И вот осталось одно имя, имя моего возлюбленного. То, которое я откладывала на конец. Я обмакнула перо в последнюю каплю росы. Вывела буквы медленно, вкладывая в них не просто имя, а все, что он для меня значил: союзника, создавшего мне уютное гнездышко для комфортной жизни, личности, чья глубина до сих пор пугала и манила, но завораживала.

Валерий.

Имя высохло на странице. Спустя несколько мгновений из самой сердцевины Тетради, из ее корешка, будто из самой темной точки ночного неба, выпорхнула черная бабочка. Она очень напоминала космос, усыпанный бесконечными мерцающими звездами. По краям каждого крыла шла тончайшая кайма из чистого лунного света. Это была самая красивая и самая таинственная бабочка из всех, что я видела за обе жизни. Она сделала круг вокруг моей головы, ее звездные крылья едва коснулись моей щеки, оставив ощущение легкого, теплого ветерка, и устремилась в зал.

Валерий стоял в центре, наблюдая за всем со своей привычной, слегка отстраненной улыбкой. Черно-звездная бабочка подлетела к нему и без колебаний опустилась ему прямо на сердце, на темный бархат камзола. Она сложила крылья, и ее звездный свет смешался с отблесками свечей.

Он посмотрел на нее, потом вверх, на меня. Его зоркий взгляд нашел меня в полумраке. Он хитро подмигнул мне, словно что-то замышляя, и я так и растаяла. Все-таки такое очарование не у каждого встретишь.

Затем он повернулся к гостям, и бабочка на его груди вспыхнула чуть ярче, будто в ответ.

— Кажется, — прозвучал его бархатный голос, заполнив зал, — наше собрание удостоилось высшей чести. Нас почтила память самого мира. Танцуйте. Пусть эти мгновения останутся не только в наших воспоминаниях, но и в самой ткани мироздания.

Музыка зазвучала с новой силой. Бабочки мерцали, вампиры кружились в танце, а магия витала в воздухе.

Я закрыла Тетрадь, прижимая ее к груди. Внизу, среди мерцающих огней и звездных крыльев, Валерий сделал шаг в сторону лестницы. И я, с Тетрадью в руках, медленно пошла вниз, навстречу ему.

Он ждал у подножия лестницы. Звездная бабочка на его груди казалась живым орденом, знаком отличия, которого удостоилось только его сердце. Безмолвно, одним лишь взглядом, он задал вопрос. И я, не говоря ни слова, ответила кивком.

Музыка сменилась. Прежние звездные переливы уступили место мелодии, которая была похожа на само дыхание ночи — ровное, глубокое, полное скрытого ритма и обещаний. Это был не танец-игра с намеками и угрозами. Это был наш танец.

Валерий протянул руку. Его пальцы, обычно такие прохладные, в этот миг казались теплыми — или это было тепло от моей собственной кожи? Он притянул меня к себе, и пространство между нами исчезло. Одной рукой он мягко, но уверенно обхватил мою талию, другой — взял мою ладонь, прижав ее к своей груди, прямо под крылом той самой бабочки. Я чувствовала под пальцами тонкую ткань камзола, твердую мускулатуру и… почти призрачный, но ощутимый ритм. Не сердцебиение, а что-то иное. Словно отзвук древней магии, пульсация самой вечности, замедленной до темпа вальса.

Мы неторопливо закружились.

Исчезли сотни глаз, мерцающие свечи, даже парящие бабочки. Остались только он, музыка и пол, превратившийся в черное зеркало, в котором отражались лишь наши слившиеся силуэты. Он вел меня с абсолютной, тиранической уверенностью, но в каждом его движении, в каждом повороте, в каждом скольжении была нежность.

— Смотри только на меня, — прошептал он, и его губы почти коснулись моей щеки. — Весь мир сейчас — это ты, я и эта музыка. Позволь же себе забыть о всех прошлых неудачах. Их больше нет.

Я закрыла глаза, доверившись ему полностью. Я не знала сложных вампирских па. Но под его руководством мои шаги становились такими же легкими и грациозными, будто я всегда умела это. Он направлял меня не силой, а предвосхищением, как будто читал музыку моей души раньше, чем она звучала.

Я вдруг поймала себя на том, что никого не стесняюсь. Да, я никогда не умела красиво танцевать, но тут я чувствовала себя как дома. Впервые я нахожусь в таком людном месте и никого не боюсь, не жду, что со всех сторон грянет издевательский хохот или что-то в этом роде. И это было невероятно. Я становилась все смелее и смелее!

В одном из оборотов я открыла глаза и увидела наше отражение в высоком витражном окне. Мы были похожи на одно целое: темная, величественная фигура и мое светлое розовое платье, сливавшееся в единый вихрь. Прекрасные бабочки порхали вокруг нас, как свита, оставляя следы светящейся пыльцы, которая медленно оседала нам на плечи и волосы.

Когда музыка пошла на спад, замедляясь, он притянул меня еще ближе. Наш танец превратился в едва уловимое раскачивание на месте.

— Ты чувствуешь это?

— Что? — едва выдохнула я.

— Эту волшебную тишину. Мир, который мы с тобой создали.

И я чувствовала. Это было похоже на теплый, невидимый кокон, сотканный из доверия, признания и всех тех немых слов, что мы сказали друг другу за время, проведенное вместе. Никогда — ни в своем старом мире, ни здесь — я не чувствовала себя так защищенно, как сейчас.

Последний аккорд растаял в воздухе. Он склонил голову, и его лоб коснулся моего. Звездная бабочка с его груди вспорхнула и села на прядь моих волос, спустившуюся на плечо.

— Ты — моя загадка, — прошептал он. — Моя самая яркая звездочка в бесконечной ночи.

И в этой тишине, под взглядами завороженных гостей и мерцанием магических свидетельств, мы просто стояли. Не вампир и попаданка из чужого, немагического мира, не хранитель и гостья, а просто Валерий и Вероника.

На следующую ночь Селена начала убывать. Воздух в ближнем лесу был густым и неподвижным, пропитанным запахом влажного мха, тления и чего-то древнего — запахом самой земли, не затронутой солнцем.

Мы шли молча, и только хруст веток под ногами нарушал тишину. Тетрадь Бабочек, которую я теперь часто носила с собой как часть себя, тихо теплилась у груди, словно второе сердце. Бабочка Валерия, та самая, звездная, порхала где-то впереди, то пропадая в тени крон, то вспыхивая бледным светом.

— Я хочу стать вампиром, Валера.

Слова сорвались с моих губ без предисловий, ясно и твердо, будто я выдохнула камень, который носила в себе с той самой ночи бала. Я остановилась, глядя вглубь леса, где царил непроглядный мрак.

Он замер позади.

— Ты уверена? — его голос прозвучал не с осуждением или восторгом, а с бездонной, ледяной серьезностью. — Это ведь не заклинание, которое можно снять, и не договор, который можно расторгнуть. Ты станешь другим существом. Произойдет что-то вроде смерти той Вероники, что дышит сейчас рядом со мной.

— Та Вероника умерла в тот миг, когда попала сюда, — я наконец повернулась к нему. — Я хочу не просто быть с тобой. Я хочу видеть мир твоими глазами, чувствовать время твоей кожей. Не как гостья, для которой все — диковинка, а как часть этого волшебного мира.

Валерий подошел ближе. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора, а глаза горели двумя угольками темного пламени.

— Процедура обращения не так проста, как выпитый бокал крови, — сказал он. — Тебя приглашает сама Ночь. Ты должна доказать, что достойна стать ее дитем, что твоя человеческая душа преобразится, сохранив свою искру в вечном мраке.

— Как? — спросила я, и мое сердце забилось чаще.

— Этот ритуал проходит в Саду Дымчатых Теней, — его взгляд стал отстраненным, будто он видел не лес, а древние картины прошлого. — Том самом, где живут дымчатые леопарды. Они способны видеть намерение души. Их дыхание смешано с испарениями пруда Вечной Мглы, что бьет ключом в центре сада.

Он взял мою руку. Его прикосновение было прохладным, но уже давно не пугающим — оно было знакомым, желанным.

— Ты войдешь в туман одна. Если твое желание искренне, если за ним нет страха или жажды простой власти, леопарды позволят тебе приблизиться к воде. Ты должна будешь испить из источника, а затем позволить одному из стражей коснуться тебя. Его коготь проведет черту между твоей старой жизнью и новой. Возможно, тебе будет страшновато, и ты захочешь убежать. Но если ты выдержишь, не дрогнув, Ночь примет тебя. А я буду ждать тебя на границе тумана. Надеюсь, ты справишься.