Дети, мои дети, только они остались, больше никого.

Хочется плакать. Очень хочется. Но нельзя.

Я не могу себе позволить слёзы. Не сейчас.

Достаю телефон. Заряда осталось десять процентов.

Набираю подруге, Алисе. Мы коллеги, она тоже работает в детской поликлинике, шикарный физиотерапевт.

- Да, дорогая, привет, что-то срочное? Я тут на свидание бегу. – запыхавшись отвечает Алиска.

Чёрт, свидание…

- Привет. Нет, не срочно. Беги. Перезвоню.

Уже собираюсь нажать отбой, но не успеваю.

- Нет, подожди, ты не стала бы звонить просто так, что случилось?

- Всё в порядке, беги!

- Лан, давай, колись, что?

- Всё хорошо, просто… ты на свидание на всю ночь?

- Так… Усольцева, мне это не нравится! Я сейчас никуда не пойду!

- Пойдешь. Если не пойдёшь я ничего не расскажу.

- Ты где? Ты же не дома? Я слышу, ты на улице?

Я реально на улице, иду по дороге сама не знаю куда. В отделение меня привёз участковый. Машина моя осталась у дома.

Так, машина точно моя, я сама её оформляла, сама брала кредит. Её отобрать не смогут, только… Только если всё делить, то…

Чёрт… Господи, как я могла быть такой дурой? Как?

Почему я так доверяла Андрею?

Мне казалось, он меня любит, он не причинит мне боль…

Господи…

- Ланка, ты где? Тебя забрать? Что случилось?

Мне очень стыдно перед подругой, которая не может устроить свою личную жизнь, и я не стала бы ей звонить, если бы знала, но…

- Можно у тебя переночевать?

- Так… что за кабздец, Усольцева? Ты ушла из дома?

Молчу.

Как сказать? Ушла… не ушла.

- Или тебя «ушли»? – а вот тут подруга зрит в корень.

Снова моё молчание даёт подруге пищу для размышлений.

- Так. Ты на машине? Или такси? Приезжай, я всё отменю сейчас…

- Нет! – почти ору в ответ, отшатывается какая-то пожилая собачница, гуляющая по бульвару. – Нет, езжай на свидание. Пожалуйста. Я… я тебя подожду. Или… оставь ключи соседке, если ты на ночь… Или… нет, слушай, я сниму номер в гостинице, всё в порядке.

- Даже не смей! Приезжай. Я тебя жду.

- Свидание, Алис. Пожалуйста, езжай на свидание. Я… я могу подождать в кафе. Если ты отменишь свидание я не приеду, поняла?

- Нет. Я… Хорошо, я оставлю ключи тёте Вале. Я не на ночь, не думай, это просто… свидание вслепую почти. Давай. Я побежала. Жду тебя.

Господи, благослови настоящих подруг.

И женскую дружбу, которая на самом деле бывает.

Заряда телефона хватает чтобы заказать машину. Хорошо, что все эти приложения появились, сил еще куда-то звонить – нет.

Выдыхаю, когда забираю ключи у пожилой соседки Алисы, которая, к счастью, ничего не спрашивает, а в нагрузку к ключам дает кусок пирога и баночку икры из баклажан.

- Это по рецепту моей тёти из Одессы, когда-то у неё ела… Теперь только переписываемся изредка… эх…

- Спасибо вам.

Захожу в квартиру, сразу вижу записку, прикреплённую на зеркале:

«Дорогая, я ненадолго! В холодильнике еда, на столе печенье – вчера пекла, фрукты, в ванной свежие полотенца и халат, будь как дома! (Но не забывай, что в гостях)»

И забавный смайлик.

Ох, Алиса…

Я буквально падаю на банкетку, тут же в прихожей.

Нет сил даже раздеться, снять пальто. Сумку только кинула на комод.

Слезы размазываю. В руках пирог и банка икры.

Заморская, баклажанная – вспоминаю фразу из фильма. Смешно.

Такая жалость к себе накатывает!

Господи, Усольцева! Как ты докатилась до жизни такой, а?

Я, человек с высшим образованием, медик, врач, имею публикации по своей специальности, меня уважают коллеги, родители пациентов, даже сами пациенты, хотя, порой, приходится отправлять их на уколы и прививки… Я мать двоих взрослых детей!

Бездомная, опозоренная, преданная…

И что мне делать?

Встаю. Снимаю сапоги, пальто.

Иду на кухню. Руки мою, беру ложку, открываю банку икры… Пахнет одуряюще, чесночком. Отправляю ложку в рот…

Господи, какая я голодная! Съедаю сразу полбанки, находя кусочек черствого бородинского – Алиса вечно худеет и хлеб дома не держит.

Утолив голод, чувствую прилив сил и энергии.

Из дома меня, значит, выперли?

И что, думаете, я буду молчать?

Нет уж, мои хорошие! Молчать я точно не буду!

Баста!

Вы объявили мне войну? Вызов я приняла!

Еще бы душ принять.

Или ванну.

Реально после всей этой истории, особенно, после отделения, надо бы помыться.

Раздеваюсь, набираю ванну, соль стоит на стиральной машине – Алиска и тут позаботилась, знает, что я люблю.

Почти в кипятке расслабляюсь.

Но слёзы снова текут.

Я часто представляла, что было бы с моей жизнью, если бы мой Соболь всё-таки меня нашёл? Если бы он не поверил в мою гибель, начал копать.

Там же, по сути-то, белыми нитками было шито.

Хотя, возможно, я чего-то не знаю и его родные документы сфабриковали, могилку обустроили. С них станется!

Но если бы…

Мог бы он вот так вот меня из дома выпереть? Изменить с молодой?

Вспоминаю его твёрдый взгляд.

Его волевой подбородок.

Нет. Он бы не смог.

Он любил меня. По-настоящему любил. Сильно.

Как и я его.

Он бы не предал никогда.

Интересно, где он сейчас? Как живёт? Женат? Дети?

Ох, Лана, Лана… конечно, всё у него есть. И жена, и дети, и карьера. Небось уже генерал давно. С привилегиями.

И точно ни в какие зоны его никто не отправит.

Это я сейчас живу в страхе, что сын не дай бог попадёт.

Нет, я не против армии, не в этом дело.

Но ведь это нормально для матери не хотеть, чтобы сына забрали… забрали туда, где стреляют и убивают, ведь так?

Оживает телефон.

Вытираю руки о полотенце, беру его со стиралки.

Алиска.

«Дорогая, как ты? Я уже всё, свидание – ужасный ужас, лечу домой! Голодная и холодная! Жди, буду минут через двадцать».

Улыбаюсь, и почти сразу сцепляю зубы, потому что следующее сообщение прилетает от пока еще благоверного.

«Света, ты где? Я дома один, возвращайся».

Он нормальный?

То есть он считает, что после всего я могу вернуться?

Или я могу вернуться только из-за того, что он там один, без мамочки?

Только выхожу из ванной комнаты, как поворачивается ключ в замке.

Заходит Алиса.

- Ну, привет подруга. Я так понимаю, мы вышли на тропу войны?

Она понимает правильно.

Только вот почему у меня сосёт под ложечкой от мысли, что я в любом случае окажусь в проигрыше?

- Слушай, ты не представляешь, что я узнала! – неожиданно говорит подруга. – Причём, совершенно случайно!

Глава 6

Врачебная этика – вещь архиважная.

Никогда бы мне в голову не пришло обсуждать пациентов, или их родителей с посторонними, особенно, называя имена.

Осуждать за какие-то действия, вопросы, за то, что они не знают, казалось бы, элементарных вещей.

Я педиатр. Я очень люблю детей. Родителей – чуть меньше. Но в любом случае я стараюсь всегда вести себя и держать себя в рамках.

Да, врачебная этика – не пустой звук.

Для врачей.

Медперсонал к этому относится проще.

А уж персонал частных клиник…

Нет, я никого не осуждаю. И никого не буду грести под одну гребёнку. Но всё-таки…

После того как я коротко рассказываю Алисе о том, что произошло в моём, или вернее не моём доме она качает головой, охреневает, что не удивительно, а потом выдаёт.

- Я думала, так не бывает. Когда всё совпало, но… я просто не знаю, как объяснить!

- Что?

- Ты не представляешь, что я узнала! Причём, совершенно случайно!

Алиса наливает мне бокал, протягивает, сама опрокидывает, чуть поморщившись и выдаёт.

- Ты же помнишь Нинку, сестру, которая раньше со мной работала? Она еще к тебе ходила со своей старшей? Ну, такая, рыжая, смешливая.

- Да, конечно, помню, и что?