— А ты что, собираешься просто плакать в углу? — резко спросил Герард. — Это замок. Здесь либо ты, либо тебя. Если ты и впрямь не шпионка, то докажи это. Не словами, а делом.

Он посмотрел на меня, и в его серых глазах не было ни прежней едкой насмешки, ни даже жалости. Был вызов, суровый и честный.

— А если он будет дальше пакостить? — прошептала я, уже почти не надеясь.

— Тогда, — Герард слегка наклонился, и его низкий голос прозвучал так тихо и так близко, что по спине пробежали мурашки, — тогда ему придется иметь дело не только с твоими сказками, но и с моим молотом. А он, между прочим, не только для красоты. Теперь проходи, а то дрова рассыплю.

Он тронул пони, и тележка с грохотом покатилась дальше, оставляя меня одну в полумраке коридора. Слова Леона все еще жгли изнутри, как свежий ожог. Но я чувствовала, как у меня в душе зарождается твердая, грубая решимость. Ни за что бы не подумала, что Герард будет заступаться за меня в такую трудную минуту, но он пришел! Значит, я для него не пустое место, значит, не все еще потеряно...

***

В один из дней, когда тени в тронном зале стали особенно длинными, Бэзил знаком подозвал меня к своему креслу. Его голос прозвучал негромко, но с той стальной твердостью, которая не оставляла места вопросам.

— Я придумал для тебя испытание, Вероника. Слушай внимательно.

Он перечислил пункты, словно зачитывал приговор.

— Сначала ты пойдешь в Лабиринт Искажений. Там тебе предстоит встретиться со своими страхами лицом к лицу. Они будут принимать облик разных существ… возможно, с некоторыми придется побороться. Физически они не опасны, но многие впечатлительные натуры сбегали оттуда, не пройдя и половины пути.

Он сделал паузу.

— Затем ты пойдешь в лес. Твоя задача — поймать трех редких бабочек с крыльями цвета утренней зари. Они коварны: то становятся невидимыми, то вспыхивают ярче солнца, ослепляя охотника. Когда выберешься из Лабиринта, придворный маг вручит тебе волшебный сачок.

— И последнее, — Бэзил откинулся на спинку трона, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталого вызова. — Найди духа, который сеет хаос в стенах этого замка. Вот и все. Пройдешь — докажешь, что ты из иного мира. Нет… — он не договорил, но тюремная решетка будто повисла в воздухе между нами. — Все понятно?

— Да, Ваше Величество, — ответила я, и голос прозвучал тише, чем я хотела.

Мне стало страшно. Да, я ожидала, что испытание будет, я знала это, но...

Почему-то я думала, что буду спокойнее, когда узнаю, что мне предстоит делать.

***

Я сразу же отправилась к Аманде. Ее комната, обычно утопающая в солнечных бликах и аромате сушеных трав, сегодня казалась приглушенной.

— О, это… серьезное испытание, — прошептала она, выслушав меня. Ее брови поползли вверх. — Лабиринт Искажений… Многие, кто входил туда, выходили с пустым, отсутствующим взглядом. А розовые бабочки? Их ловили единицы за всю историю!

Она нервно поправила складки платья — жест для нее совершенно нехарактерный.

— Насчет духа… Кажется, я его видела. Мельком, краем глаза… Он двигается очень быстро, а внешне похож на лисенка.

— Спасибо, Аманда! — облегчение теплой волной разлилось по груди. — Пойду, расскажу Герарду.

— Обязательно расскажи! — кивнула она, и в глазах вспыхнула искра надежды. — Возможно, он найдет, как тебя поддержать.

***

Герард выслушал молча, скрестив руки на груди. Когда я закончила, он глубоко, со свистом выдохнул.

— Да… Тяжелая ноша. Даже не знаю, чем могу помочь… — Он шагнул ко мне, и его большая, теплая ладонь легла мне на плечо. — Но помни: главное — верить в себя. Даже когда тьма сгустится так, что не будет видно собственных рук.

Мы постояли так мгновение — неловкое, тихое, наполненное всем невысказанным, что висело между нами с момента моего появления здесь. Его уверенность, словно щит, отразила первую волну моего страха.

Потом я собрала немногочисленные вещи в дорожный мешок: флягу с водой, кусок черного хлеба, зеркальце. И, не оглядываясь, вышла в коридор, ведущий к главным вратам.

Лабиринт Искажений ждал.

Лабиринт Искажений начинался там, где заканчивалась ухоженная роскошь главного парка Камнеграда. Прямо у каменной ограды, увитой розами и лилиями, земля будто проваливалась в иное измерение. На страже этого перехода стояла грубая стела с высеченными буквами, которые, казалось, впитывали в себя окружающий свет: «ЛАБИРИНТ ИСКАЖЕНИЙ». Рядом, неподвижный как сама глыба, стоял стражник.

— Ну что, готова к испытанию? — его голос прозвучал глухо, будто из-под земли.

— Да… Готова…

Страх охватил меня своими ледяными пальцами, сжал горло. Сердце колотилось, как птица, бьющаяся о стекло. Дыхание сбивалось, становясь поверхностным и частым, знакомым предвестником панической атаки. Я посмотрела на свои руки — пальцы мелко и предательски дрожали.

Я хорошо помнила, что в этом Лабиринте сходят с ума. Вся жизнь, как пыльный свиток, развернулась перед внутренним взором: беззаботное детство, неуверенная юность… Я вспомнила, как замирало сердце на вершине колеса обозрения, как холодели ладони перед выходом к школьной доске, как жгли щеки насмешки мальчишки, обозвавшего меня трусихой…

И словно тень, набежавшая на эти воспоминания, — тот самый сон. Сон о Луке, навеянный розовым туманом. Если это действительно было окно в будущее… значит ли это, что я выживу? Что у этого кошмара есть конец?

— Ну что, идешь? — голос стражника, словно удар кнута, вернул меня в реальность.

Глубоко, с усилием вдохнув воздух, который внезапно стал густым как сироп, я сделала первый шаг. Ноги были ватными, но я заставила их двигаться.

Воздух внутри Лабиринта был иным. Здесь не пахло ни свежестью леса, ни свободой полей, ни даже затхлой сыростью подземелий. Запах был металлическим, химическим, чуждым — будто смешали запах мокрого гранита, едкого чистящего зелья и чего-то древнего. Он въедался в ноздри и оседал комом в горле.

Стены, сложенные из того же «вечного камня», что и весь Камнеград, здесь казались выше, плотнее, враждебнее. Они не защищали, а словно заключали в ловушку. Плющ, оплетавший их, был темным, почти черным; его побеги извивались, словно щупальца, норовя схватить за одежду, за волосы. Древние, гигантские дубы изредка попадались на пути. Их стволы, толщиной в несколько обхватов, напоминали сросшиеся каменные колонны, а листья, плотные и кожистые, казалось, отразили бы даже удар молнии. Под их сенью, в вечном полумраке, росли грибы-мутанты, похожие на мухоморы, но источающие терпкий, дурманящий аромат, от которого слегка кружилась голова.

Первый страх настиг меня в глухом тупике. Он не имел формы, а был просто движущимся черным пятном, клубком тьмы, плывущим по воздуху. Я узнала его мгновенно, всем нутром. Это был страх одиночества. Страх тотальной, вселенской ненужности. Холодная, беззвездная пустота, где можно исчезнуть без следа и эха.

Сначала я попыталась убедить себя, что это лишь иллюзия. Но когда пятно бесшумно приблизилось, меня будто пригвоздило к месту. Оно нависло надо мной, и в висках застучала странная, сдавливающая боль.

А потом реальность расслоилась. Каменные стены Лабиринта поплыли, растворились, и я очутилась…

…в старом, убогом кафе где-то на окраине моего родного города. За окном висели свинцовые, низкие тучи, готовые пролиться тоскливым дождем. Люди в безликой серо-черной одежде сновали по улицам, не глядя по сторонам. Те, кто заходил в кафе, бросали на меня быстрый, ничего не выражающий взгляд и торопливо уходили. Вывески магазинов напротив тускло мигали неоновым агонизирующим светом, будто весь мир медленно умирал от равнодушия.

Над крышами с карканьем пронеслась стая ворон. Я встала и робко шагнула к небольшой группе людей. Они, словно по незримому сигналу, мгновенно рассеялись, растворившись в дверях и переулках. Отчаяние заставило меня протянуть руку, схватить за рукав девушку в простом пальто. Она обернулась, и в ее глазах я увидела не сочувствие, а раздражение и брезгливость. Смутившись, я отпустила ее, а она, не сказав ни слова, скрылась за блестящей дверью дорогого бутика.