— Я… Мне нужно подумать, — сказала я, и в голосе моем прозвучала неподдельная растерянность.

Внезапно в улыбке феи, в складке ее губ, мелькнула тень хитрости. Острая, холодная мысль пронзила меня: А вдруг она что-то замышляет? Ее предложение было слишком удобным, слишком настойчивым.

Нет. Лучше известная опасность, чем неизвестная «помощь».

— Нет, спасибо, — я постаралась, чтобы мой отказ прозвучал твердо. — Я пойду своей дорогой. А оборотням так и скажу — потерялась из-за портала. Это же правда.

— Ну, как знаешь… — Василиса вздохнула, но в ее глазах не было разочарования, лишь любопытство. — Но ты не заблудишься снова? Здесь водятся опасные твари. Буквально в паре лиг отсюда живут гномы-людоеды — страшные, бородатые, с зубами, как гвозди. А у реки поджидают чудовища, похожие на лягушек, только размером с теленка и с ядовитой слюной.

Меня пробрала дрожь, но я покачала головой.

— Нет. Я сама поищу дорогу.

***

Спустя время тропа привела меня к небольшой, неприметной пещере. Внутри было пусто, сухо и относительно безопасно. Решила передохнуть — ноги гудели от усталости, а веки слипались. Едва я прислонилась к прохладной стене, как снаружи, словно из самой земли, поднялся странный, мерцающий розоватый туман. Он стелился по полу, обволакивая все густой, сладковатой дымкой. Сопротивляться его дурману было бесполезно — сознание поплыло, и я провалилась в сон.

И очутилась на большой, залитой лунным светом поляне. В ее центре, освещенный призрачным сиянием, стоял он. Лука. Но не тот суровый вожак, которого я знала. Его могучие плечи были ссутулены, а в зеленых глазах стояла такая бездонная тоска, что сердце мое сжалось от боли.

— Где ты была, Вероника? — его голос прозвучал тихо, хрипло от невысказанной муки. — Я обыскал каждый след. Каждый камень.

Он сделал шаг ко мне, и я увидела новые морщины у его глаз. Он словно постарел на годы.

— Я любил тебя. Любил всегда. А ты… ты просто сбежала. Зачем?

Его огромная, шершавая ладонь нежно коснулась моих волос, медленно проводя по ним. На его губах дрогнула усталая, бесконечно печальная улыбка.

— Ты самая красивая во всех мирах. Нет никого и ничего прекраснее. Давай не будем больше терять друг друга. Останься. Будь со мной. До самого конца.

— Но… Мы же… мы только встретились, — прошептала я, сбитая с толку этой лавиной чувств, обрушившихся на меня.

— Нет. Мы знаем друг друга вечность, — он покачал головой, и в его взгляде была уверенность, от которой похолодела душа. — Мы прожили вместе сто жизней. Не уходи. Прошу.

В его пальцах, будто из ниоткуда, возникла маленькая алая роза. Капельки росы на ее бархатных лепестках сверкали, как алмазы.

— Для тебя. Знак моей вечной любви.

Завороженная, я протянула руку, чтобы принять этот дар, этот сгусток страсти и печали. Но в тот миг, когда мои пальцы почти коснулись стебля, мир вокруг задрожал и рассыпался, как карточный домик. Поляна, луна, его грустные глаза — все растворилось в вихре. И сквозь нарастающий гул ворвался один-единственный звук — жуткий, полный чистой ярости рев, от которого застыла кровь.

Я резко села, сердце колотилось где-то в горле. В пещере было тихо, розовый туман исчез бесследно, словно его и не было. Но рев не исчез. Он звучал где-то совсем близко, за стенами пещеры, и с каждой секундой становился все яснее, все громче. Кто-то большой, быстрый и очень злой стремительно приближался.

Не думая, действуя на чистом инстинкте, я сорвалась с места и метнулась вперед по первой попавшейся тропинке, петлявшей между скал. Ноги подкашивались, в ушах стучала кровь, заглушая все, кроме этого ужасающего рева позади.

Выскочив на открытую опушку, я на мгновение обернулась. Где-то в глубине леса, в том направлении, откуда я прибежала, с громким хрустом ломалась ветка, потом еще одна. Существо не скрывало своего преследования.

Переведя дух, я заметила неглубокий, заросший папоротником овраг и, не раздумывая, скатилась вниз, зарылась в сырую листву у самого склона, стараясь слиться с землей и тенью.

Время потеряло смысл. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь даже слишком громко дышать. И вот наверху, на краю оврага, показалась тень. Крупная, коренастая, с нелепо массивными плечами. Это был гном, но не из сказок. Его кожа отливала землистым серым цветом, а рот, усеянный рядом острых, желтых зубов, напоминал капкан. Он тяжело дышал, втягивая воздух, и его маленькие, свиные глазки злобно сверкнули в полумраке. Понюхав, он хрипло хмыкнул — звук, полный разочарования и злобы — и, тяжко ступая, повернул обратно, в чащу.

Я выжидала еще долго, пока шум его шагов окончательно не затих вдали. Только тогда, вся измазанная землей и дрожа от напряжения, я выбралась из своего укрытия, осторожно, сантиметр за сантиметром, поднялась по склону и замерла, вслушиваясь в наступившую, звенящую тишину.

Впереди расстилалась сплошная, голая степь, уходящая в свинцовую даль. Тучи, словно тяжелые пологи, неприветливо нависли над ней, похищая последние лучи солнца. Погода портилась с демонстративной, почти злобной решимостью.

Я шла, не зная, сколько времени прошло. Мысли метались, как перепуганные птицы: то больно клевали воспоминания о несчастливом прошлом, то снова возвращались к оборотням.

А что, если тот розовый туман... показывал будущее? Неужели мне суждено выйти замуж за Луку? Верить в это не хотелось категорически. Лука был слишком грозным, слишком... первозданным в своей силе. Он оборотень. Существо из иного мира, с иной правдой. Что вообще могло быть между нами общего?

Я — всего лишь обычная девушка, погибшая в своем мире самым нелепым образом. А теперь скитаюсь по чужой реальности, где моя судьба — неразгаданный свиток. Может, было бы проще родиться здесь? Оборотнем, вампиром, феей... У них есть сила, магия, место в этом диком порядке вещей. А у меня, кажется, нет ничего. Кроме, пожалуй, чужой красивой внешности, которая и привлекает ненужное внимание.

Размышления прервало тихое шуршание в сухой траве. Маленький рыжий кот, весь сосредоточенный на погоне за невидимой мышкой, вдруг заметил меня. Он мгновенно забыл о добыче, приветливо мяукнул и подбежал, выгибая спину.

— Какой милый! — не удержалась я. — А где твой хозяин?

— Мяу, — кот повернул мордочку в сторону. Всмотревшись, я различила в дымке силуэт дома.

Кот терся об мои ноги, и его мурлыканье было похоже на тихую работу тёплого механизма. Погладив его, я заметила на лбу, между ушами, светящийся магический узор — причудливый венчик, похожий на неизвестное созвездие.

— Так ты волшебный? — прошептала я.

— Муррр, — подтвердил он, подняв на меня глаза цвета весенней листвы.

Он повел меня. Дом оказался уютным островком посреди степи, окруженным раскидистыми кленами. Листья их переливались серебристо-сизым металлическим блеском, а в дуплах мелькали пушистые комочки — белки с невероятной сиреневой шерстью. Посреди сада, где царствовали лилии, прятался маленький пруд, где кваканье лягушек составляло дуэт с плеском золотых рыбок.

— О, какие люди! — раздался бодрый, немного хрипловатый голос.

Из-за деревьев вышел невысокий мужчина средних лет в поношенной, но добротной синей мантии. Коротко стриженные волосы, умные карие глаза с хитринкой, как у лесного лиса, и щетина на щеках — он выглядел как ученый отшельник или маг-практик.

— Ну что, как судьба-злодейка вас в наши степи занесла?

— Довольно... запутанно, — начала я. — Я умерла в одном мире, а очнулась в теле другой девушки, вот в этом.

— Звучит как начало эпической баллады! — он прищурился. — А откуда будете? Как мир ваш назывался?

— С планеты Земля. Там... нет магии.

— Земля... — он почесал подбородок. — Не слыхивал. Что ж, бывает! Не желаете ли подкрепиться? Зайдете в дом, выпьем чаю с бергамотом. Под гостеприимным кровом и истории рассказываются охотнее.

Внутри его жилище было таким же удивительным, как дом Василисы, но с мужским, хаотичным уютом. По стенам, словно тени от невидимого костра, сновали и прыгали силуэты зверей: вот лисица юркнула за книжный шкаф, а заяц совершил немыслимый прыжок прямо над каминной полкой. Центральную люстру, сработанную в виде коряги, оплели настоящие живые ветки, и оттуда доносилось щебетание крошечных птиц. В углу же, у кожаного кресла, высилась миниатюрная, но совершенно реальная гора с облаками, из которых сыпалась мелкая снежная пыль.