— Однако, — продолжил он, и его голос приобрел металлические нотки, — учитывая масштабы несанкционированного изменения ландшафта и имущества Академии, а также непредусмотренное преобразование официальной документации в живых существ, ваша демонстрация требует... дополнительного разбирательства.

Игнис поднял на него взгляд. В его золотистых глазах стоял ужас, стыд и полное недоумение. Он снова все испортил. Не просто испортил… Это было хуже, чем когда-либо!

Серафина, оправившись от шока, сделала шаг вперед, чтобы что-то сказать в защиту Игниса. Но Бюрократус поднял коготь, останавливая ее.

— Экзамен приостановлен до выяснения всех обстоятельств, — объявил он. — Всех свидетелей прошу оставаться на местах для дачи показаний. Мистер Пламенное Сердце, вы не имеете права покидать территорию площадки!

Он повернулся и медленно пошел мимо поднимающихся и отряхивающихся драконов, мимо трио «Предприимчивых», которые пытались незаметно ретироваться. И взгляд Декана Бюрократуса был красноречивее любых слов. Игнис явно должен был быть не единственным, кому предстояло разбирательство.

Серафина подбежала к Игнису и опустилась перед ним на колени.

— Игнис? — тихо позвала она.

Он уже развоплотился, и теперь смотрел на нее испуганно и растерянно. Теперь в его глазах не было ни капли того холодного контроля, который так испугал Серафину вначале. Только знакомый, несчастный и растерянный дракон, которого она знала.

— Я... я не хотел, — прошептал он. — Я просто... чихнул.

— Знаю, — она положила свою руку на его дрожащую. — Знаю. Но теперь слушай меня внимательно. Худшее позади. Теперь... теперь начинается настоящая битва. И мы будем сражаться вместе.

Он сжал ее руки, и в его глазах, помимо страха, появилась слабая, но живая искра надежды. Битва только начиналась.

После чиха Игниса на плато воцарилась тишина. Та самая, что бывает, когда все, что могло издать звук, уже его издало и теперь скромно молчит, притворяясь невиновным. Даже ветер, обычно такой разговорчивый на вершине горы, притих, затаив дыхание и ожидая, чем все закончится.

Игнис так и сидел, понурый, посреди треснувшей обсидиановой плиты, напоминая несчастного птенца, который только что случайно разнес собственное гнездо, скорлупу и заодно — ветку дерева, на которой вся конструкция висело. Он смотрел на Серафину, и в его золотистых глазах стояла такая вселенская растерянность, что у нее сжалось сердце.

— Я… — попытался снова что-то сказать Игнис и чихнул снова. Но на этот раз это был всего лишь крошечный, сконфуженный «пффф», извергнувший маленькое облачко дыма с искоркой. — Кажется, у меня аллергия на экзамены.

— Согласно моим наблюдениям, — сказала она, иронично разглядывая окружающие разрушения, — у тебя аллергия на искусственно навязанный контроль. Что, в общем-то, логично. Ты же не версальский кустик, чтобы тебя подстригать под линейку.

Тем временем Декан Бюрократус совершал свой неторопливый обход поля битвы. Его длинные, отполированные когти не постукивали, а скорее скользили по камню, словно он уже вел незримый подсчет ущерба. Он остановился перед парой драконят-первокурсников, которые, опрокинутые ударной волной, безуспешно пытались придать своим перепуганным мордочкам выражение стоического спокойствия.

— Ваши имена? — спросил Бюрократус, доставая из складок мантии бланк. Бланк был идеально чистым, и это казалось чудом, учитывая, что все остальные бумаги в радиусе полумили теперь были голубями.

— Э-э… Бренди? — выдавил один.

— И… Когтинтин? — добавил второй, неуверенно.

Декан записал.

— Состояние до инцидента?

— Нормальное? — предположил Бренди.

— Опишите подробнее. Эмоциональный фон, физическое самочувствие, наличие ценных предметов при себе.

Пока Бренди и Когтинтин лихорадочно вспоминали, не было ли у них при себе бабушкиной брошки или магической конфеты, Бюрократус переместился к группе преподавателей, отряхивающих пыль с мантий.

— Профессор Игнис… в смысле, профессор Магма! — поправился он, бросив взгляд на виновника. — Ваша оценка структурной целостности западного фасада библиотеки?

Профессор Магма, толстый дракон в очках, снял их, протер и водрузил обратно на нос.

— Окна, — констатировал он мрачно. — Все. От витража «Подвиги Предка-Основателя» до слухового окошка в моем кабинете. Полная ликвидация стеклянных масс. Замена… — он умолк, производя в ухе сложные вычисления, — …обойдется в сумму, примерно равную годовому бюджету на печенье для столовой.

Бюрократус сделал новую пометку. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой заинтересованности, будто он изучал не последствия катастрофы, а особенно любопытный образец бюрократической процедуры.

— Печенье, — произнес он задумчиво. — Что ж, значит исключим его из сметы. Продолжайте.

Профессор покорно продолжил.

А в это время трио «Предприимчивых» переживало не лучшие моменты своей карьеры. Они пытались слиться с каменной стеной, но это получалось плохо — Глог был слишком коренастым, Зилла слишком темной, а Фризз периодически чиркал кончиком крыла по камню, высекая искры.

— План «Контролируемый успех», — шипела Зилла, глядя на Фризза с таким выражением, будто хотела его не съесть, а аккуратно разобрать на запчасти и обратно неправильно собрать. — Ты сказал, эликсир просто сфокусирует его силу!

— Он и сфокусировал! — оправдывался Фризз, размахивая лапами. — Смотрите, какой чистый, аккуратный срез в дальней скале! Никаких лишних осколков! А плазменный веер? Идеальная геометрическая форма! Это же прорыв в прикладной пиротехнике!

— Прорыв, который сейчас проломит нам головы, когда Бюрократус закончит с отчетами! — проскрежетал Глог. — Я уже вижу мысленным взором счет за фокусную плиту! Она из чистейшего обсидиана, добытого в жерле спящего вулкана в полнолуние!

— Может, сбежим? — робко предложил Фризз. — Пока он занят подсчетами?

— Куда? — с горькой иронией спросила Зилла. — Он, наверное, уже подал уведомление о нашем потенциальном побеге в драконью полицию. И хорошо, если только туда! А если охотникам? Вы что, не знаете этого Бюрократуса? Он еще и в трех экземплярах умудрился наверняка! Один из которых уже стал голубем и улетел.

Их диалог прервал Спарк. Саламандр, отлежавшись где-то в складках плаща Игниса, теперь подбежал к ним, его пламя пылало яростным багрянцем.

— Вы! — взвизгнул он, тыча в троицу горящим хвостом. — Вы это сделали! Вы впихнули в него эту… эту умную гадость! Я чувствовала, что это плохо кончится! Я всегда чувствую! Но он не слушал! Никто не слушает Спарка! А потом ба-бах! И все летит к драконьей бабушке!

— Успокойся, огонек, — попытался вкрадчиво сказать Глог. — Мы всего лишь хотели помочь товарищу по учебе раскрыть его потенциал.

— Раскрыть? — Спарк фыркнул, и из его ноздрей вырвался крошечный дымный шарик. — Вы его не раскрыли, вы его… перезапустили в аварийном режиме! Теперь у нас тут не экзамен, а площадка для тренировки космических ракет на прочность!

Тем временем Бюрократус завершил свой предварительный обход и вернулся к центру событий. Его взгляд упал на Игниса и Серафину, все еще сидевших на плите.

— Мисс Медное Пламя, — произнес он. — Ваше присутствие здесь зафиксировано. Вы можете удалиться.

Серафина подняла голову. Ее зеленые глаза встретились с ледяными звездами декана.

— Согласно параграфу 7 устава Академии, — сказала она четко, — студент имеет право на присутствие адвоката или доверенного лица на любом этапе разбирательства. Я являюсь доверенным лицом Игниса.

Игнис посмотрел на нее с таким обожанием, что чуть не расплавил камень под собой. Спарк закатил глаза и метнулся к своему дракону.

Бюрократус медленно моргнул. Это было равносильно бурной реакции у любого другого дракона.

— Весьма находчиво, — заметил он. — Ваше заявление принято к сведению. Протокол допроса свидетелей начнется через пятнадцать минут в зале заседаний №3. Приведите своего … ммм… подзащитного, — он с легким оттенком брезгливости окинул взглядом закопченного и по-прежнему растерянного Игниса, — в презентабельный вид.