— Держите, — сказала волшебница, протягивая флакон. — И будьте осторожны. Леса шепчут о солдатах в доспехах, которые ищут след оборотней и девушки с темно-синей книгой.

Мы поблагодарили ее и поспешили уйти.

***

Степь встретила нас полным безмолвием и тяжелым, предгрозовым воздухом. Мы шли отрядом: я, Лука, Адриан и пятеро оборотней. Домик Олега с серебристыми кленами и сиреневыми белками казался мирным оазисом.

Но еще на подходе Лука остановился, подняв руку. Его ноздри расширились.

— Пахнет железом, потом. Сюда идет толпа.

Мы залегли в высокой траве. Домик был безмолвен. Ни дыма из трубы, ни Рыжего на крыльце.

— Ловушка, — прошептал Адриан, его синий глаз сузился. — Я чувствую… стальные сети на аурах.

Они здесь.

Но было уже поздно.

Из-за холмов, из-за кустов, из-за самого домика поднялись люди. Десятки солдат в доспехах Камнеграда с обнаженными алебардами и натянутыми арбалетами. Впереди, с самодовольной улыбкой, стоял Леон. Рядом с ним — Олег, но его руки были связаны за спиной, а лицо было бледным и осунувшимся. Рыжего нигде не было видно.

— Ну вот и встреча, которую я так ждал! — крикнул Леон, его голос гулко разнесся по степи. — Беглянка, оборотни и… о, даже дух! Какая милая компания!

Лука встал во весь рост, заслонив меня собой. Его рык, тихий и смертоносный, заставил передних солдат невольно отступить.

— Отпусти мага, — прорычал он. — И убирайся.

— О, нет-нет-нет, — Леон покачал головой, делая шаг вперед. — Видите ли, мы здесь по приказу короля. Чтобы вернуть украденное имущество и задержать предателей. Так что сдавайте Тетрадь и девушку, а ваших звериных шкур мы, может, и не тронем. Может.

Он посмотрел прямо на меня, и в его глазах горела не просто злоба, а торжество. Он все продумал. Знал, куда мы пойдем, выследил, дождался. Я стиснула зубы от злости. Я изо всех сил надеялась, что он не найдет нас, а тут еще и врасплох застал!

Я сжала Тетрадь и глубоко вздохнула, стараясь подавить панику. Адриан замерцал тревожно. Оборотни стояли неподвижно.

Леон улыбнулся еще шире, наслаждаясь моментом.

— Ну что, звери? Выбор за вами. Сдача или бойня. Думайте быстро, у меня мало терпения.

Солдаты сомкнули кольцо. Щелчки взводимых арбалетов прозвучали, как похоронный перезвон.

— Выбирайте! — рявкнул Леон, и его голос был как удар кнута.

Лука не ответил. Он издал короткий, отрывистый рык — сигнал. Оборотни метнулись в стороны, превращаясь в стремительные тени, чтобы запутать противника.

Но Леон был готов. Он выхватил из-за пояса изогнутый рог и протрубил в него, от чего задрожала земля под ногами. Солдаты в ответ подняли щиты, на которых вспыхнули рунические символы — магические барьеры, тусклые, но явно мешающие оборотням подобраться близко.

— Магические подавители! — крикнул Адриан, его голос прозвучал прямо у меня в голове. — Примитивно, но эффективно против звериной сути!

Первые арбалетные болты со свистом впились в землю рядом. Один из оборотней, не успевший уклониться, вскрикнул — стальной наконечник пробил ему плечо.

Началось.

Лука, не превращаясь, ринулся вперед с такой скоростью, что его образ расплылся. Он врезался в щитовую стену, и магический барьер треснул с оглушительным хрустом, как лед под копытами. Двое солдат отлетели, но на их место тут же встали новые, а с флангов ударили копейщики.

Я прижала Тетрадь к груди, чувствуя, как ее вибрации учащаются, словно она чувствует опасность. Адриан замигал передо мной.

— Ритуал! Сейчас, пока они отвлечены! — прошипел он. — Флакон со слезой есть. Нужна шерстинка кота!

Я оглянулась. Олег, связанный, стоял под охраной двух солдат. Его глаза были полны ужаса, но он кивнул куда-то за дом, в высокую траву.

— Я прикрою! — крикнула я Луке и, не дожидаясь ответа, рванула к дому, пригнувшись. Болт просвистел над головой, вонзившись в стену.

Адриан шагал рядом, его форма дрожала от концентрации. Укрывшись за углом дома, я увидела Рыжего. Кот забился под крыльцо, его глаза-изумруды были огромными от страха. Но он узнал меня и слабо мяукнул.

— Прости, дружок, — прошептала я и, поймав момент, дернула у него с бока одну-единственную, ярко-рыжую шерстинку. Рыжий вздрогнул, но не убежал, будто понимал.

У меня в руках были два компонента. Адриан нарисовал когтем прямо на земле светящийся круг — простой, но точный.

— В центр! Быстро!

Я вбежала в круг, поставила Тетрадь перед собой, вскрыла флакон со слезой Василисы. Разноцветная капля повисла на краю. Шерстинка Рыжего лежала на ладони.

— Слеза магии — на корешок! Шерстинка верности — на переплет! — командовал Адриан, его три глаза сверкали ослепительным светом. — Произнеси слова связи! Любые, но от чистого сердца!

Я прижала шерстинку к порванным страницам у корешка, а слезу — к переплету. Закрыв глаза, я выкрикнула первое, что пришло в голову, крик души, обращенный к этому миру, к этим людям, к Луке, к себе:

— Держитесь! Все, кто борется! Все, кто любит! Все, кто не сдается! Эта связь — моя! И я ее не отпущу!

Тетрадь взорвалась ослепительно-белым светом, чистым, как первый луч после бури. Свет хлынул из круга волной, сметая все на своем пути. Магические руны на щитах погасли с шипением. Солдаты закричали, закрывая глаза. Леон рухнул на колени, рыча от боли и ярости. Свет сконцентрировался в тонкий, пульсирующий луч, ударил в небо и рассыпался на мириады искр, которые понеслись к горизонту — туда, где были аномалии. Пока свет бил, оборотни, освобожденные от магического давления, ринулись в контратаку. Я видела, как Лука, могучий и яростный, рвет строй солдат, как остальные отбрасывают щиты одним ударом лапы. Мы побеждали.

И в этот момент я увидела его. Леон, ослепленный, но не сломленный, поднял арбалет, целясь в меня. Его лицо было искажено чистой, безумной ненавистью.

Выстрел.

Время замедлилось. Я увидела, как стальной болт летит прямо в мою грудь. Увидела, как Лука, заметив это, разворачивается в прыжке. Его тело, огромное и темное, бросилось между мной и смертью.

Болт вонзился Луке в бок, чуть ниже ребер. Он не вскрикнул, потеряв воздух, и рухнул на колени, хватая себя за рану.

Нет!

Меня охватила такая ярость, что все страхи отступили на дальний план. Я не припомню, чтобы в прошлой жизни так на кого-либо злилась. Все мысли исчезли, я словно превратилась в одну сплошную эмоцию. Я хотела отомстить за этого грубого, упрямого, бесконечно сильного мужчину, который только что подставил свое сердце под удар ради меня. Эти люди, особенно Леон, должны просто исчезнуть раз и навсегда!

Тетрадь Бабочек неожиданно душераздирающе вскричала. От нее хлынула вторая волна — не света, а пустоты. Абсолютной, всепоглощающей тишины и отрицания.

Волна накрыла солдат. Их оружие выпало из рук, воля к бою растворилась, глаза стали пустыми и растерянными. Они отступили. Медленно, беспорядочно, как сомнамбулы. Леон, все еще проклиная меня, был увлечен ими, как щепкой в отливе.

Поле битвы опустело за несколько секунд. Остались только мы — оборотни, я, раненый Лука, Адриан и освобожденный Олег, который уже бежал к своему коту.

А потом сила, державшая меня, ушла. Все тепло, вся ярость, все то, что двигало мной, вытекло, оставив ледяную, дрожащую пустоту. Колени подкосились. Тетрадь выпала из ослабевших пальцев. Я упала на землю рядом с Лукой. Последнее, что я видела, — его зеленые глаза, полные боли, но сфокусированные на мне. И его рука, тянущаяся ко мне, чтобы поймать.

***

Сознание возвращалось обрывками. Мерцающие вспышки: тряска, движение, запах крови, терпкой полыни и... его. Его руки, крепкие и уверенные, держали меня, вжимая в грудь, пахнущую кожей, потом и железом. Даже его собственное дыхание было неровным, со свистом — но хватка не ослабевала ни на миг.

Потом — тепло. Расплывчатое оранжевое сияние за веками. В ноздри проникал запах дымного дерева и горьковатых трав, чем-то напоминающий запах дачи и аптеки. Шепот Аглаи, мягкий, как прикосновение. На плечи мне положили меха, тяжелые и грубые. И только всепроникающий холод, будто лед вырос внутри костей и теперь таял мучительно медленно, пугал меня. Я чувствовала себя хуже, чем при высокой температуре.