Который лишает воздуха. Мешает дышать. Но при этом наполняет каким-то немыслимым счастьем.

Нереальным.

Его так много!

Оно растёт внутри тебя как облако, как пена, как сладкая вата…

- Лана…

Его взгляд, такой больной…такой отчаянный…

- Лана…

- Саша… Сашенька…

Я не помня себя бросилась в его объятия, ремень отстегнула, обняла.

- Правда? Скажи, что это правда?

- Правда. Люблю. Хочу, чтобы ты женой была, только…

- Что?

- Я военный, Лан…

- Военный, я знаю, и что?

- Я на самом деле хочу быть военным. Не тыловой крысой, не кабинетным начальством. Мне интересно другое. Понятно, что будут потом и кабинеты, и штабы, я ведь не простым солдатом, но… возможно придётся уехать, и много ездить.

- Саша, с тобой? С тобой я хоть куда!

- Ты учишься… нужно будет окончить, или… перевестись.

- Саша… мы всё решим, всё решим если вместе, понимаешь!

Я искренне так думала.

Что можно всё решить.

Всё. Если вместе.

И я была так оглушительно счастлива.

И он тоже.

И та ночь. Первая. Была самой счастливой.

Эта квартира. Пустая почти. С кухонным гарнитуром и матрасом на голом полу. Он её купил. Сказал, что у него была квартира в Москве. Продал там, купил тут.

- Зачем, если всё равно уедем?

- Подумал, что может ты не поедешь со мной сразу, у тебя институт. И мне будет спокойно, что ты живёшь тут, понимаешь?

Я понимала это.

Не понимала другое.

- Как я не поеду, Саш? Я поеду!

И я бы поехала.

Господи…

На край света бы поехала!

- Светлана? Господи, что с вами?

Поворачиваюсь и буквально падаю на грудь генерала Богданова. Его жена стоит рядом.

- Боже, Богдан, её нужно срочно в тепло, она вся ледяная.

- Давай в мой кабинет. Чай, коньяк.

Прихожу в себя уже там, в кабинете. Главврач протягивает мне бокал янтарной жидкости.

- Нельзя. Мне работать еще.

- Я вам на сегодня больничный выпишу, с сохранением заработной платы.

- Спасибо, не нужно…

- Мне лучше знать, что вам нужно, доктор Усольцева. Что же вы сразу не сказали, что знаете Соболя? Зверева?

Качаю головой.

- Я не знаю. Это не я… Это… это всё было в прошлой жизни. В той, в которой я умерла…

Глава 15

Грею ладони чашкой чая, которую приготовила для меня жена генерала Богданова, Кира.

Мы сидим в его кабинете.

Зябко мне, хотя тут довольно тепло.

Зябко от холода, который внутри.

От пустоты.

От осознания всей чудовищности моей истории.

Я не думаю о том, что Богдановы могут мне не поверить.

Я ведь иногда сама себе не верю.

Неужели это было со мной?

Такое невероятное счастье, а потом…

- Нужен будет слепок зубов. И волосы. И фрагменты ДНК, часть кожи, кровь…

Эти жуткие слова я услышу потом. Уже почти в финале.

Сначала было другое.

Сначала мы с Сашей действительно поехали в Москву.

Это была удивительная поездка.

Начиная с самой счастливой дороги туда, прогулки по центру, по Красной площади, по Александровскому саду.

Потом была выставка в Манеже, который через несколько месяцев сгорит. «Щелкунчик» в Большом – тогда еще не было такого дикого ажиотажа и диких цен.

И, наконец, обед в доме его родителей.

Они мне понравились.

Особенно мама. Очень красивая, и очень приятная. Посмотрела на меня, сразу обняла, улыбнулась.

Тогда я и представить не могла, что скоро она будет участвовать в том, чтобы меня уничтожить.

Отец показался интеллигентным, интересным, но немного усталым и отстранённым.

Дед – таким…киногероем, что ли… Большой, яркий, громогласный.

Генерал.

Бабушка.

Я сразу поняла, что я ей не понравилась. Она мне тоже.

Это было, пожалуй, единственное моё правильное первое впечатление.

Холодная и скользкая.

Пытающаяся играть в аристократку.

Это у меня тоже как-то сразу выплыло в голове.

Вспомнила старые советские фильмы, в которых рабоче-крестьянская элита пыталась изображать благородство. Я не об актёрах. О героях.

Снова излюбленный костюм «Шанель». Бриллианты и жемчуга. Туфли на каблуках – дома!

Острый взгляд.

Она словно препарировала меня им пытаясь понять, получится ли избавиться от меня просто или нужно будет применить ядерное оружие.

Просто не получалось.

Это бабушка поняла.

Поняла по взгляду Саши. По его тону, не терпящему возражений.

- Зачем же спешить со свадьбой, внук?

- Потому что я хочу, чтобы Лана стала моей женой как можно скорее.

- Она что же… в положении?

Вопрос задала бабушка. Я покраснела.

- Возможно. – спокойно ответил Саша, хотя мы предохранялись.

- Александр, я разочарована. Ребёнок сейчас, вы оба учитесь, это… по меньшей мере безответственно.

- Бабушка, я не собираюсь это обсуждать. Мы с Ланой поженимся летом.

Летом.

Мы с ним вместе приняли это решение.

Хотели устроить настоящую красивую свадьбу, пригласить его однокурсников, моих девчонок, тех, с кем я дружила. Сделать всё красиво.

Конечно, хотелось побыстрее. Особенно для того, чтобы получить разрешение жить вместе.

Семейным курсантам предоставляли общежитие.

Но, увы, с этим у нас не получилось.

В семейном общежитии попросту не было мест.

Предоставить курсанту возможность проживать с семьёй в городе почему-то было запрещено уставом. Только увольнительные. Поэтому не было смысла спешить с росписью.

Саша договорился, как и тогда, когда встречал меня и отвозил на танцы, что будет выходные проводить в городе. Ему разрешили.

Поэтому мы с ним посчитали, что вполне можем отложить свадьбу до лета.

Никакой спешки и гонки нет, успеем всё, даже, возможно, сдать сессию.

Соболю было важно, чтобы он выпускался из училища уже женатым.

- Не подумай, это не потому, что холостых отправляют в самую тьмутаракань, а женатых в приличные места, нет. Просто… просто я ведь буду нести за тебя ответственность. И мы должны понять, где ты будешь.

- С тобой, Саш, я буду с тобой.

- А учёба? Ты будущий врач, и…

- Может быть там, куда нас отправят будет медицинский?

- В военном городке? В лесу?

- Почему обязательно в лесу, Саш? Ну… рядом же будут города?

Он усмехнулся.

Я на самом деле была слишком далека от понимания как там всё у военных.

- Саш, справимся. Есть вечерний, заочный. Ничего, прорвёмся.

Прорвёмся.

Я искренне так думала.

Я даже не представляла, что над нами уже висит этот Дамоклов меч.

Это проклятие.

У нас уже совсем не было времени.

Это я думала, что оно есть.

Мы были счастливы.

Счастье было во всем, в мелочах, в том, что он перевёз меня в квартиру, которую мы называли нашей.

В том, что в этой квартире я его ждала по вечерам в пятницу. Готовила ужин.

Счастье было в совместных завтраках. В прогулках.

В том, как он помогал мне учить латынь, писать конспекты. Повторять сложный материал.

Однажды снял рубашку, и сказал – вот, можешь изучать, какие мышцы тебя интересуют?

И я изучала.

А потом… потом мы падали на матрас, и он изучал меня.

И каждый раз это было по-новому. И каждый раз – волшебно.

В самый первый раз – я отчётливо запомнила его глаза, когда он сделал меня женщиной. Расширившиеся в эту секунду зрачки. То, как его глаза затуманились. Это выражение – обладания, понимания, что он первый, что это теперь навсегда. И для меня, и для него.

Я не помню боли, была какая-то удивительная наполненность. Завершенность. И то, чего я даже не представляла в своём теле. Такие невероятные, волшебные ощущения, такое удовольствие.

Об этом я, конечно, не рассказываю Богданову и его Кире.

Просто замолкаю, закрывая глаза.

- А что было потом, Лана?

- А потом приехала его бабушка.