Игнис насторожился. Опыт подсказывал, что «вклад» от этой троицы обычно заканчивался тем, что ему приходилось оттирать сажу с потолка или объяснять Бюрократусу, куда делся очередной магический артефакт.

— Не надо, — сказал он просто. — Я и так... вошел в нужное состояние. Творческий поток и все такое.

— Поток? — фыркнула Зилла. — Милый, сегодня тебе понадобится не поток, а цунами! Посмотри на себя! Ты еле держишься на лапах. Нервы. Естественная реакция организма на стресс.

Игнис с сомнением посмотрел на свои лапы, и с надеждой — за спину Глога. Жаренные быки пока еще были, но стремительно заканчивались.

— А это, — Глог многозначительно указал на пузырек в лапах Фризза, — «Концентратор Воли»! Последняя разработка нашего гения. Одна капля — и твоя ментальная энергия фокусируется с точностью лазерного луча! Никакой паники, только холодная, выверенная мощь.

— Лазерный луч? — Игнис скептически посмотрел на искрящуюся в пузырьке жидкость. — Фризз, в прошлый раз твое «золотое зелье» превратило мою сковородку в стайку желтых бабочек.

— Побочный эффект! — оживился Фризз. — Но эстетически приятный! А это — новая формула! Улучшенная! Я добавил экстракт корня мандрагоры для устойчивости и щепотку пыли падающей звезды для... э-э-э... для блеска!

— Он абсолютно безопасен, — вкрадчиво сказал Глог, пододвигаясь ближе. — Просто небольшое тонизирующее средство. Для уверенности. Подумай, Игнис. Ты войдешь в аудиторию собранный, уверенный в себе. Ты контролируешь свою силу. Ты — хозяин положения. А вовсе не наоборот.

Слова «контроль» и «хозяин положения» прозвучали для Игниса как музыка из параллельной вселенной, где он был не собой, а чем-то вроде помеси грифона и Серафины... И, черт возьми, эти мысли были крайне соблазнительны. После ночи, проведенной в попытках принять свой хаос, старая мечта о простом решении, о волшебной таблетке, снова шевельнулась в нем.

В этот момент он увидел, как в дверях столовой появилась Серафина. Она выглядела... собранной. Безупречной. Ее медно-розовая чешуя сияла, спинка была выпрямлена… идеальная струна, идеальная дракониха, идеальная студентка… В ее зеленых глазах горел холодный огонь решимости. Серафина кивнула Игнису, коротко и ободряюще, и жестом показала, что займет место за их общим столом.

Мысль о том, чтобы оказаться перед ней и всем миром на экзамене в виде жалкого, дрожащего комка нервов, стала последним аргументом.

— Ладно, — сдавленно сказал Игнис. — Одна капля.

— Умный выбор! — просиял Глог и хлопнул Игниса по плечу. — Молодец!

Фризз с торжествующим видом вскрыл пузырек. Зеленоватая жидкость тут же зашипела, выбросив облачко пара с приятным запахом ментола и горелого сахара. — Давай! Одна капля! Просто на язык! И мгновенный эффект!

Игнис взял пузырек, с сомнением посмотрел на его содержимое, потом на улыбающиеся лица троицы. Глог одобрительно кивнул и подмигнул, и Игнис быстро опрокинул содержимое в пасть.

Эффект действительно оказался мгновенным.

Сначала — холод. Пронизывающий, ледяной холод, расползшийся по жилам. Потом — резкий, обжигающий жар, толчок, будто кто-то вставил ему в мозг кристалл абсолютной ясности. Мысли, обычно плававшие ленивыми рыбками в мутной воде его сознания, вдруг выстроились в безупречный, алмазно-четкий строй.

— Ого, — произнес Игнис, и его собственный голос прозвучал для него странно громко и отчетливо.

Тревога исчезла. Сомнения испарились. Он чувствовал себя... сосредоточенным. Собранным. Он видел каждую пылинку в солнечном луче, слышал каждый отдельный шепоток в гуле и гомоне столовой, а еще… он внезапно мог мысленно рассчитать траекторию полета каждой тарелки!

— Ну как? — с затаенным ожиданием спросил Глог.

— Идеально, — ответил Игнис, и его голос был ровным и холодным, как взгляд Бюрократуса. — Абсолютная ясность. Я знаю, что мне делать.

Трио обменялось красноречивыми взглядами. В их глазах читалось торжество.

— Мы не сомневались! — прошипела Зилла. — Удачи. Ждем твоего триумфа.

Троица растворилась в толпе, оставив Игниса стоять с новыми, незнакомыми ощущениями контроля.

Он подошел к столу, где его ждала Серафина. Дракониха смотрела на него с легким удивлением.

— Ты выглядишь... по-другому, — заметила она, пододвигая к нему тарелку с аккуратно нарезанными кусками жареного мяса. — Собранный. Спина прямая. И ты не спотыкаешься о собственный хвост. Игнис?

— Новый я, — сказал Игнис, садясь с непривычной плавностью. — Я провел анализ ситуации. Вероятность успешной демонстрации моих способностей при условии сохранения текущего ментального статуса оцениваю в восемьдесят семь процентов.

Серафина замерла с куском мяса на полпути ко рту.

— Ты... что? — она прищурилась. — Ты сейчас говоришь как... как живой отчет.

— Я говорю достаточно эффективно, — поправил он. — Без лишних эмоциональных метафор. Эмоции — это хаос. Хаос — это неэффективно. Сегодня требуется эффективность.

Он выбрал кусок мяса из своей тарелки, придирчиво изучил его и откусил, прожевав его ровно семнадцать раз — оптимальное число для усвоения, как он теперь точно знал, — и отодвинул тарелку.

— Я готов. Пора идти. Оптимальное время прибытия на экзаменационную площадку — за десять минут до начала. Это позволяет адаптироваться к обстановке без потери времени на избыточное ожидание.

Серафина молча смотрела на него. Ее перфекционистская душа должна была бы ликовать при виде такой собранности. Но вместо этого по ее спине пробежал холодок. Это был не тот Игнис, с которым она сидела на облаке. Это был... совершенно иной продукт. Идеально откалиброванный механизм. И в этом не было ни капли его души.

— Игнис, — осторожно поинтересовалась она, вставая и следуя за ним. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты не выглядишь... собой.

— «Себя» было недостаточно, — холодно парировал он, не оборачиваясь. — Текущая версия является апгрейдом.

Спарк, сидевший у него на загривке, зашептал ему на ухо: — Мне не нравится этот апгрейд! Он слишком тихий! Слишком спокойный! Это ненормально! Я чувствую себя... ненужным!

Но Игнис уже не слушал. Он шел по коридору ровным, размеренным шагом, его золотисто-янтарные глаза смотрели прямо перед собой, не видя ни паникующих студентов, ни снующих преподавателей. Он видел только алгоритм предстоящего действия.

Экзаменационная площадка «Вершина Бури» располагалась на открытом плато на самом пике горы. С одной стороны открывался головокружительный вид на долины и реки, с другой — возвышалась скала с высеченными в ней почетными местами для преподавателей и почетных гостей. В центре плато лежал гигантский отполированный до зеркального блеска обсидиановый диск — фокусная плита, призванная усиливать и направлять магические импульсы.

Воздух дрожал от напряжения. Студенты толпились по краям плато, перешептываясь и бросая нервные взгляды на почетную трибуну, где во всем своем величии восседал Декан Оникс Бюрократус. Рядом с ним суетились несколько младших преподавателей с папками и магическими регистраторами, готовые зафиксировать малейшую ошибку.

Бюрократус был безупречен. Его чешуя цвета ночного неба с мерцающими вкраплениями отсвечивала холодным блеском. Длинные, отполированные когти медленно барабанили по подлокотнику каменного трона. Его звездные глаза, холодные и всевидящие, обводили толпу, наводя на всех ужас благоговейный трепет.

Игнис и Серафина заняли место среди других ожидающих своей участи. Серафина неотрывно смотрела на Игниса. Он стоял неподвижно, как статуя, его дыхание было ровным и глубоким. Ни тени сомнения, ни намека на привычную для него панику.

— Первый демонстрант! — провозгласил один из преподавателей, заглядывая в пергамент. — Зилла! Продемонстрировать управляемое плавление многослойной мишени!

Темная дракониха вышла вперед с высоко поднятой головой. Ее выступление было точным, выверенным и... скучным. Огненный луч аккуратно проплавил несколько мишеней, не задев ни одной лишней детали. Бюрократус кивнул, делая пометку в своем бесконечном свитке. «Удовлетворительно».