Декан развернулся и направился прочь, его мантия развевалась за ним знамя победы.

Когда он скрылся из виду, Игнис испустил долгий, дрожащий выдох.

— Ну все, — простонал он. — Мне конец. Меня отчислят. Заставят расплачиваться следующие пятьсот лет. Имя мое будут упоминать в учебниках по архитектуре в разделе «Как не надо проверять здания на сейсмоустойчивость».

— Вздор, — сказала Серафина, поднимаясь и отряхивая с мантии пыль, пепел, камешки и прочую прилипшую ерунду. — Ты не виноват.

— Как это не виноват? — удивился Игнис. — Это же я чихнул!

— Нет, — возразила Серафина с тонкой улыбкой. — Это чихнул не ты. Это чихнул «Концентратор Воли» в сочетании с экзаменационным стрессом и коварным планом твоих «друзей». Ты был лишь… проводником. Как громоотвод во время грозы. Только вместо грома — чих.

— Чих на миллион золотых, — мрачно констатировал Игнис, оглядывая разрушения. — Спарк, начинай копить на наши выплаты. Из тюрьмы.

Спарк, подбежав к нему, сел на задние лапки.

— Выплаты? Из тюрьмы? Да они заставят тебя работать! Восстанавливать все это! — он махнул лапкой вокруг. — Ты будешь таскать камни до скончания веков! А я буду тебе носить сухарики! Маленькие, черствые сухарики!

— Прекрати, — мягко сказала Серафина. — Никто никого не посадит. Бюрократус не таков. Он… он будет счастлив. У него теперь есть материал для работы на годы вперед. Составление отчетов, смет, актов списания… Для него это не наказание, а праздник.

Игнис задумался. В ее словах был смысл. Декан действительно выглядел не столько разгневанным, сколько… поглощенным. Как художник, внезапно получивший в распоряжение целый мир вместо крошечного холста.

— Так что же теперь? — спросил он с некоторой надеждой в голосе.

— Теперь, — Серафина аккуратно смахнула с его плеча кусочек застывшей сиреневой стеклянной пыли, — мы идем в зал заседаний. И ты будешь вести себя как невинная жертва обстоятельств и некачественных фармацевтических продуктов. А я буду это доказывать. По пунктам. И согласно графику.

Она помогла Игнису подняться. Игнис пошатнулся, но удержался на ногах. Он посмотрел на расколотую плиту, на выбитые окна, на голубей, которые теперь уселись на карнизах и взирали на происходящее с глуповатым видом.

— Знаешь, — сказал он, и в его голосе впервые за этот день прозвучала привычная самоирония, — а чих был ничего так. С эффектами.

Серафина фыркнула:

— Слишком пафосно. В следующий раз, когда захочешь чихнуть, предупреди. Я успею эвакуировать библиотеку.

И друзья пошли к выходу с площадки, опираясь друг на друга — он, потому что еще дрожал, она, чтобы его поддержать. Спарк семенил следом, ворча что-то о страховых полисах и своем подорванном психическом здоровье.

А высоко в небе, на самой Луне, ярко горели три загадочные буквы, выжженные чихом дракона-прокрастинатора. «И. П. С.». Игнис Пламенное Сердце. Самая масштабная, самая дорогостоящая и самая нелепая подпись в истории магического образования.

И как знать, может быть, оно того стоило?

Зал заседаний №3 был спроектирован так, чтобы подавлять волю и вызывать желание во всем сознаться. Низкие сводчатые потолки, стены из темного, отполированного до тусклого блеска камня и длинный стол, покрытый суконной скатертью цвета запекшейся крови.

За этим столом, в кресле, которое больше напоминало судейский трон, чем кресло, восседал сам Декан Бюрократус. По бокам от него сидели два младших преподавателя, похожие на несколько бледноватых грифов, хищно поджидающих своего звездного часа.

Игнис чувствовал себя мухой, попавшей в очень строгий, очень официальный паутинный архив. Он сидел на единственном стуле по эту сторону стола, пытаясь придать своей позе хоть тень достоинства, но получалось лишь неловко. Серафина стояла рядом, положив лапу на спинку его стула, — безупречный, спокойный бастион в этом море бюрократического ужасах

— Итак, — начал Бюрократус, разложив перед собой стопку идеально чистых бланков. Его голос был ровным и безжалостным, как тиканье маятника. — Приступаем к протоколу об инциденте №734-б/с, он же инцидент «Чих». Мистер Пламенное Сердце, опишите произошедшее своими словами. Кратко.

Игнис попытался сглотнуть, но горло было сухим.

— Я… чихнул, — выдавил он.

— Что ж, действительно кратко… Констатация факта принята, — откликнулся один из “грифов”, что-то записывая. — Однако, требуется установить генезис и каузальность события.

— Проще говоря, — перевел второй преподаватель, — почему это произошло и что этому предшествовало.

Игнис неуверенно посмотрел на Серафину. Дракониха едва заметно ободряюще кивнула.

— Мне… дали выпить одну вещь, — начал он осторожно. — Для концентрации.

— «Одну вещь»? — Бюрократус поднял бровь. — Уточните. Согласно подразделу «Г» параграфа 14 Устава, употребление немаркированных стимуляторов на экзамене…

— Это был «Концентратор Воли»! — раздался испуганный визг из-за двери. Дверь приоткрылась, и в щели показалась взъерошенная морда Фризза. — Мое изобретение! Но оно было экспериментальное! И он выпил все сразу! Вместо одной капли! Он сам виноват!

Зилла пыталась оттащить Фризза от двери, Фриз цеплялся когтями за косяк и верещал.

Бюрократус медленно повернул голову к двери.

— Мистер Фризз, — произнес он. — Ваше несанкционированное присутствие на слушаниях будет занесено в протокол отдельным пунктом. Проходите и занимайте место. Вам будет предоставлено слово.

Фризз, похожий на пойманного зажигательного преступника, прокрался к рядам и вжался в стул рядом с Игнисом. От Фризза пахло паленой шерстью, нетерпением и паникой.

— Продолжайте, мистер Пламенное Сердце, — вернулся к нему Бюрократус. — Итак. Вы утверждаете, что Вам дали выпить экспериментальный реактив. Вы сделали это добровольно?

— Ну… — Игнис замялся.

— Его убедили, — четко вступила Серафина. — Путем психологического давления и обещаний легкого успеха. Со стороны группы студентов, в которую входит мистер Фризз. Я полагаю, это подпадает под статью о нанесении ущерба здоровью и введении в заблуждение.

Преподаватели довольно переглянулись и зашелестели перьями, делая пометки. Бюрократус, не моргнув глазом, спокойно переложил идеальный бланк.

— Ваши предположения будут проверены, мисс Медное Пламя. Мистер Фризз, вы подтверждаете это?

— Я… э… то есть… — Фризз заерзал. — Формула была почти стабильна! Он просто неправильно ее воспринял! Она должна была сфокусировать волю, а не… не развоплотить ее в ударную волну!

В этот момент дверь снова открылась, и в зал были втащены еще два дракона — Глог и Зилла. Их лица прикрывались масками показного неведения, наивности и гордого недоумения вкупе с оскорбленной невинностью.

— А это что за делегация? — спросил Бюрократус, не выражая ни малейшего удивления.

— Мы пришли как свидетели! — заявила Зилла, высоко подняв голову. — Мы видели, как Игнис добровольно выпил зелье! Мы пытались его отговорить, но он был непреклонен!

— Да, да! — подхватил Глог, складывая лапы на животе. — Он сказал: «Я устал быть хаосом, я хочу контроля!» Очень трагично.

Игнис смотрел на них с оторопью. Ложь была настолько наглой, что у него перехватило дыхание.

— Это… это неправда, — тихо сказал он.

— А что есть правда? — холодно парировала Зилла. — Тот факт, что ты всегда ищешь легкие пути? Или то, что твоя необузданная сила в очередной раз привела к разрушениям? Или…

Спор готов был разгореться, но Бюрократус поднял лапу.

— Хватит! — рявкнул Декан. — Дискуссия о моральном облике студентов отложена. Вернемся к материальному ущербу.

Декан достал еще один бланк. Встряхнул его и идеально разложил на столе.

— Предварительная смета. Замена фокусной плиты — семь тысяч золотых. Восстановление оконного фонда академии — двадцать тысяч. Реабилитация голубей, внезапно получивших разум и свободу, — сумма уточняется. Плюс…