Печаль была.

Боль была.

Потеря была.

А радости…

Я бы хотела, чтобы он был счастлив.

Пусть и без меня.

Но… вышло как вышло.

И я счастлива, что сейчас мы рядом, мы вместе. И это…

Это навсегда. Я верю.

Это просто не может быть иначе.

- Саша… Саш…

- Иди. Беги за ней. Я… я буду ждать.

- Люблю тебя.

- А я тебя, слышишь? Лана? Люблю.

Чмокаю его в нос и выбегаю из палаты.

Несусь по лестнице вниз, ничего не замечая вокруг, пока не натыкаюсь на призрак.

- Светлана…

Мать. Его мать. Анастасия Алексеевна Соболь.

Смотрю на неё.

А потом отталкиваю, и бегу дальше.

- Стой, остановись! Я прошу!

Не слушаю.

Плевать мне на её речи, что бы она не сказала.

Плевать.

Вылетаю в холл, как раз туда заходят Саша и с ней какой-то молодой военный. Кажется старший лейтенант. Высокий и красивый. И кого-то мне напоминает. И он та-ак смотрит на мою Сашку! Интересно!

Но я пока не могу об этом думать – подумаю потом.

- Саша!

- Мамочка!

Она бросается ко мне, смотрит в глаза, потом обнимает, отстраняется, видимо не понимает, почему я такая счастливая.

- Мама, Вовка… его… его хотят…

- Тише, спокойно, всё хорошо будет с Вовкой, не переживай.

- Мама… всё…всё нормально? Ты… ты…какая-то странная.

- Хм… Извините, Александра, я… вас доставил по адресу. Я свободен?

Дочь поворачивается к лейтенанту, смотрит на него, глазами хлопая.

- Я… не знаю, наверное… да.

- Товарищ лейтенант, вы же под командованием генерала Зверева?

- Так точно. – он даже честь мне отдаёт, такой молодец! – Старший лейтенант Зверев, Евгений Яковлевич.

Яковлевич? Значит не сын. Однофамилец? Или…

- Зверев? Вы… родственник?

- Так точно, младший брат Романа Яковлевича. Единокровный. Сильно младший. – он улыбается, - у нас двадцать лет разницы.

Вспоминаю, что отец Романа возвращал его откуда-то из Америки, от приёмных родителей. Мать Романа бросила. А Евгений говорит, что он единокровный. Всё правильно.

- Значит так, младший брат, голодный?

- Нет, что вы… я…

- Мам, конечно, голодный, мы выехали в восемь утра, в дороге только на заправке перекусили.

- Не стоит беспокоиться, я…

- Очень даже стоит. Сейчас, минутку.

Достаю телефон, набираю коллегу, Надежду, с которой работаю.

- Надюш, слушай, к нам сейчас поднимется старший лейтенант Зверев, он не пациент, но он с дороги, устал, можешь его накормить? Ну так, как своего, ладно? Я скоро приду, у меня тут… у меня дочь приехала и…

Надя обещает всё сделать.

- Евгений, Женя, пойдёмте, я вас провожу до отделения. И не спорьте. Надо поесть, потом будете дела делать.

- Так точно.

Он перехватывает взгляд Сашки, и я вижу, как оба краснеют.

И кого-то они мне оба напоминают.

Снова лестница.

И снова она.

Как привидение.

Но один мой взгляд пригвождает её к стене.

Только попробуй сунься!

Передаю старлея в надёжные руки Надежды и поднимаюсь дальше.

- Мам… ты… ты какая-то странная. Что случилось?

Что случилось…

Господи, надо как-то её подготовить. Как-то сказать.

Впрочем… Саша знает, что Андрею они не родные, правда, я не успела им рассказать, что их родной отец жив. Поэтому…

- Отец, твой родной отец, он здесь. Он…очень хочет тебя увидеть.

- Родной? – вижу, как меняется выражение её лица. Она в шоке.

Понимаю, я тоже была бы в шоке. – Но… как, мам? Как?

- Я потом тебе расскажу детали.

- Он ведь… погиб? Ты… говорила…я… мы думали.

- Говорила, да. Там… всё было очень сложно, понимаешь… Получается, что не он погиб. Я погибла. Для него. Он двадцать лет считал, что я умерла. И ничего не знал о вас. Но он…он двадцать лет был один, понимаешь? Он двадцать лет меня ждал…

Не могу сдержаться, закрываю лицо руками, слёзы текут…

Господи, как же это всё-таки чудовищно!

Двадцать лет…

- Мама, мамочка, не плачь, пожалуйста, мам… А он… он знает, что мы есть?

Киваю, сглатывая ком в горле.

- Теперь знает. И он… он очень хочет тебя увидеть.

- А где он?

- Он тут. В палате.

- Он ранен.

Опять киваю.

- Он парализован. Пока. Но он встанет. Он обязательно теперь встанет. Потому что у него есть мы, да?

Дочь кивает, и я тяну её к входу в палату.

- Лана, это ты?

- Это мы, Саш. Я и…

- Папа? Боже, вы мой папа?

- А вы… знакомы?

- Знакомы…

Глава 26

Смотрю на них и не понимаю.

А они смотрят друг на друга, совершенно обалдело — не могу другого слова подобрать.

— Товарищ генерал…

— Ну, здравствуй, тезка, красивая девочка Саша…

— Получается… это вы мне про маму рассказывали, да? Это же вы с ней танцевали?

— Получается, именно с ней…

— Знаете, а я же даже брату тогда говорила, представляешь, а вдруг наш папа жив и…

— Так, стоп, давайте по порядку. — Я сама немного в шоке от того, что слышу.

Саша и Саша знакомы?

Но как?

Моя дочь и Соболь?

Где они могли пересечься?

— Мама, помнишь, у нас был бал, наш университет совместно с военным училищем?

Вспоминаю, что в прошлом году дочь и сын мне что-то такое рассказывали. А я… Наверное, для меня эта тема была слишком болезненной, и я пропустила мимо ушей. И даже не подумала…

Правда, Саша вроде бы не говорила мне о том, что танцевала с генералом.

Смотрю на Соболя, с трудом глотая ком в горле.

— Ничего себе, совпадение.

— Случайности не случайны, мам, я всегда это говорю! Значит, вы меня тогда не просто так пригласили, товарищ генерал…

— Значит, не просто, тезка. Я ведь сразу подумал, как ты на нее похожа.

Они вспоминают события, произошедшие почти год назад. Слушаю их рассказ и улыбаюсь сквозь слезы.

Моя Саша и мой Соболь…

Вот это встреча.

— Я хотела тебе рассказать, мам. Потом подумала, что… что тебе будет больно слышать. Я ведь представить не могла, что твой… твой любимый жив. И ты же говорила только, что его звали Саша… Александр.

Да, я только имя называла.

Честно? Боялась.

Вдруг они захотят погуглить, поискать информацию в интернете. И найдут.

Найдут его живым и здоровым.

— Товарищ генерал, я очень рада, что вы мой папа…

Дочь садится на койку, обнимает его.

И я вижу улыбку Соболя. Такую счастливую.

— Девочка моя…

— Папа…

Это трогательно.

И больно.

И снова я вспоминаю привидение, стоящее в коридоре. Его мать.

Никогда у меня не было такого сильного желания ударить человека.

Даже когда свекровь из дома меня выгоняла.

Даже когда муж унижал, говоря, что я в его доме никто.

Это всё на самом деле такие мелочи…

А то, что сотворили с Сашей его родные…

Не со мной. Я тут ни при чем.

Чужая девочка, которая, в общем, не должна была их волновать.

Но сын!!!

Родной сын, у которого украли двадцать лет жизни! Счастливой жизни с любимыми людьми.

Как они могли?

Нет, если бы Саша нашел другую, если бы создал семью, родил бы еще детей, я бы, может, их и поняла.

Хотели ему невесту достойную — нашли.

Но ведь у него никого не было!

Он двадцать лет один!

Неужели они не видели этого?

Неужели им было плевать?

Саша что-то сказал про деда, когда меня увидел, интересно, что? Неужели дед пытался ему рассказать?

Задаю этот вопрос, когда они с Сашкой заканчивают рассказывать про бал. Конечно, удивительная череда случайностей! Вовки на том балу не было, он неудачно на коньках покатался. Уверена, если бы Соболь увидел сына.

Вовка же просто его копия! Одно лицо!

И имя мое Сашка Соболю не назвала, да он и не спрашивал. Откуда ему было знать.

Он не знал.

А его мать знала. И отец. И бабка…

— Дед мне оставил свой планшет армейский, а в нем записку, — объясняет мне Саша. Он десять лет как ушел от нас. Мне передал мемуары, записи всякие, рассказы, воспоминания. И планшет. Я увез их в ту квартиру, где мы с тобой… Она до сих пор стоит. Моя. Я бываю там редко. Но… продать вот не смог. Планшет я положил, даже не посмотрел, что там.