— Ой, — сказал Игнис. — Простите. Нервничаю.

Этого оказалось достаточно.

На следующий день во всех магических и не очень газетах появились гигантские заголовки: «ДРАКОН-ПРОВОКАТОР ИЗ «ВЕРШИНЫ» ПОДДЕРЖАЛ СВЕРЖЕНИЕ КОРОЛЯ ПЛЮШЕВЫХ ХОЛМОВ!», «СИМВОЛ ВЛАСТИ УНИЧТОЖЕН: НОВАЯ ЭРА В ПЛЮШЕВЫХ ХОЛМАХ НАЧАЛАСЬ СО СМАЧНОГО ЧИХА!».

В Академии его встретили ошалевшие взгляды. Серафина, столкнувшись с ним в коридоре, остановилась как вкопанная. Она смотрела на него не с гневом, а с каким-то новым, сложным чувством, в котором смешались ужас, раздражение и… неужели уважение?

— Ты… — начала она и замолчала, впервые не находя слов. — Ты умудрился совершить дипломатический переворот… чихом? Без плана? Без цели? Без… даже малейшего намерения?

— Я не хотел! — искренне воскликнул Игнис. — Это было семечко! Маленькое, пушистое! Одуванчик, вот.

Серафина закрыла глаза и глубоко вздохнула, призывая на помощь все свои запасы терпения.

— Согласно всем законам политики и магии, — произнесла она, открывая глаза, и в них снова горел знакомый зелёный огонь, но на сей раз это был огонь азарта, — то, что ты сделал, — невозможный, идиотский, катастрофический… и гениальный в своём роде ход. Ты абсолютно случайно поддержал партию реформаторов, которая уже двадцать лет пыталась сместить коррумпированного короля. Уничтожение короны стало… мощным символом.

Игнис уставился на неё.

— То есть… вышло хорошо?

— НЕТ! — взорвалась она. — Хорошо — это сдать доклад в срок! Хорошо — это следовать инструкциям! Хорошо — это все выполнять по плану и в срок! Хорошо — это учиться! Хорошо — это понимать! То, что сделал ты, не «выходит хорошо»! Это падает с дуба на голову прохожему, и тот вдруг обнаруживает, что держит в руках слиток золота! Это анти-результат! Результат наоборот!

— Сера… но… — попытался улыбнуться Игнис, видя, что медоволосая заучка и пытается сдержать улыбку, и как-то странно нервничает. — Значит, меня не отчислят? — уточнил Игнис.

— О, ещё как отчислят, если ты в ближайший час не появишься в кабинете у Бюрократуса с объяснительной на семи свитках! — прошипела она, снова превращаясь в прежнюю Серафину. — И да… — она уже повернулась было уходить, но бросила через плечо: — …в следующий раз, если почувствуешь, что хочешь чихнуть во время аудиенции… постарайся сделать это в сторону: не на корону, а, скажем, на надоедливого советника. Согласно моим расчётам, это могло бы увеличить эффективность на сорок три процента.

— Серафина… — протянул Игнис, но поздно: дракониха уже удалилась, оставив Игниса в полном недоумении. Спарк выполз из-за его уха.

— Она… она что, только что одобрила твой чих? — прошептал он, его пламя мерцало от confusion. — Мир сошёл с ума. Мы все умрём, но, кажется, не сразу. Но теперь точно.

Игнис смотрел вслед удаляющейся медно-розовой фигуре. Впервые его прокрастинация и неуклюжесть привели не к наказанию, а к чему-то, что смахивало на… успех. Пусть и дипломатический скандал. Но успех.

— Знаешь, Спарк, — задумчиво произнёс он. — Кажется, я начинаю понимать теорию малых чихов. Главное — правильно выбрать цель.

Он вздохнул и поплёлся в сторону кабинета декана. Объяснительную, конечно же, он собирался написать. Прямо сейчас. Или, может быть, завтра.

План Серафины по «социализации и структурированию хаоса студента Игниса» был, как и всё, что она делала, безупречен.

План занимал три пергаментных свитка, включал почасовой график на ближайшие две недели и имел цветные маркеры для визуального отслеживания прогресса.

Пункт №1 на сегодняшний день включал в себя «Приведение в порядок логова в Северном крыле с последующей инвентаризацией».

Игнис, разумеется, планировал заняться этим так же. Не сейчас. Чуть позже. Возможно, после короткого, двадцатичасового сна. Он уже мастерски освоил тактику кивания и угукания в ответ на тирады Серафины, мысленно в это время составляя каталог самых причудливых форм облаков над Академией.

— Ты даже не слушаешь меня, да? — голос Серафины, острый как бритва, разрезал его полёт фантазии о пухлом облаке, напоминавшем спящего Спарка.

Они находились в заброшенном хранилище карт в Северном крыле — месте, которое Декан Бюрократус счёл идеальным для исправительных работ. Пыль лежала здесь вековым слоем, а паутина была столь густа, что могла бы вполне послужить материалом для пошива занавесок.

— Слушаю, слушаю, — пробормотал Игнис, лениво проводя пальцем по полу и рисуя в пыли замысловатую загогулину. — Уборка. Инвентаризация. Доблесть. Понял, принял, в процессе.

Серафина издала звук, средний между шипением и стоном отчаяния.

— «В процессе» — это когда ты что-то делаешь! А ты просто… существуешь здесь, повышая энтропию вселенной одним своим присутствием! — возмущенно чихнула Серафина.

В этот момент снаружи, из Зачарованного Леса, окаймлявшего Академию, донёсся приглушённый, но отчётливый звук — металлический лязг и грубые голоса. Серафина насторожилась, её изумрудные глаза сузились.

— Слышишь? Это не академические патрули. График их обхода не совпадает.

— Наверное, садовники, — безразлично предположил Игнис, пытаясь поймать солнечный зайчик, играющий на стене. — Подравнивают кусты. В соответствии с планом озеленения.

— У Академии нет садовников с таким низкочастотным, хриплым тембром и с явным пренебрежением к правилам согласования падежей! — отрезала Серафина, походя к зарешеченному окну.

Она осторожно выглянула и моментально побледнела.

— Наёмники, — испуганно пискнула она. — И не простые. На них шлемы Погасшей Стали. Это охотники на магов.

Игнис моментально перестал ловить зайчика.

— Охотники? Зачем? — улыбнулся он.

— Чтобы охотиться! — прошипела Серафина, отскакивая от окна. — Моя семья… у нас есть влиятельные враги. Я думала, академия — безопасная зона… Очевидно, я переоценила их бюрократическую бдительность!

Она лихорадочно озиралась, ища путь к отступлению. Перевоплотилась, но как-то на редкость неудачно, её крылья нервно подрагивали. Перфекционистка, живущая по плану, оказалась абсолютно не готова к тому, что в её расписание впишется отряд профессиональных киллеров.

Дверь в хранилище с грохотом распахнулась, и на пороге возникли три массивные фигуры в дымчатых доспехах, поглощающих магические колебания. В руках они держали странные устройства, похожие на арбалеты, но со свивающимися вокруг стволов сияющими рунами подавления.

— Серафина Медное Пламя, — прогремел один из них. — По приказу Теневого Синдиката, вы должны с нами проследовать. Живой. Или… не совсем живой. Примите человеческое обличие и мы избежим ненужных вопросов.

Серафина приняла боевую стойку, из её пасти вырвался сноп зелёного, очень даже контролируемого пламени. Но оно, столкнувшись с доспехами, лишь беспомощно облизнуло металл и погасло. Зато руны на оружии пришельцев вспыхнули ярче.

— Сопротивление бесполезно, дракониха, — усмехнулся один из наёмников. — Наши щиты поглощают структурированную магию. Твои выверенные заклинания для нас — что детские пузыри.

Именно в этот момент самый близкий к Серафине носитель лат, прокладывая путь к пятвшейся драконихе, грубо отшвырнул ногой валявшийся на полу старый деревянный ящик. Ящик с грохотом влетел прямо в бок Игнису, который всё ещё сидел на полу в позе задумчивого философа, пытаясь осмыслить вторжение грубой силы в его и без того сложный день.

Из ящика высыпалась пыль. Не простая пыль. Это была вполне себе пыль веков, смешанная с пылью от высохших чернил, пылью от пергамента и, что было самым главным, пылью от высохших чешуек арктической моли — известнейшего магического аллергена.

Эта мелкая, едкая взвесь густым облаком поднялась прямо к носу Игниса.

Щекотно. Очень щекотно.

Его ноздри задёргались. Глаза заслезились. Он попытался сдержаться, зажать нос рукой, но это было бесполезно.

И ЭТО ПРОИЗОШЛО ОПЯТЬ.