Я в ярости. Меня переклинивает от её слов, от её взгляда. Просто от того, что она имела наглость приехать сюда, к Саше, зная его состояние!

А то, что эта старая ведьма несёт – просто уму непостижимо!

Я выступаю вперед.

Натыкаюсь на полный презрения и ненависти взгляд.

О, нет, эта ходячая смерть еще не знает, что значит ненавидеть!

А я знаю! За двадцать лет научилась.

Делаю шаг, закрывая собой коляску с Сашей.

- Убирайся вон, старая гнида!

- Александр, эта девка…она…

- Не смей делать вид, что меня нет! И не смей придумывать небылицы про меня! Уйди с дороги или покалечу!

Двигаюсь, понимая, что еще немного и я на самом деле её двину.

- Ты… ты…

- Вы! Меня зовут Светлана Владимировна. Соболь. Вопросы есть?

Говорю, и вижу, как у старухи отваливается челюсть.

Мать Соболя у стены ахает, прикрывая рот рукой.

А бабка не сдаётся.

- Ты… ты… это невозможно! Я… мы всё опротестуем, он не в том состоянии, чтобы жениться. Он не в себе! Ты просто очередная охотница за его деньгами.

- Нет, я не очередная. Я та, от которой ваша семейка пыталась избавиться двадцать лет назад. Запугали. Взяли в заложники деда, мать загнали в угол. Вы меня убили. На словах, на бумаге, по закону. Убили. Надеялись, что я не воскресну. А не вышло! Я воскресла. Восстала из ада, чтобы вас уничтожить, ясно?

- Ты…

Бабка замахивается своей тростью, я в последний момент уворачиваюсь, и вижу, как сильная рука перехватывает палку.

Замираю.

Почти не дышу.

Глаза слезами наполняются.

- Саша… Сашенька!

Он стоит на ногах.

Стоит сам. Держась за бабкину трость. Потом отбрасывает её, продолжая стоять прямо, закрывая меня своим мощным телом.

Глава 35

Встал!

Саша встал!

Мой Соболь!

Встал на ноги! Встал на мою защиту, на защиту наших детей, нашей жизни!

И я понимаю, что так теперь всегда будет.

И с ним мне бояться нечего!

Если бы тогда, двадцать лет назад я не испугалась и пошла к нему… Возможно, вся жизнь пошла бы по-другому.

Но теперь что говорить?

Увы, это время нам никто не вернёт.

Но я хочу, чтобы те, кто совершил этот подлый поступок ответили.

Пусть не по закону – не думаю, что по закону как-то можно их привлечь.

Но по закону совести, по закону божьему – точно.

- Саша! – это мать Соболя, всплескивает руками, вижу, как слёзы текут, тушь смывая.

Поздно плакать, поздно.

- Александр, ты…

- Не смей поднимать руку на мою жену. Не смей даже дышать в её сторону, и в сторону моих детей тоже. Ты думаешь, что тебе все твои фокусы с рук сойдут? Как бы не так, Элеонора Александровна. Слишком далеко вы зашли. И никто не будет делать ссылку ни на ваш возраст, ни на статус. Так что… лучше вам вернуться домой и сидеть тихо, не отсвечивая. И если я только узнаю, что вы снова пытаетесь что-то против нас организовать…

Саша делает шаг, она отступает, оступается, я вижу, как в замедленной съемке – Соболиха летит навзничь, на спину, но упасть не успевает, потому что в коридор заходит мой Володя, быстро ориентируется и не раздумывая, подставляет руки, чтобы поймать её.

- Аккуратней, надо, - спокойно говорит он, усаживая Элеонору на банкетку.

Понимает ли сын в этот момент кому он помог – я не знаю, а вот дочь, Сашка, которая заходит вслед за братом, понимает точно.

Она смотрит на меня, на отца, на свою бабку и прабабку, сразу оценивает обстановку и кидается к Соболю.

- Папа, папочка!

- Здравствуй, родная.

- Батя, красава! – присоединяется к нам Вовка.

Мы стоим вчетвером.

Саша, я, наш сын и дочь.

Стоим крепко обнявшись, поддерживая друг друга. И я знаю – так будет всегда.

- Саша… - одними губами шепчет его мать, но он смотрит на меня.

Одними глазами улыбается.

- Как ты? – тихо шепчу я.

- Сам не знаю. Стою.

- Стоишь.

- Значит, рано списали генерала Соболя!

- Никто тебя не списывал, ты сам себя списал, а теперь…

- Саша… - хриплый голос Элеоноры доносится до нас. – Александр, я же хотела… хотела как лучше. Я же… план… у меня был план. Ты должен был стать президентом, понимаешь, ты… я всё спланировала, я же не одна, за мной большие силы стояли… Я…

- Ты просто сумасшедшая старая сука, испортила жизнь мне, моему сыну, ты…

Неожиданно для нас мать Саши бросается на бабку, толкает её, но бабка оказывается неожиданно проворной, хватает мать за пиджак, и они обе падают на пол.

Зрелище не для слабонервных. Словно две змеи они извиваются на полу – одна пытается больнее достать другую. Причём они обе уже очень возрастные! Если матери лет шестьдесят пять, то бабке-то уже все восемьдесят пять!

Мне они сейчас реально напоминают змеиный клубок.

Вспоминаю эпизод из старого детского фильма, в котором была злодейка Анидаг – гадина, которая упав с лошади сначала извивалась вот так на земле, потом в змею превратилась.

Ужасно.

Противно.

И всё это действо происходит в коридоре санатория.

- Чёрт… - качает головой мой Соболь. – Вов, подними ты их, я сам, наверное, еще пока не сдюжу.

- Есть, поднять, товарищ генерал, - шутит сын, наклоняется, отрывая бабку от прабабки. – Дамы, здесь вообще-то приличное заведение, санаторий.

- Кто ты такой, чтобы меня… меня… учить? – еле дышит Элеонора.

- Да вам, слава богу, никто. – усмехается Володя.

Хотя сейчас, уверена, он уже понял кто перед ним.

Но ответил абсолютно правильно.

Никто!

И не он им никто – они нам никто!

И это справедливо.

В коридоре появляется Сан Саныч, главный врач санатория. Хмурится, увидев двух женщин, которых Вовка только успел разнять, а потом смотрит на Соболя.

- Александр Сергеевич! Дорогой! Стоишь!

- Стою!

- Долго стоишь?

- Да… не знаю, минут десять, не больше.

- Это хорошо. Но лучше уже присесть. И… давай-ка ко мне в кабинет, надо бы пощупать тебя, посмотреть, снять показания.

Саша опускается в кресло. И мы с детьми везём его туда, куда указал Сан Саныч.

Соболь бросает взгляд на своих родственниц, головой качает.

- Оставьте нас в покое. Живите, как раньше жили.

- Саша, я не виновата…

- Бог тебе судья, мать. Только вот… Вы тогда не любимую мою убили, вы убили меня. Поэтому, справедливо, что для вас я умер. Прощайте.

- Саша…

Она еще что-то пытается говорить, шепчет, словно молитву, но Соболь не реагирует. Я везу его, пытаясь тоже сдержать эмоции.

Как же хорошо, что всё зло в прошлом.

- Президент… - усмехается Сашка вечером, когда мы остаёмся одни. – Ты знаешь, а ведь она скорее всего была уверена в том, что поступает правильно! И про президента – не шутки. Знала бы ты, сколько её ставленников до сих пор на постах.

- Ты сейчас говоришь, а я вспоминаю книгу, которую когда-то читала. Там главой теневого правительства была как раз мать семейства, не отец, как многие думали. Организация, что-то типа масонской ложи. И женщина, которая держала всех за «фаберже».

- Она реально держала.

- Как? – удивляюсь я. Сухонькая старушка, по виду – божий одуванчик.

- Одуванчик она тот еще, усмехается Саша, когда я ему свои мысли выкладываю. – Она ведь много лет работала в отделе, который собирал сведения. У неё есть компромат на всех, понимаешь? И не просто какой-то голословный набор показаний. Там чётко всё, как в аптеке. Некоторые сведения, если их реально рассекретить, будут иметь эффект разорвавшейся бомбы. Именно поэтому её всё ещё слушают. И помогают.

- То есть… если она опять захочет…

- Нет, сейчас уже нет. Она не захочет, да и… у меня ведь тоже своя масонская ложа. Генералы. И их много, знаешь, друзей-то закадычных. Кого-то ты уже знаешь, кого-то еще нет. Скоро у Богданова свадьба, там и познакомишься.

Он обнимает меня, целует, а потом…