На каминной полке, свернувшись, спало маленькое милое существо. Размером с небольшую кошку, но его тело напоминало одновременно и цветок, и животное. Шкурка была покрыта мягкими, бархатистыми «лепестками» темно-синего и лилового оттенков, а из спины росли гибкие стебельки со светящимися бутонами на концах. Мордочка была кошачьей, с короткими ушками и длинными вибриссами, а когда оно во сне шевельнулось, я увидела, что вместо лап — что-то вроде мягких, цепких усиков.

— Расслабьтесь, это наш страж тишины, Серхио, — произнес Валерий, его слова обволакивали комнату, как дымок ладана. — Он не демон в привычном смысле. Скорее тень от спящего сознания, симбиот, живущий на грани яви и забытья. Он питается паузами между мыслями и обрывками грез. Может сделать ваш сон таким глубоким и ясным, будто вы смотрите сквозь толщу чистейшего льда. А кошмары пропускает сквозь сито своей сущности. Превращает в невесомый сюрреалистический бред, который наутро и вспомнить-то невозможно. И да, — в голосе Валерия мелькнула улыбка, — он безмерно любит, когда почесывают за тем местом, где следует расти уху.

Он пожелал спокойной ночи и вышел, закрыв за собой узорчатую дверь с тихим щелчком.

Я осталась одна. Тишина была абсолютной, если не считать тихого, ритмичного посапывания Серхио. Я осторожно подошла к окну, немного боясь, что лишним шумом разозлю демона. Внизу, в синей мгле сада, мелькали светящиеся шлейфы мотыльков. Где-то вдалеке, на скалах, кто-то пел — может, дымчатый леопард, а может, кто-то еще.

Но вместо умиротворения меня накрыла волна тревоги. Слова Валерия отдавались в голове тяжелым эхом. Неужели и правда может случиться конец света? Может, мне вообще следовало оставить Тетрадь Бабочек там, где она лежала, в лесу?.. Но тогда ее мог найти кто-то другой, и неизвестно, к чему бы это привело… Вдруг ее бы нашел злой колдун, который хотел бы захватить или уничтожить разные миры?

«Потому что вы уже в центре событий…»

В центре событий… Я — главная героиня этой истории? Я, которая была лишь чем-то вроде мелкой букашки или невзрачного полевого цветка в своем мире, теперь… Теперь превратилась в некую «звезду», от сияния и теплоты которой зависят судьбы целых «планет»?.. Неужели я стала для кого-то значимой персоной?

«Вас, возможно, сюда призвали высшие силы, может, неосознанно, но призвали. Вы точно что-то значите в этой истории.»

Да… В это трудно поверить… Возможно, высшие силы услышали мои мольбы о популярности, славе. Но это сбывается как-то несколько не так, как я себе представляла… Ну и ладно, что сделано, то сделано…

И Тетрадь… Она сейчас у Бэзила. А если Леон как-то воспользуется ею? Или дух Адриан, желая вернуть ее, непреднамеренно навредит?

Мысли кружились, как осенние листья в вихре. Я вспомнила Герарда — его спокойную силу, его тайное творчество. Он, наверное, уже заметил мое исчезновение. Искал ли он меня? Или решил, что я сбежала, как и обещал Леон? Что будет с Амандой, если Леон решит, что она знала что-то?

А еще Лука… Если он и правда влюблен в меня, он точно будет меня искать долго. Что же будет, если он придет сюда?..

Я легла на кровать. Бархат балдахина был мягким и холодным, и мне стало немного уютнее. Серхио на камине тихо замурлыкал — звук чем-то напоминал жужжание пчелы в цветке.

Липкий и многоголосый страх пытался заглушить спокойствие. Он шептал о погоне, о войне народов, о конце миров, о моей собственной ничтожности перед лицом таких масштабов. Я закрыла глаза, пытаясь дышать глубже.

«Ты справилась с Лабиринтом, — напомнила я себе. — Ты поймала бабочек, что могут ослеплять. Ты говорила с неуловимым духом. Ты сейчас в замке вампиров, и тебе не угрожает немедленная смерть. Шаг за шагом, ты все преодолеешь, и рано или поздно обретешь свое счастье».

Но сегодняшний шаг казался слишком большим, слишком широким. Груз знаний, который на меня свалили, был тяжелее любого корыта с бельем.

Серхио спрыгнул с полки и, неслышно ступая своими усиками-лапами, подобрался к кровати. Он посмотрел на меня своими большими, полностью черными глазами, затем прыгнул на подушку и устроился у моей головы. От него приятно пахло лавандой и теплым воском. Постепенно, под его тихое, вибрирующее мурлыканье, дыхание выровнялось. Мысли перестали метаться, превратившись в плавный, медленный поток. Страх не исчез, но отступил, став похожим на маленькую назойливую муху.

Я не знала, что будет завтра. Не знала, как спасти мир, найти свое место или просто выжить. Но сейчас, в этой странной, готической комнате, под присмотром демона-цветка, я могла позволить себе одно: не думать, а просто существовать, наслаждаясь успокаивающей тишиной и приятными запахами, которых я не чувствовала в своем мире.

Глаза сами закрылись. В последний момент я почувствовала, как милый Серхио мягко ткнулся бархатистой головой мне в висок, и в сознании проплыл образ Валерия, одетого в какие-то яркие пляжные одежды моего мира. Я невольно улыбнулась и заснула.

***

Сон пришел настолько реалистичный, что даже не верилось. Я стояла босиком на прохладном, почти влажном песке. Теплое, черное как чернила море дышало ночным прибоем. Я была в легком купальнике, и лунный ветерок ласкал кожу, как шелк.

Я огляделась и заметила Валерия, который был в темном пляжном халате, распахнутом на груди. Он стоял у воды, и отражение двух лун — одной большой, холодной и бледной, другой меньшей, розовой — колыхалось у его ног.

— Вероника, — его голос звучал не громче шелеста волн, но я услышала каждое слово. — Ты думаешь, вечность — это долго. Да, это долго. Для меня время было подобно огромной, засушливой пустыне, в которой ничего не цветет. Пока в ней не появился твой изящный след.

Он сделал легкий шаг ко мне. В его руке появилась статуэтка — две луны, сплетенные в хрупком танце. Одна — из матового, молочного камня, другая, поменьше — из розового кварца, теплого, как зарница.

— Это — отражение неба в моей памяти. Бледная — та, под которой я родился. А розовая… — он посмотрел на меня так, что песок под ногами будто поплыл, — она зажглась, когда ты вошла в мою жизнь.

Я протянула дрожащие руки. Статуэтка оказалась неожиданно теплой. И в тот миг, как мои пальцы сомкнулись вокруг нее, произошло чудо. Маленькие луны в моих ладонях загорелись изнутри мягким светом. И на небе, будто в ответ, их прототипы вспыхнули ярче, синхронно пульсируя. Песок под ногами начал искриться, как рассыпанные алмазы. В прибое засветились призрачные силуэты тропических рыб, а по кромке воды, словно живые фонарики, забегали светящиеся крабики. Весь мир будто превратился в шкатулку с волшебством, и центром его были мы.

— Подари мне этот танец, — сказал он ласково.

Его руки обняли меня. Мы неторопливо закружились. Ритм прибоя и тихое пение света в песке заменяли нам музыку. Его халат пахнул ночным морем и старыми книгами. Я чувствовала холод его кожи сквозь тонкую ткань и парадоксальное, всепоглощающее тепло, исходящее от самого его существа. Время словно исчезло, будто его никогда не существовало. Существовал только этот медленный вихрь, две сияющие луны над головой и две — сжигающие ладонь.

Он наклонился. Его взгляд опустился к моим губам. Все вокруг — светящийся песок, небо, само море — замерло в ожидании. Его лицо приближалось, и в ту самую секунду, когда я уже почувствовала ледяное дуновение его дыхания…

...сон рассыпался, как светящийся песок сквозь пальцы, оставив во рту лишь соленый привкус моря и тень несостоявшегося поцелуя.

Я сидела у камина в небольшой гостиной, куда меня пригласил Валерий после пробуждения, и пыталась сосредоточиться на чашке теплого напитка, вкусно пахнущего медом и полынью. Милаха Серхио дремал у меня на коленях, его лепестковая шкурка излучала легкое, успокаивающее тепло. Над моей головой висела картина, на которой были изображены те самые две луны.

Две луны были написаны с такой гиперреалистичной точностью, что возникало жуткое чувство — их можно потрогать. Большая, бледная, казалось, излучала холод, от которого по коже пробегали мурашки. Малая, розовая, источала едва уловимое тепло, как отдаленное воспоминание о закате. Я всмотрелась в картину еще внимательнее... Пространство между лунами... Оно какое-то странное... Художник (или все-таки маг?) изобразил его как густую, переливающуюся субстанцию, похожую на жидкий обсидиан, в котором тонули крошечные, светящиеся символы — не то древние руны, не то созвездия неизвестной науке карты. Может, это было какое-то зашифрованное послание? Послание для меня?..