Ирония судьбы какая-то.

Это Галина Вячеславовна, бабушка одной из моих постоянных пациенток, Дашки. Дочь у неё неблагополучная, поэтому девочкой занимается бабуля. И у нас с ней были постоянные конфликты. Вернее, у неё со мной. То я не те анализы назначила, то я не так диагноз поставила. То не те таблетки выписала. То должна была дать что-то бесплатно и не дала. В общем, постоянно она бегала писать на меня жалобы, но её, к счастью, не слушали.

- Как вы сюда попали?

Как я сюда попала – хороший вопрос.

Меня сюда муж определил. Вернее, его папаша, городской голова. Мэр. Наверное. Я не знаю.

Я приехала в дом, чтобы забрать вещи. Там был Андрей, он начал просить прощения, что-то объяснять. Потом его мать налила мне чаю, сказала – давай поговорим спокойно. У меня даже мысли не было, что они могут что-то подсыпать в чашку, или в чай. Вместе же пили? Помню, как в голове как-то всё затуманилось, я хотела встать, упала. Темнота, а потом…

Потом вот эта койка.

Рассказываю всё это Галине. Она на меня смотрит.

- Вам бежать надо.

- Как? Куда?

- Я вам помогу.

Молча смотрю на неё, не веря. Но она реально помогает!

Провожает меня вечером к черному ходу, даёт одежду и пропуск. И документы мои тоже.

- А вам… вам ничего не будет?

- Мне? Нет. А кто узнает? Камер тут нет. Только вы уж это… не палите. И из города бы вам уехать.

Это я и сама хорошо понимаю.

Поэтому после очередной ночи у Ани я уезжаю.

Еду в тот самый госпиталь.

Богданов общается со мной лично – помогает протекция того майора.

- Вы мне можете не верить, товарищ генерал, но я не виновата, правда…

- Почему не верить? Я верю. Только у нас госпиталь для взрослых, понимаете? А вы…

- Лечебное дело у всех одно. – вспоминаю я слова юриста. - Но… мне не надо доктором, возьмите хоть санитаркой. Мне… мне очень нужны деньги.

- У санитарок зарплата не ахти, даже у нас.

- Я могу на две ставки, я медсестрой могу, много что могу. Просто… меня больше никуда не возьмут.

- Почему?

Почему… потому что у меня, видимо, талант, переходить дорогу сильным мира сего!

- Долгая история. Я им как кость в горле. Выжили отовсюду. Но у вас другая епархия, тут если только они вам лично заплатят, чтобы вы меня вышвырнули.

Я реально это говорю.

А генерал медицинской службы Богданов искренне смеётся.

- Мне? Заплатят? Интересное кино. Хорошо, давайте пока санитаркой, сестрой, потом еще подумаю, персонал нужен. Да… а если надо будет поехать в зону?

В зону… Это, конечно, не самая лучшая история, но…

Мои родственники ведь не только со мной решили свести счёты.

Они и детей моих зацепили.

Володе грозит отчисление. И армия. И, возможно… в общем, это не та тема, которую мне хотелось бы развивать. Я не против того, что бы он служил. Но не так! Не когда отчисляют потому, что самодур мэр заштатного городка и его семейка решили, что они могут всё. Поэтому Богданову я отвечаю честно. Говорю, что у меня дети, взрослые, но…

- Если нужно, то я… я готова, конечно.

- Подумаем. Работайте.

И я работаю.

Снимаю угол у такой же медсестры, дёшево. Пашу как проклятая. Чтобы заработать и… чтобы забыть, что жизнь рассыпалась на куски.

А потом я случайно захожу в палату нового тяжелого пациента и слышу:

- Соболь…

Глава 13

Соболь, Соболь, Соболь…

Я его толком не разглядела. Заглянула в палату, потому что мне надо было срочно вытащить Богданова – его жене нужна была помощь. Вообще это был не мой этаж, не моё отделение. Пришла туда только из-за главврача.

Могла бы не пойти.

И не узнать…

Голова кружится, когда иду по коридору.

И долбит в мозг – Соболь, Соболь… вот он твоя шанс, Лана! Вот!

И страшно.

Потому что я совсем не готова…

- Значит, Кира моя скандал устроила.

Вздрагиваю от неожиданности, чуть не спотыкаюсь. Дышать не могу.

- Ой, Богдан Александрович, напугали.

- Извини, Светлана… Светлана же, да? – главврач смотрит, сканируя взглядом. – Всё в порядке?

Ничего не в порядке, потому что я всё-таки решаюсь спросить.

— Да, только… Скажите, а этот… Соболь, он… Сильно ранен?

Зачем я спрашиваю? Зачем? Какая разница?

Но Богданов отвечает, его не удивляет мой вопрос.

- Смотря что считать сильно. Если то, что его могло разорвать напополам - то ерунда. А ты что, слышала о нем?

А вот меня его вопрос пугает. Если Богданов расскажет Соболю, что им интересовалась медсестра Светлана?

- Я? Нет, просто… знакомая фамилия.

- Соболя у нас многие знают, он тут служил раньше. И вообще родом из этих мест.

Родом из этих? Почему? Нет, мой Соболь ведь москвич? Или я что-то о нём не знаю? Может, это вообще однофамилец?

- Ясно.

- Ну, местные дамы так точно его знать должны, - говорит с улыбкой Богданов, - Соболь красавец, все говорят, на киноактера похож какого-то.

На киноактёра.

Нет… не может быть.

Почему нет? Как раз очень даже может. Я вот только больше не могу смотреть фильм «Принцесса цирка»… А раньше нравился…

- Я не местная. – отвечаю, стараясь быть спокойной. – И… не люблю красавцев-киноактеров.

А Богдан Александрович опять улыбается. Словно что-то понимает.

- Вы не думайте, что он бабник, наоборот. Он у нас парень холостой.

Холостой?

- Неужели? Что так? – не выдерживаю, спрашиваю, не должна, но…

- Это вы уже у него спросите, если интересуетесь. – Богданов мне даже подмигивает, а меня словно кипятком окатывает. Стыдно.

И больно.

Очень больно.

- Я не интересуюсь, мне некогда, я просто так спросила, извините. Вот, мы почти пришли… слышите?

В коридоре моего отделения ругаются жена Богданова и какая-то молодая девица, вроде бы жена её сына.

Я не вникала в суть конфликта. Жена Богданова мне нравится. Красивая женщина. Я краем уха слышала, что она на самом деле пока еще не жена, и сын у неё был в зоне конфликта, она его искала, Богдан Александрович ей помог, ну и… Сына нашли. Но что-то там еще было. Связанное как раз с её невесткой, женой этого сына.

Слухи, сплетни… конечно в любой больнице, клинике, госпитале среди персонала это есть.

Да и в любом учреждении, думаю. Везде, где большой коллектив. Где работают мужчины и женщины.

Так всегда.

Про меня, наверное, тоже тут слухи ходят.

Кто-то из докторов узнал меня, кто-то учился в меде со мной одновременно.

Даже спрашивали, почему я не борюсь за свои права, ведь меня лишили возможности работать по профессии.

Я действительно не борюсь.

Пока у меня просто нет сил и времени на борьбу.

Причины моего отстранения действительно притянуты за уши.

И ужасны.

Смерть пациента – кошмар, о котором я не могла и подумать.

Мальчик наблюдался у меня. ОРВИ – обычный вирус. Пришли выписываться. Жалоб не было. Температуры не было. Я его выписала.

На следующий день утром ему стало плохо, заболел живот, но родители, несмотря на это отправили мальчика в школу. Он терпел, пока не стало совсем плохо. Медработников в школах теперь нет – сократили, есть медсестра на несколько учебных заведений. Классный руководитель вызвала «скорую», приехали довольно быстро, но пока осмотр, пока довезли до клиники. Перитонит. Септический шок. У него было слабое сердце. Летальный исход.

Это, безусловно трагедия.

Трагедия, в которой я не виновата!

Когда я его выписывала он не жаловался на живот. И температуры не было. Не было абсолютно никаких признаков! Но его мать написала в заявлении, что жалобы были и я их проигнорировала. А то, что она отправила ребёнка в школу с жалобами на острый живот – это тоже моя проблема, я же его выписала!

Разумеется, я бы могла доказать свою невиновность. В любой другой ситуации. Но не в этой.

Потому что посыпались и другие жалобы.