Пока Серафина приводила в чувство Игниса с помощью ушата ледяной воды (что вызвало бурную реакцию и рождение случайного радужного тумана над академическим садом), Зилла действовала на другом фронте. Она проникла в канцелярию и, пользуясь сложившимся хаосом из-за подготовки к экзамену, слегка подкорректировала расписание занятий. В результате следующая тренировка Игниса и Серафины была назначена на то же время, что и… практический семинар по хоровому пению для первокурсников.

Представьте картину: Игнис пытается сфокусировать луч пламени на основании статуи, а вокруг него тридцать молодых дракончиков выдают оглушительную какофонию, разучивая гимн Академии. Серафина, с трясущимися от ярости крыльями, пыталась их образумить.

— Прекратите! Это несанкционированное мероприятие!

— Согласно расписанию, мы имеем полное право! — задорно парировал заводила-первокурсник, тыча лапой в листок, где явно чужой почерком было вписано их занятие.

Игнис, отвлёкшись, чихнул от напряжения. На сей раз чих был направлен в землю, где мгновенно прожег идеальную круглую ямку, заполнившуюся самоварившимся шоколадом. Хор, естественно, рассыпался, первокурсники с визгом набросились на шоколад, и тренировка снова провалилась.

А тем временем и Глог пустил в ход своё главное оружие — бюрократию. От имени «Инициативной группы студентов, озабоченных сохранностью исторического наследия» он направил в деканат петицию с требованием запретить любые манипуляции со статуей основателя, дабы «не допустить окончательной утраты уникального артефакта». Петиция была составлена настолько витиевато и с таким количеством ссылок на несуществующие параграфы, что Бюрократус, прочитав её, прослезился от умиления и наложил временный мораторий на «опыты» у статуи.

— Видишь? — сказала Серафина Игнису, показывая резолюцию декана. — Нас официально признали угрозой культурному наследию. Поздравляю.

— А мы можем потренироваться на чём-то другом? — спросил Игнис, с надеждой глядя на здание столовой.

— НЕТ! — почти взвыла Серафина, впервые за долгое время чувствуя, что её идеально выстроенная система даёт трещину. — Весь расчёт именно под статую! Мне пришлось учитывать возраст гранита, ориентацию по сторонам света, следы эрозии! На что-то другое потребуется три дня новых вычислений! А у нас их НЕТ!

Апофеозом саботажа стала «случайная» утечка информации. К утру следующего дня вся академия знала, что Игнис собирается на экзамене «выпрямлять статую основателя с помощью чиха». История обрастала невероятными подробностями: якобы для этого ему потребуется разогнаться до скорости звука, пролететь между шпилями библиотеки и чихнуть строго на восходе солнца.

Теперь, стоило Игнису и Серафине появиться на занятиях, как их провожали взглядами, полными ожидания циркового представления. Один предприимчивый студент даже начал продавать билеты на «лучшие обзорные места наблюдения за выпрямлением статуи».

В довершение всего, кто-то подбросил Игнису анонимную записку: «Сдавайся, неудачник. Твоё место — на свалке истории, а не у подножия статуй». Записка была написана каллиграфическим почерком и пахла лавандой и предательством.

Серафина, обнаружив записку, не стала её рвать. Она положила её в специальную папку с пометкой «Вражеская пропаганда. Проанализировать и вывести закономерности».

Они сидели на скамье в запутанном лабиринте академического сада — единственном месте, где их пока не нашли.

— Это не случайность, — тихо сказала Серафина, глядя на карту академии, испещрённую красными крестиками мест проваленных тренировок. — Это спланированная кампания. Кто-то очень не хочет, чтобы ты преуспел.

— Может, они правы? — мрачно пробормотал Игнис. — Может, я и правда неудачник?

Серафина резко повернулась к нему.

— Неудачники не спасают отличниц от охотников с помощью носовой самозащиты. Неудачники не создают искусство из хаоса. В тебе есть сила, Игнис. Просто… у неё странные инструкции по применению. А эти… — она с презрением ткнула когтем в сторону невидимых врагов, — …они просто боятся, что ты научишься её читать.

Она встала, отряхнула мантию, и в её зелёных глазах снова зажёгся знакомый огонь, но на сей раз это был огонь не планирования, а борьбы.

— Хорошо, — сказала она. — Они играют в свои игры. Что ж. Two can play that game. Если они хотят войны на саботаже, они её получат. Но по нашим правилам.

Игнис смотрел на неё с восхищением и легким ужасом.

— Каким правилам?

— Правилам эффективности, — улыбнулась Серафина, и в её улыбке было что-то хищное. — Мы найдём, кто стоит за этим. Мы соберём доказательства. А потом… потом мы просто передадим всё Бюрократусу. В идеально структурированном отчёте. С приложениями.

Она посмотрела на Игниса.

— А ты… ты будешь готовиться. Несмотря ни на что. Потому что лучший ответ на все провокации — это успех.

Игнис вздохнул. Война на саботаже с применением идеально структурированных отчётов… Это звучало как один из самых странных кошмаров. Но, глядя на Серафину, он впервые за несколько дней почувствовал не страх, а странную, зудящую надежду. Возможно, вместе они и впрямь смогут превратить этот балаган во что-то, что бы отдалённо напоминало успех? Или, на худой конец, в очень масштабное и зрелищное фиаско.

Тишина в спальном крыле Академии «Вершина Дракона» была неестественной, густой и звенящей, словно воздух перед ударом молнии. Обычно в это время здесь слышался гул взволнованных голосов, шорох пергаментов, цокот когтей и топот каблуков и каблучков всех мастей по каменному полу. Но сейчас все замерло.

Завтра ожидался Судный День. Творческая демонстрация разрушительного потенциала. Большинство студентов либо в панике зубрили последние (и весьма бесполезные) тезисы, либо уже смирились с судьбой и пытались выспаться.

Комната Серафины была островком безупречного порядка в этом море тихого и безумного хаоса. На ее столе, выровненные по линейке, лежали сложенные аккуратными стопками конспекты (и каждый — помечен цветным ярлычком! При чем учитывайте, что цвета ни разу не повторялись). Магический хронометр на ее шее тикал, отсчитывая секунды до рокового утра. Но сама Серафина не могла усидеть на месте. Она ходила по комнате, двигаясь безупречно прямыми линиями: от кровати к столу и обратно.

Ее план, тот самый, гипердетализированный шедевр тайм-менеджмента, лежал смятый на краю стола. Каждый пункт был зачеркнут и испещрен красноречивыми пометками: «СОРВАНО «ПРЕДПРИИМЧИВЫМИ»».

Сонный порошок в чернилах.

Поддельное расписание, из-за которого они с Игнисом просидели три часа в заброшенной кладовке в башне астрономии.

Внезапная «проверка санитарного состояния» их тренировочной площадки инспекцией во главе с Деканом Бюрократусом…

И еще десяток подобных пунктов, которые были перечеркнуты: вот таков был итог…

Серафина остановилась у окна, глядя на усыпанное звездами небо. Вместо паники, которую она ожидала от себя, внутри бушевала холодная, яростная решимость. Они с Игнисом сражались. Они давали отпор всему и всем. И она, Серафина Медное Пламя, не сломалась. Она адаптировалась. Мысль была настолько новой, что от этого перехватило дыхание.

«Он был прав, — пронеслось у нее в голове. — Структура — это каркас, но ураган не вписывается в график. Нужно не контролировать шторм, а учиться ставить паруса».

Но где был этот самый шторм?

Серафина знала ответ, для этого не нужно было даже задумываться. Если его нет в комнате, если он не изводит себя последними попытками подготовки, значит, он там. В своем тайном месте.

Облачная поляна парила высоко в небе, невидимая и недоступная для любого, кто не знал туда путь или не обладал интуитивным чутьем Игниса на уютные уголки в пространстве. Сегодня облака под ногами были не белыми и пушистыми, а серыми, тяжелыми, будто вобрали в себя всю тревогу их хозяина.

Игнис лежал на спине, раскинув руки и выпустив золотые крылья, и смотрел в бездонную черноту неба. Его чешуя цвета угасшего золота и меди почти не отсвечивала в ночи. Рядом, на комке более плотного облачка, металась маленькая фигурка из живого огня.