскабливание мха с одновременной нейтрализацией блуждающих заклинаний контр-заклинанием 7-го уровня. Готов?

Игнис посмотрел на свой инструмент — заступ, являющийся казённым имуществом и выданный ворчащим гномом под восемь расписок с печатями и клятвенные заверения Серафины, что весь инвентарь вернется неповрежденным. По мнению Игниса, вредить там было уже нечему, поскольку выданный инвентарь явно повидал за свою жизнь многое… Но Игнис благоразумно промолчал.

Заступ выглядел так, будто им уже пытались откопать дорогу в загробный мир и слегка в этом разочаровались.

— А нельзя просто… чихнуть? — робко предложил он. — Чтобы всё и разом…

— НЕТ! — отрезала Серафина с такой стремительностью, будто это слово было привязано к пружине. — Абсолютно нет! Мы здесь для того, чтобы ликвидировать последствия магического хаоса, а не создавать новый, пусть и с удалением прошлого. А если новый хаос окажется более масштабным?! Нет! Приступаем! — скомандовала Серафина, перевоплощаясь.

И они приступили.

Серафина действовала с точностью хорошо отлаженного механизма. Каждое движение её коготка было выверено, каждое контр-заклинание произнесено с идеальной дикцией. Она продвигалась вперёд сантиметр за сантиметром, оставляя за собой чистый, сияющий камень.

Игнис же… Игнис честно пытался. То естт, он действительно пытался. Но его заступ то и дело выскальзывал из лап, мох под ним оживал и начинал читать лекции по макроэкономике, а блуждающие заклинания, вместо того чтобы нейтрализоваться, от его прикосновения начинали вести себя как котята, которым дали кошачьей мяты: носились по гроту, сталкивались друг с другом и порождали новые, ещё более абсурдные эффекты. Один раз Игнис случайно создал небольшое, но стабильное облако, из которого непрерывно сыпались засушенные лепестки роз и звучала траурная музыка.

— Игнис! — взмолилась Серафина, отбиваясь от настойчиво пытавшегося прилипнуть к её крылу заклинания вечной любви к брюкве. — Ты не работаешь, ты… обогащаешь ландшафт!

— Я стараюсь! — оправдывался он, пытаясь отлепить от лапы мох, который настойчиво вспоминал его собственный третий день рождения. — Но он… липкий! И шепчет!

Через два часа Серафина очистила участок размером с парадные ворота Академии. Игнис — участок размером с тарелку для супа. И на его участке теперь рос небольшой, но гордый кактус, исполнявший драконьи романсы на несуществующем языке.

Серафина остановилась, тяжело дыша. Пот стекал с её идеальной чешуи. Она посмотрела на Игниса, потом на свой чистый участок стены, потом на его поющий кактус. И вдруг её плечи бессильно опустились.

— Безнадёжно, — прошептала она. — Это безнадёжно. Мы здесь пробудем до следующего ледникового периода.

Игнис видел её отчаяние. И впервые за всё время ему захотелось не просто избежать наказания, а сделать для неё что-то по-настоящему хорошее. Что-то, что не было бы в её плане.

— Эй, — тихо сказал он. — А хочешь, я покажу тебе кое-что? Не по плану.

Она подняла на него усталые глаза.

— Что ещё? Ещё один поющий кактус?

— Нет. Нечто… более высокое. Другое.

Он отложил заступ, развернулся и вышел из грота. После мгновения колебания Серафина последовала за ним.

Игнис привёл её на Высокий Утёс — место, откуда открывался вид на все владения Академии. Но дракон не стал смотреть вниз. Он посмотрел вверх. На облака. Они плыли в вышине, розовые от заходящего солнца, пушистые и безмятежные.

— Смотри, — сказал он и взлетел.

Серафина, по привычке, хотела составить план полёта, оценить скорость ветра и траекторию. Но Игнис уже парил в воздухе, его золотисто-медная чешуя пылала в лучах заката. Он летел не так, как она — не с выверенной, экономичной грацией. Он летел с кажущейся небрежностью, почти ленцой, но каждый взмах его крыльев был на удивление эффективен. Он будто не преодолевал воздух, а договаривался с ним.

— Летать — это же не работа, — крикнул он ей. — Это же… кайф!

И он рванул вверх, к самым основаниям облаков. Серафина, повинуясь внезапному импульсу, последовала за ним. Ветер свистел в ушах, земля ушла далеко-далеко, превратившись в игрушечную карту. Они влетели в облако — и оказались в мире белой, прохладной ваты, где не было слышно ни шепота мха, ни голосов, ни бесконечного тиканья мыслей о планах и графиках.