— А каков он, твой мир-то? Как живут без чар? — не удержался бородатый стражник.

— Помолчи уж, — буркнул его напарник. — Не время.

В замке было просторно и тепло. Тепло исходило не только от исполинских каминов, но и, казалось, от самих стен, отдававших накопленное за день солнце. Высота сводов подавляла дух, я почувствовала себя так, будто мне задали в вузе огромную кучу самого сложного домашнего задания, а дали на это ничтожно мало времени. Все здесь — массивные двери, лестницы шириной в целую повозку, огромные бронзовые люстры — словно было создано для одного: напоминать о ничтожности входящего. Я чувствовала себя песчинкой, занесенной в часовой механизм абсолютной власти.

Песчинкой… Я и в прошлой жизни чувствовала себя так практически постоянно. Неужели и здесь мне суждено быть словно невидимка для всех?

На троне, что походил на зубчатую вершину каменной глыбы, восседал Бэзил Красивый. Лет сорока, с острым, как клинок, носом, пронзительными голубыми глазами и пышными, чуть взъерошенными русыми волосами. Увидев меня, он слегка склонил голову, в его взгляде мелькнул интерес хищника, учуявшего диковинную дичь.

— Ваше Величество, странница. Вещает, будто с другого края мироздания, — отчеканил высокий стражник.

— Любопытно, — король поправил массивную корону, опершись подбородком на сцепленные пальцы. — Как тебя зовут?

— Вероника, Ваше Величество, — прошептала я. Хотелось сказать это громче, но не получилось.

— Ну-ка рассказывай, как оказалась в наших владениях?

Я начала, запинаясь, выдавливая слова. Я невольно вспомнила себя у школьной доски, а Бэзил на мгновение будто превратился в строгого учителя. Когда-то давно, возможно, во втором классе, я сказала неправильный ответ, и все засмеялись, будто я клоун какой-то. С тех пор мне периодически снились кошмары про то, как я называю неверный ответ, и случается какая-нибудь катастрофа: пожар, наводнение, торнадо, нашествие каких-то странных монстров…

Я рассказала, как умерла, как оказалась в лесу, как познакомилась с оборотнями, как попала в яму-портал… Бабочки… Тут я вспомнила.

— …Одна бабочка привела меня к… к этому.

Я достала Тетрадь Бабочек. В зале пронесся сдавленный вздох — не удивления, а жадного любопытства. Во мне будто промелькнула искра радости. Я более-менее внятно рассказала часть своей истории, и никто даже не засмеялся! Маленькая, но все же победа.

— Так-так, — протянул Бэзил, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонек. — Легендарная Тетрадь. Говорят, оберегает владельца от насильственной кончины. И может призвать крылатую стражу для того, чье имя вписано на ее страницы. Дай-ка сюда.

Я повиновалась, протянув Тетрадь дрожащими руками. Король принял ее с почти священным трепетом, пролистал пустые страницы.

— Продолжай, — вздохнул он. Похоже, он не очень-то верил мне, по крайней мере, до конца.

Я поведала о Василисе, о подозрительном предложении, о пещере, розовом тумане и сне… Здесь я запнулась, еще больше покраснев. Я мысленно упрекнула себя за эту оплошность.

— …Во сне тот оборотень говорил… о чувствах, что любит меня.

— Подробности опустим, — отрезал Бэзил, но уголок его рта дернулся. — Дальше.

— Проснулась я от рева, на меня напал жуткий гном-людоед. Бежала, пряталась… Потом был кот, который привел к магу Олегу.

— Знаю такого, — кивнул король. — Говорун. Ну?

— Он дал мне в дорогу еды и… этот шар, — я вытащила из сумки волшебный шар.

— Знал я, что Олег склонен к сантиментам, — пробормотал Бэзил. Затем взгляд его стал жестким.

— Выводы таковы. Пока что будешь при дворце. Горничной. Я придумаю для тебя… проверку. Испытание. Пройдешь — может, и поверю, что ты диковинка, а не просто ловкая обманщица. Не пройдешь… значит, тюрьма. В ней у нас места хватает.

— Но… — сорвалось с губ.

— Никаких «но»! — его голос, резкий и металлический, отрезал пространство зала. — Ты думаешь, мы тут все круглые глупцы, готовые поверить в сказку про мир без магии? Магия — это воздух, это кровь, это закон! Сказать, что ее нет — все равно что заявить, будто рыбы летают по небу! Испытание будет. В ближайшие дни. И ты его пройдешь, хочешь ты того или нет. Ясно?!

— Ясно, Ваше Величество, — я опустила голову, сминая в кулаке подол платья.

Мне выдали строгий, но добротный костюм горничной и проводили в комнату. И здесь меня ждал новый удар — удар по сердцу, привыкшему к скромности.

Комната была не просто роскошной — она была немым укором моему прошлому бытию. Стены, украшенные фресками с розами, пышная кровать под шелковым балдахином цвета сливок, резная тумба из темного дерева, на которой золотая статуэтка кошки ловила невидимый солнечный зайчик. Огромное зеркало в золоченой раме, усыпанное мелкими сапфирами, отражало мое потерянное лицо. В углах, в кадках из белого мрамора, цвели крупные розы, наполняя воздух тяжелым, сладким ароматом.

Все это великолепие было прекрасно, бездушно и абсолютно чуждо. Оно кричало о богатстве, в котором я не имела доли, о красоте, которая мне не принадлежала. И на его фоне моя старая, тесная квартирка с потертым диваном, трещинкой на потолке и скромным фикусом на подоконнике вдруг представилась не клеткой, а гнездом. Уютным, своим. В тот момент я поняла, как сильно скучаю по нему.

Переодеваться в этот нелепый костюм, украшенный рюшами и бантами, мне категорически не хотелось. Он казался издевкой, маскарадом, к которому я не была готова. Но когда ткань легла на плечи, а ленты подчеркнули линию талии, я невольно застыла перед зеркалом.

Платье сидело идеально. Оно не просто подходило — оно явило миру ту самую неземную красоту, что досталась мне по наследству от незнакомой девушки. Внезапная, острая волна сожаления накатила на меня: Вот бы сейчас оказаться дома, в своем мире… С такой внешностью… В голове ярко вспыхнула картина: подиум, вспышки камер, восхищенные взгляды. Модель. Проблем с вниманием, с мужчинами, с самооценкой уж точно не было бы.

Но реальность была иной. В той жизни я была «серой мышкой», затерявшейся в толпе. Шанс на подиум — меньше процента. А здесь, в этом волшебном мире, моя участь — вытирать пыль в чужих покоях и сражаться не на жизнь, а на смерть с паутиной и ее восьминогими владыками.

Во время уборки в комнатах слуг я и познакомилась с Амандой. Девушка, казалось, была самим воплощением основательности в этом замке. Чуть ниже меня, плотного, но гармоничного телосложения, с темными, аккуратно убранными волосами. Но больше всего запоминались ее глаза — большие, карие, с таким спокойным и проницательным взглядом, будто она уже все про тебя знала, но была готова выслушать еще раз.

— Привет! Кажется, мы раньше не пересекались, — ее улыбка была теплой и непринужденной.

— Привет, — я слегка смутилась, чувствуя себя наряженной куклой.

— Меня зовут Аманда. А тебя?

— Вероника. Очень приятно.

— Взаимно! Я всегда рада новым лицам. Что привело тебя в наши каменные стены?

И я рассказала снова все, как есть. Уже в который раз история смерти, перерождения и странствий звучала как заученная, нелепая сказка, в которую уже как-то не хочется верить самой. Такая нелепая смерть, такая нелепая у меня была жизнь... А теперь какие-то непонятные приключения...

— Хм… А этот немагический мир, он далеко? — спросила Аманда, не отрываясь от протирания полки.

— Понятия не имею. Иногда мне кажется, что я на самом деле сплю, — призналась я, смахивая пыль с древнего фолианта.

— Думаю, не спишь. Сны обычно не бывают настолько детальными, — она мягко улыбнулась. — Расскажи лучше о своем мире. Не могу представить, как можно жить без магии. Чем ее заменяют?

— Ну… Электричеством, например. С его помощью мы готовим еду, передвигаемся, общаемся на расстоянии… Смотрим кино.

— Кино? — Аманда остановилась, повернув ко мне удивленное лицо.

— Это как бы законсервированные истории. Они хранятся в специальном ящике — компьютере. Их можно включить и смотреть, будто наблюдаешь за реальными событиями через волшебное окно. Можно остановить, перемотать…