- Лана, я… я тебя люблю. Сильно люблю, девочка моя. Я так… так хочу тебя…

И я реально чувствую его желание.

- Саша… Сашка мой… родной…

Это как взрыв сверхновой. Вспышка. Фейерверк. Северное сияние.

Это просто любовь.

Любовь недостижимое, нереальное чувство, которое мы, возможно, неспособны до конца постичь. Оно настолько простое и привычное нам, что мы забываем о его уникальности.

О том, что любовь способна пройти сквозь пространство и время.

О том, что любовь способна возвысить человека, дать ему нереальные силы, сделать его практически бессмертным.

Любовь – то единственное, ради чего стоит жить.

Наша любовь расцветает.

Обретает новые формы.

Мы купаемся в ней, словно рождаясь заново.

В нежности, в страсти, в огне.

Соединяемся, и я не могу сдержать слёзы.

Мы одно целое.

Мы едины.

- У нас получилось, Сашка…

- А ты сомневалась?

- Нет, я… я очень сильно этого хотела.

Это я говорю ему позже, месяца через два.

Уже после свадьбы генерала Богданова.

И за несколько дней до нашей.

Когда вижу две яркие розовые полоски.

Глава 36 Эпилог

Соболь.

- Еще двадцать.

- Не много?

- Давай! Много не мало! – усмехаюсь, похлопывая тренера по плечу.

- Ну, смотри, папаша многодетный, тебе силы нужны, таких богатырей на руках таскать.

- Силы у меня есть, не волнуйся.

Еще один подход. Мышцы надуваются, жилы тоже, мне нравится это состояние – когда ты чувствуешь свою мощь. Чувствуешь то, что ты живёшь, что ты стоишь на ногах. И что твоя жизнь в твоих руках.

И, главное, рядом с тобой любимые люди.

Дети.

Женщина, которая их родила.

Женщина, которая для тебя одна – весь мир.

Смотрю в зеркало качая бицепсы. Перед глазами картинка из прошлого.

Юная девушка с огромными глазищами, которая отказывается сесть в твою машину. Смущается и краснеет, когда ты идёшь её провожать.

Ей страшно. Но и приятно тоже.

И потом, когда она смотрит на тебя изумлённо, словно не веря.

А ты… для тебя она уже единственная.

Неповторимая.

Ты хочешь сделать её самой счастливой.

А она делает самым счастливым тебя.

Её любовь.

Её нежность.

Её верность.

Её вера в тебя.

А потом…

Никому, даже самому страшному врагу не пожелал бы пережить те минуты отчаяния.

Я не помню сейчас этот момент. Моя память тактично отказывается его воспроизводить. И даже думать об этом мне тяжело.

Смерть любимого человека.

Конец всего.

Сейчас, когда я думаю о том, что всё это оказалось инсценировкой, обманом, что всё это было грамотно подстроено самыми близкими мне людьми я впадаю в какой-то ступор.

Как могла моя мать сделать со мной это?

Бабушка, человек, который был для меня примером!

А дед? Он ведь всё знал?

А отец? Отец, получается, всё это время просто своей жизнью жил. Не думал обо мне. Ни о ком не думал. Я ведь помню то, что мать сказала. У отца была другая. И та другая тоже пострадала и сильно. Я узнал, что против неё дело сфабриковали, посадили надолго.

Да уж… Никому бы не пожелал связаться с семьёй, которая носит гордую фамилию Соболь.

Только я могу как-то реабилитироваться.

Я и мой сын.

Владимир Александрович Соболь.

Теперь он носит мою фамилию и гордится этим.

Закончил университет, и собирается продолжать династию офицеров. Я готов помогать ему во всём. Сейчас он пока служит, будем думать насчёт дальнейшей учёбы в военной академии.

А вот моя красавица, Александра Александровна радует нас с мамой другими победами.

Вышла замуж за старшего лейтенанта Зверева, пока служат рядышком.

Только вчера пришли к нам в гости вместе с мужем Женей. Я уже с порога понял – что-то будет.

- Пап, мам, мы… мы должны вам кое-что сказать, мы…у нас будет ребёнок.

- Ой! Ой, как хорошо!

Моя Лана смутилась.

Красивая моя.

Нежная.

Вспоминаю, как узнал, что беременна она.

Мы как раз собирались пожениться. Я решил устроить грандиозный праздник. А как иначе?

У Богданова на торжестве вальсировали десять генералов? Я еще на коляске был. Ну, то есть я уже встал, вставал, но еще с трудом. Вставал на ноги.

В другом смысле вставал уже ого-го как!

Когда рядом такая женщина, кажется, и мёртвый бы встал.

Вот я и…

Хотел Богдана переплюнуть. Позвать всех, да еще и Стерх вовремя вернулся из своей знойной Африки.

Богдан посмеивался, понимая, что у меня на уме.

А у меня, на самом деле было совсем другое.

Моя Лана.

Которая стала бледной, похудела. Даже один раз чуть в обморок не упала.

Я считал, что это всё из-за работы. Она очень много сил тратила на моё восстановление. Сил и нервов.

А Богдан, зараза такая, многозначительно грозил пальчиком и говорил, что не о том я думаю, не о том волнуюсь.

Не о том.

Это я понял, когда увидел эти полоски.

И глаза Ланы. Огромные, перепуганные, но такие счастливые.

- Саша!

- Спасибо тебе, девочка моя, спасибо!

А дальше мне надо было не просто стоять на ногах.

Надо было ходить и бегать.

Потому что вопросов было очень много.

Вопросов, которые надо было еще решить.

И бывшему мужу в морду дать, просто за то… за то, что оказался таким дерьмом.

- Тебе дали шанс, прожить жизнь с самой прекрасной женщиной, а ты… ты не просто его просрал, ты… оскотинился. Мразью такой стал.

Жизнь его, конечно, и так наказала.

Снова пришлось воспитывать, по сути, чужого ребёнка. Да и в материальном плане семейство Усольцевых сильно потрепали. Мэра посадили. Жена его бегала по инстанциям, потом слегла. Девица эта, которая родила, ребёнка им оставила и свалила в закат. В общем, история такая себе. Больше всех жалко малыша. Ну, это их история. Пусть живут как живётся.

У меня реально много дел.

Определиться с тем, где будем жить.

Мой дом в Подмосковье, стоящий рядом с домами генералов – моих друзей – ждал.

Лана готова была переехать.

Дети тоже согласились перевестись, доучиваться в столице.

Я подумал, что беременной жене хорошо будет там. И на свежем воздухе. И рядом с такими же как она мамочками, жёнами генералов.

- Саш, я сначала боялась, а потом посмотрела на девчонок… Они же все… ну, нашего, моего возраста! И ничего. Все родили, у всех всё хорошо.

- Так и у нас будет хорошо, родная. Всё будет хорошо.

Всё и было.

Мать написала о смерти бабушки Элеоноры перед Новым годом.

- Саша, прошу, приезжай.

Никакого желание ехать, конечно, не было.

Но Лана…

- Саш, она твоя мать. Пусть вот такая, но… матерей же не выбирают?

Увы, не выбирают.

Я приехал. С похоронами помог. Увидел, что отец тоже совсем сдал. Да и мать.

Отец попытался поговорить, прощения попросить. Но я просто поднял руку.

- Эта тема закрыта. Я не хочу об этом говорить. Всё.

Отца похоронили через пару месяцев.

Мать поехала по святым местам.

Написала мне из какого-то монастыря, из-под Пскова. Решила там остаться. Я только старался держать на контроле, чтобы её имущество каким-то странным образом не ушло бы в руки мошенников. Но мать составила дарственные. Все оставила мне. У неё только скромная пенсия и небольшой счёт с накоплениями. Квартиры я сдал. Деньги отправлял ей. Знал, что всё она монастырю отдаёт. Но со мной настоятельница связалась.

- Александр Сергеевич, мы много помогаем нашим войнам. Вы не думайте, что деньги уходят куда-то…

- Вы простите, матушка игуменья, это же не мои деньги, это деньги матери, и отдаёт она их богу. А там уж как он решит, правильно?

- Правильно. И дай бог вам здоровья и ангела хранителя.

Мама пишет не часто. Поздравляет с праздниками.