Прямо на моем пути, перегородив узкую тропинку к ручью, лежало... чудовище. Оно было размером с крупного медведя, но покрыто темно-зеленой, бугристой кожей, похожей на кору старого дуба. Длинные когтистые лапы были поджаты под себя, а из приоткрытой пасти, усеянной иглами-зубами, доносился мерный, шипящий храп. Видимо, это был страж Ущелья, дремавший каменным сном.

Сердце ушло в пятки, руки задрожали, а ладони запотели. Мне хотелось развернуться и бежать без оглядки. Но оборотни… Что, если они найдут меня? Им ничего не стоило найти меня по запаху. Может, я бы и смогла бы отбиться от какого-нибудь омеги, но Лука… Он настолько силен, что смог бы раздавить меня, как букашку.

Собравшись с духом, я решила двигаться вперед, к опасности. Я затаила дыхание, прижимаясь к холодной стене ущелья. Тропинка была узкой, с одной стороны — скала, с другой — обрыв в туманную бездну. Пройти можно было только прямо над спящим существом, буквально в сантиметре от его когтей.

«Тише воды, ниже травы», — твердила я себе мысленно, как мантру. Сделав шаг, я почувствовала, как под ногой хрустнула ветка.

Чудовище дернулось во сне, и его храп прервался. От ужаса у меня перехватило дыхание, сердце забилось еще сильнее. Чудовище не проснулось, но его сон стал более чутким. Ждать было нельзя.

От волнения я чуть было не упала. Взяв себя в руки, я пошла, ставя ноги на носок, выбирая самые мягкие участки мха. Каждый шаг казался вечностью. Я чувствовала исходящее от него тепло и слышала его дыхание. Прошла еще два шага... еще... и вот я уже позади него.

Сердце бешено колотилось, но я не могла позволить себе передышку. У самого ручья, в его влажной глине, я увидела то, что искала — невзрачные серые листья. Это был лунный корень. Я упала на колени и начала быстро, но аккуратно, раскапывать землю киркой, пока не обнажился толстый, извилистый корень, испещренный странными разводами, напоминающими лунные фазы.

В тот момент, когда я, с облегчением укладывая свою добычу в сумку, уже собралась уходить, сзади раздался громкий щелчок. Я обернулась. Чудовище пошевелилось, его глаз, огромный и желтый, как у ящера, медленно открылся и уставился прямо на меня.

Времени на раздумья не было. Схватив сумку, я рванулась с места, пустилась бежать по ущелью вверх, не разбирая дороги. Сзади раздался оглушительный рев, от которого задрожала земля, но я не оглядывалась. Я бежала, пока в легких не стало жечь, пока не выскочила из ущелья и не увидела сквозь деревья знакомые очертания пещеры.

Как назло, я провалилась в яму и рассыпала травы. Когда я подобрала их и уже собралась выбираться, все вокруг вдруг закружилось и растворилось…

Прошла лишь горсть секунд — и мир перевернулся. Вместо лесной чащи я очутилась в зловещем полумраке заброшенного дома. Стены, пожираемые сыростью, грозили рухнуть в любой миг, а в углах, словно траурные вуали, клубились скопления пыльной паутины. Меня охватил ледяной страх, и я, не раздумывая, бросилась прочь, на волю.

То, что открылось моим глазам, было подобно чуду. Я стояла посреди невероятно красивого леса. Воздух, густой и сладкий, был напоен ароматом белых лилий, ковром устилавших землю. Повсюду порхали изящные бабочки — целые рои живого шелка и бархата. Они кружили в медленном танце, садились на мои ладони, доверчивые и невесомые, а потом взмывали ввысь, теряясь в золотистых лучах солнца. Зрелище было столь завораживающим, что на миг стерло из памяти даже оборотней и пещеру.

Одна из бабочек, крылья которой переливались сапфировыми вспышками, отделилась от стаи и замерла прямо перед моим лицом. Казалось, она приглашала следовать за ней. Охваченная внезапным любопытством, я сделала шаг, и она, словно кивнув, плавно поплыла вглубь леса. Не помню, сколько времени я шла, завороженная этим живым маячком, но в конце тропы, у подножия старого дуба, меня ждала находка.

Тетрадь Бабочек.

Она лежала на корнях, будто ее только что положили туда. Темно-синяя обложка, словно кусочек ночного неба, была усыпана вытесненными серебром силуэтами бабочек с ажурными, невесомыми крыльями. Края светились мягким, лунным сиянием. С первого же взгляда было ясно — это не просто книга. Это был артефакт, дышащий той же магией, что и этот лес, что и эти бабочки.

Взяв драгоценную находку, я вернулась к жуткому дому. Заходить внутрь, в царство паутины и тлена, не хотелось категорически, но выбора не было. Стиснув зубы, я переступила порог. Увы, портал, что принес меня сюда, молчал. Ни вспышки света, ни колебания воздуха — лишь гробовая тишина заброшенных стен.

Что ж, оставаться здесь смысла не было. Я вышла на опушку, крепче прижимая к груди Тетрадь. Возвращение к оборотням сорвалось. Пойду куда глаза глядят. В конце концов, я же не виновата, что судьба подставила мне ногу в виде этой проклятой ямы.

***

Спустя время тропа привела меня к крошечному, будто игрушечному, домику, утопавшему в море разноцветных роз. Их аромат, густой и пьянящий, витал в воздухе. Не раздумывая, я постучала в резную дверь.

— Кто там? — отозвался ласковый, словно перезвон колокольчиков, голос.

— Я… Я заблудилась, — прозвучало мое неуверенное признание. Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя неловко.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге стояла девушка такой ослепительной, почти неестественной красоты, что ее можно было принять за большую фею. Русые волосы, заплетенные в сложную косу, отливали золотом, а ее платье — тонкое, приталенное — было расшито живыми, казалось, узорами из розовых лепестков. На голове у нее красовалась маленькая, изящная корона, сплетенная из листьев дуба и бутонов ландыша.

— Проходи, гостьей будешь, — она улыбнулась, и в ее улыбке было что-то лукавое.

Внутри домика царило волшебное уютное тепло. В камине приветливо потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены. Два кресла из полупрозрачного, мерцающего дерева стояли у очага. Под потолком, не тая, медленно кружили крупные зеленоватые снежинки, похожие на застывшие изумруды. На кухне, за полупрозрачным столом из той же диковинной древесины, парил в воздухе изящный чайный сервиз, вокруг которого порхали миниатюрные бабочки размером с ноготь — живые самоцветы. На стенах висели картины: нарисованные лисы охотились, олени грациозно поднимали головы, и все это дышало собственной, запертой в рамах жизнью. В углах, в кадках, росли странные растения с переливающимися листьями.

— Как тебя зовут, заблудшая душа?

— Вероника.

— Какое красивое имя! Оно тебе очень идет, — девушка поправила небольшую картину, где рыжая лисица на миг замерла, глядя на нас. — А меня зовут Василиса. Приятно познакомиться!

— Мне тоже, — я неловко улыбнулась, чувствуя себя грубой простолюдинкой в этом хрупком царстве.

— Расскажи, как ты попала сюда, и, возможно, я смогу тебе помочь. Чаю?

— Да, было бы неплохо…

Когда я опустилась в кресло за столом, несколько миниатюрных бабочек, словно почуяв родственную душу, опустились мне на волосы, устроившись в них живой, трепещущей диадемой.

— Ух ты, смотри-ка! Теперь ты королева бабочек, — рассмеялась Василиса, и ее смех звучал как журчание ручья. — Ну, рассказывай. — Она взяла с полки тарелку с печеньем в форме кленовых листьев и поставила передо мной.

— Так, с чего бы начать… — я смутилась, разглядывая узоры на чашке. — Я… умерла в том мире, где жила изначально. А потом очнулась в другом теле. В этом.

— Ого! — ее глаза расширились от искреннего или мастерски поддельного изумления. — Прямо как в старых сказках!

— А потом я шла по лесу и встретила оборотня из стаи Белое Перо. Я так и не смогла ему объяснить, кто я на самом деле. Он отвел меня к своей стае, и они… велели доказать, что я не враг. Принести лунный корень и серебристую полынь. Я собрала их, но на обратном пути провалилась в какую-то яму… И очутилась здесь.

Василиса задумчиво поднесла чашку к губам.

— В той яме, должно быть, скрывался древний портал. О нем давно все забыли. Что ж… я не могу перенести тебя обратно в твой первый мир. Но я могу переместить тебя туда, где оборотни тебя никогда не найдут. Например, в уютный домик на окраине какого-нибудь города, где давно никто не живет.