- Саша, сынок, прости меня… прости… я не могла иначе… она… Она сказала, что если я вмешаюсь, она их просто убьёт.

***

Дорогие мои, у Элен Блио шикарная, эмоциональная кавказская новинка.

ЖЕСТОКИЙ РАЗВОД. Я ТЕБЯ ВЕРНУ.

- Ты изменил мне, Хан!

- Я не обещал хранить верность такой как ты…шармута!

- Я не шармута. И я была тебе верна.

Я любила его и думала, что мой муж тоже любит. Но он катком проехал по моим чувствам, оставив выжженую пустыню полную боли.

Моего сына, которого я родила ему, он назвал ублюдком.

Забрав малыша, я ушла, пыталась выживать. А потом…

Я забыла всё, что было в той жизни.

Стала другой. Считала, что очень счастлива.

Я не знала, что мой сын попал к моему бывшему мужу…

Она предала мою любовь. Обманула. А потом исчезла, словно она просто танцующий в маковом поле призрак.

- Мы сделали анализ на совместимость. И тест ДНК. Этот мальчик ваш родной сын, господин Темирханов.

- Что? Но как…

- У вас мог быть ребёнок такого возраста.

Опускаю голову, чувствуя, как холодеет всё внутри.

Значит, Настя не лгала? И это мой сын? Но… где тогда его мать?

ЧИТАЕМ ТУТ

Глава 29

Мать плачет.

А я чувствую, что устал.

Устал от всего.

Хочу, чтобы она ушла.

Просто ушла.

Мне жаль её, конечно. Она моя мать.

Когда-то я очень сильно её любил. И бабушку тоже.

Они были женщинами моей жизни, учили меня быть мужчиной.

Сами себя должны ругать за то, что я получился вот такой.

Однолюб.

Не бабник, не плейбой. Не альфонс.

Не тот, кто будет обращаться с женщиной так, как будто она обслуживающий персонал.

Меня учили любить.

А может и не учили, может, мне только так казалось?

Нет, я видел, что и мать, и бабуля пользуются привилегиями. Дед и отец не были подкаблучниками, нет. Они уважали своих женщин.

И я учился уважать свою.

Только вот… видимо, выбрал не ту женщину.

Не ту, по их меркам.

Простая провинциальная девочка, без особых амбиций, без роду, без племени.

Слишком обычная, чтобы стать женой отпрыска великих Соболей – именно так часто говорила моя бабуля.

Которая сама была деревенской девицей, родилась на Дальнем Востоке, батрачила в юности на троюродную тётку. Нет, формально, она была приёмной дочкой, в реальности – прислугой. Это было в самом конце войны.

Элеоноре тогда было пятнадцать.

Элеоноре…На самом деле звали бабку мою Ефросинья. Фрося.

Училась Фрося в рабфаке – сбежала от тётки.

Мечтала ли она тогда о такой головокружительной карьере?

Может и нет.

Но Фрося была девушкой деятельной, активной. Её выдвинули по комсомольской линии, как шутил дед – задвинуть обратно забыли.

Карьера комсомолки пошла в гору, Фрося была девушкой видной, красивой, мужчинам нравилась, поэтому по карьерной лестнице продвигалась споро.

Учась на заочном, уже в Москве познакомилась с будущим супругом.

Ирония судьбы – они встретились на Новогоднем балу.

Молодой лейтенант и молодая, но уже опытная во всех отношениях комсомолка, которую пригласили в Комитет Государственной Безопасности.

И которая стала Элеонорой.

Их брак был выгоден обоим.

Я не могу сказать, что они не любили друг друга. Наверное, какие-то чувства были.

Когда-то я гордился тем, что у меня такие прославленные, героические, как я считал предки.

Бабушка Элеонора представлялась кем-то вроде императрицы.

Всегда ухоженная, всегда собранная, всегда готовая к бою.

Всегда.

Ей было пятьдесят, когда я родился. Помню в детстве свои первые впечатления. Мне казалось, что она киноактриса. Стильная, модная – ну, тогда я не сильно разбирался, годам к десяти только начал понимать, что к чему.

Бабуля во мне души не чаяла. Повторяла, что я лучший внук, которого она могла бы пожелать. Готовила мне знаменитую гурьевскую кашу. Учила со мной язык – английский и французский. Водила на премьеры в Дом Кино. Даже на приёмы в Кремль…

Почему она так поступила со мной и с Ланой?

Что это было?

Ревность?

Ненависть к низшим слоям общества из которых она сама вышла?

Желание управлять всем?

Мать всхлипывает.

- Она убила моего ребёнка. Моих… моих детей. – она рассказывает, а я думаю о том, что было бы с нами, поступив бабушка иначе.

Что было бы со всеми нами.

- Я родила девочку. Она… в общем, тогда уже появились аппараты УЗИ, но мне сказали, что всё хорошо. А потом… Она… она была с синдромом. Доктор мне сказала, что я могу её забрать, что при должном уходе…- мать опять всхлипывает, плачет. Но я как-то не сильно верю её слезам.

Анастасия Алексеевна, в девичестве Оболенская родилась в семье дипломатов, она была достойной партией. Но бабуля реально с ней особенно не церемонилась.

- Когда я сказала твоему отцу, что заберу девочку – пришла Элеонора. Она не разговаривала со мной. Она пошла к главному врачу. После её визита мне сказали, что моя дочь умерла. Понимаешь? Она… Я не знаю куда они её дели! Убили? Или…

- Ты бы взяла девочку с синдромом дауна и воспитывала?

- Это была моя дочь!

- Мам, ты не стала бы её забирать.

- Что… что ты такое говоришь? Как ты можешь, Саша? Ты жесток! Я… я твоя мать! Ты должен мне верить!

- Неужели?

Откидываюсь на подушки.

- Мам, я устал. Мне нужно отдохнуть.

- Я еще не всё сказала. Было еще несколько беременностей и… и она отправляла меня на аборты. Потому что… она считала, что я не могу родить здорового ребёнка. Один раз я… мне почти удалось её обмануть. И я была уже на шестом месяце. Мы с твоим отцом тогда уехали работать в Крым. Элеонора не знала о моём положении, но мне неожиданно стало плохо, меня положили в клинику. Видимо… видимо ей доложили, и…

- Мам, зачем ты всё это мне рассказываешь сейчас? Какое это всё имеет отношение ко мне? К моей жизни? К моим детям, которых я не видел двадцать лет?

- Ты… ты не понимаешь! Она… я пыталась протестовать, когда бабушка придумала всю эту историю с твоей медсестрой…

- Лана училась на врача, между прочим.

- Твоя бабушка сказала, что надо решить вопрос быстро, иначе…

- Вы и решили. Блестяще. Молодцы.

- Саша, сынок, прости меня… прости… я не могла иначе… она… Она сказала, что если я вмешаюсь, она их просто убьёт.

- Кого – их?

- Твою Лану. Её… её малышей.

- Ты знала о детях?

- Конечно знала.

Качаю головой.

Это просто… фантастика.

Апофеоз цинизма.

Низости.

И это моя родная мать!

- Ты не за Лану боялась. Не за внуков. Ты боялась за свою шкуру.

- Да! Да, сын! Боялась! Я боялась! Потому что твой отец тогда решил пойти налево, спутался с какой-то там… девицей в министерстве. Молодой лейтенантшей… лейтенанткой. Не важно. Он хотел уйти! Хотел меня бросить! Если бы не Элеонора тогда…

- Что она сделала с этой… лейтенанткой?

- Не знаю. Какая разница? Я твоя мать! Почему ты не думаешь обо мне!

- Я думаю, мам. Думаю. Прости, но думаю очень плохо. Лучше тебе уйти. Уехать.

- Саша!

В палату заходит Лана. Выдыхаю.

- Покиньте палату, вы нервируете пациента. – моя любимая говорит просто, без нажима, за её спиной маячит молодой охранник.

- Я… я его мать, я имею право, я…

- Мама, уйди ты Христа ради! Не доводи меня до греха!

С силой бью кулаком по кровати. Резко приподнимаюсь, в этот момент чувствуя, что внутри словно что-то щелкает. Переключается.

Спина. Нет, это не боль, это… что-то горячее бежит по телу, по венам, артериям. И я чувствую.

Впервые за долгое время что-то чувствую.