Они похлопывают друг друга по плечам, разглядывают.

- Хорош… Ну, рассказывай, что у вас там стряслось.

- Да, всё в порядке уже, пап. Разобрались.

- Нормально, Сан Сергеич, - рапортует Богданов, - пришлось, конечно, кое-кому объяснить, как и за что надо Родину любить. Но все друг друга поняли.

- Спасибо, мужики, я в долгу не останусь.

- Конечно, не останешься! С тебя сначала поляна, потом свадьба, и подъем на ноги. В любой последовательности. – чуть хмуро отвечает Зверев.

- Поляну, конечно, хотелось бы поскорее.

- Всё будет, ребят, будет…

- Ладно, мы пойдём, надо тебе с сыном поговорить, да? Светлана Владимировна, выйди с нами на минутку?

- Да, конечно.

Я киваю, и вижу, что Саша смотрит немного ревниво.

Подмигиваю ему.

- Всё в порядке, это по работе.

Выхожу, у самой всё дрожит внутри. Надо позвонить Сашеньке, пусть приедет скорее.

- Слушаю, товарищ генерал?

- Что так официально, Свет?

Плечами пожимаю, улыбаясь, а как же еще? Он мой начальник.

- Значит, такое дело. Мы подумали, и я решил, нечего вам тут в госпитале делать.

- В смысле? – честно говоря, шокирована его словами.

- В коромысле, дослушай сначала и не пугайся так, всё хорошо! Соболю твоему нужна реабилитация, тут в клинике условия, скажем так, не совсем те, что надо. Но ты ведь знаешь про санаторий наш? Мы работаем в связке и главный там, Сан Саныч, хороший мой друг, и Ольга, массажист, отлично его знает. На территории есть коттеджи для руководящего армейского состава, думаю, туда мы вас и определим.

- Нас?

- Ну, да, всё ваше семейство, места как раз должно хватить. Но это всё временно, конечно.

- Временно, да, я поняла.

- Пока Соболь не встанет, пока мы не будем уверены, что всё позади.

- Ясно.

- Что, не рада?

- Я… я пока не знаю. Я с Сашей хоть куда. Просто… дети, им же учиться…

- Так, это второй вопрос, который надо решать. Смотри, переводить их куда-то смысла нет. По крайней мере пока. Вот когда Соболь встанет на ноги, заберёт вас в столицу – тогда и будете уже думать и решать, как, что и когда. Поняла?

- Поняла, но…

- Пока я договорился. Они могут какое-то время учиться дистанционно, жить здесь, с вами, потом вернутся в ВУЗ, сдадут сессию, а там уж, глядишь и в Москву.

- Да, это мы уже, надеюсь, разберёмся, спасибо вам.

- Это тебе, Лана, спасибо. За Сашку. За Соболя. Если бы не ты…

Головой качаю, чувствую спазм где-то в горле, душащий, мучительный.

- Если бы я… Если бы я была смелее когда-то… Если бы я ему призналась.

- Сейчас не надо об этом, в этом прошлом ты не виновата, а виновные… Они своё наказание уже понесли, уверен, и еще понесут. Перед Богом.

Киваю. Говорить нет сил.

Накатывает такая боль! За себя. За Сашку. За детей.

За нас.

За семью, которую семьи лишили.

Лишили друг друга!

И это сделали не какие-то там враги, нет.

Самые близкие люди. Самые родные. Те, от которых, обычно не ждёшь выстрела в спину.

Богданов сказал, что они наказание понесли, но я не очень понимаю – какое?

Мать Саши, конечно, выглядит не очень хорошо, но она жива и здорова. Бабка, насколько я знаю, тоже.

У них всё хорошо.

Сломали нам жизнь, а сами…

Ярость охватывает. Желание отомстить.

И я знаю как! Отлично знаю!

- Слушай, сын у вас, конечно… - это подходит какой-то немного напряжённый Зверев, который отлучался, отвлекаясь на звонок.

- А что, сын?

- Боевой. Будущий генерал, не меньше.

Улыбаюсь, это мне приятно, хотя Вовка, вроде, никогда особенно не думал об армии, но это, возможно потому, что рядом не было отца – генерала.

- А как похож, скажи?

- Да, - Рома усмехается, - я уж думал, машина времени, что ли, перенесла? Это ж Соболь, натурально! Как двадцать лет назад! Сейчас он, конечно, изменился, заматерел, но если вспомнить.

Киваю. Да, да, я часто глядя на Володю вспоминала своего Соболя.

И дочка, увидев генерала на балу тоже так удивилась.

Только думаю, что надо ей позвонить – она тут как тут. И снова в сопровождении младшего Зверева! Вижу, как усмехается старший. Интересно, он же не просто так тут гуляет, этот лейтенант?

- Мама!

- Доброе утро.

- Вовка тут?

- Да, уже с отцом. Пойдешь к ним?

- Пойду, а ты?

- Я тут пока еще… с одним вопросом разберусь.

- Хорошо. Женя, спасибо вам, до свидания.

- Напишите, когда вас нужно будет отвезти.

- Напишу.

Между этими молодыми прямо искрит. А что? Моё материнское сердце довольно.

- Евгений, ты с машиной? – спрашивает Зверев.

- Да, Ром.

- Свободен?

- Пока да, ты же сам меня зарядил пока за девушкой присматривать, вот я и…

- Присматриваешь, вижу, смотри, знаешь же, кто её отец.

- Знаю, - прямо, но чуть краснея говорит лейтенант. – Думаешь, меня генерал Соболь пугает?

- А что, нет? – Зверев усмехается.

- Он нет, меня другое пугает. Но это уже личное. Куда тебе?

- Тут недалеко какой-то рехаб, сейчас пробью адрес.

- Рехаб? – мы с Богдановым спрашиваем одновременно, удивляясь, что Зверев забыл в рехабе.

- Именно, какая-то там заварушка. Просят помочь одному человеку.

- Сам справишься? – спрашивает Богданов, - Я про это рехаб слышал, ничего хорошего, давай-ка я тебе снаряжу пару бойцов.

- Не откажусь.

- Что там, Ром, что-то серьёзное?

- Подругу моей подруги вроде как там удерживают насильно, она не алкоголичка, ничем запрещенным не увлекается… Надо понять, в чём дело.

Мы прощаемся, генералы уходят, Зверев младший с ними. Я собираюсь вернуться в палату к Саше как вдруг замечаю фигуру, на которую не обращала внимания.

- Андрей?

- Света, я… Мы можем поговорить?

- О чём?

- Мне… мне надо поговорить, Свет. Я… я прощения хотел попросить, и… это… если я могу что-то исправить…

Глава 33

Я смотрю на своё прошлое и думаю – господи, как же хорошо, что это прошлое! Уже прошлое! Как хорошо, что мне не нужно сейчас отчитываться, унижаться, ломать себя.

Ничего уже не нужно.

Просто сказать – уходи.

Я это и говорю.

- Уходи, Андрей. Просто уйди. Мне ничего от тебя не надо. Живи и радуйся.

- Радуйся, да? Когда эти твои… генералы…

- А-а-а… - тяну усмехаясь. Всё ясно.

Прижали хвоста и сразу прибежал прощение просить, на жалость давить.

Интересно, что расскажет?

Как ему тяжко с капризной беременной женщиной?

Как его задавила мать? Как унижает и глумится отец?

Мне-то теперь это зачем?

Меня он не пожалел.

Да, когда-то Андрей был другим. Поэтому я за него и вышла.

Когда-то он сделал всё, чтобы я поверила – он может стать моей опорой и защитой, он может быть отцом для моих детей.

Когда-то я поверила.

И как же неприятно было узнать, что оказывается за свою любовь ко мне Усольцев получал деньги!

Отвратительно.

Мерзко.

Подло…

Но, что поделать? Такова природа человеческая.

Кто-то спокойно берёт деньги за такие вещи.

Кто-то за деньги предаёт чувства, хотя не уверена, есть ли там чувства, когда так легко берут деньги от них отказываясь.

Кто-то спокойно крадёт у друзей идеи, ворует чужое, выдавая за своё. Кто-то уводит мужчин у лучших подруг. Кто-то специально отравляет близкому человеку жизнь ложью.

А кто-то готов всё это оправдать.

Как там было у Высоцкого? Дед очень любил слушать.

«Жираф большой, ему видней», да?

История о том, как с молчаливого согласия толпы творится беззаконие.

«Пусть жираф был не прав, но виновен не жираф, а тот, кто крикнул из ветвей – жираф большой, ему видней».

Андрей знал, что готовит его семья. А может и сам готовил.

Мы ведь могли разойтись мирно? Поделить дом.

Но он делиться не захотел. Хотя там была моя часть! Она там была!